Белый танец

Лицо Ацуши сразу порозовело, тревога опалила пламенем по всей грудной клетке. Да, Акутагава симпатичен. Да, он красив. Да, слухи о нём кажутся только слухами, никак не относящимися к правде. Да, он самый настоящий джентльмен, умеет ухаживать за партнёром и делает это с большим удовольствием. Его глаза, голос, телосложение, бледность привлекают и цепляют юнца, но многие не оценивают по достоинству мрачный вид семьи Акутагавы: чаще их называют "вампирами" за подобный внешний вид.

Рюноске мгновенно хватает Ацуши одной рукой за талию, а пальцами второй руки — по привычке — берётся за длинный рукав собственной белой рубашки. До него поздно доходит, кто прямо сейчас предстал перед ним. Оба стоят в небольшом шоке, между танцами нет должного перерыва, и нужно быстро искать пару, а тут партнёр буквально в руки прилетел.

— Извини, он немного стесняется, но просил передать, что хочет с тобой провести этот танец, а после недолго поговорить в месте, что далеко от людских глаз. Не буду вам мешать, — он подмигнул и удалился на совершенно другой край стола, забрав по пути бокал, и опять тихо-мирно наблюдает за этой парочкой.

— Как к вам обращаться? — Акутагава старался не показывать удивления из-за появления своего бывшего учителя и его нынешнего ученика.

— Ацуши Накаджима. Вы не подумайте, Дазай-сан — дурак, скорее всего, неправильно меня понял. Мне не нужен с вами никакой разговор после танца, мне достаточно провести с кем-то этот танец. Больше ничего не нужно, и не смею потреб...

— Ацуши, вы сегодня чудесно выглядите. Ваш голос сладок для моих ушей, и мне бы хотелось дальше слышать вашу речь, но время — не наш союзник. — Акутагава перебил отговорки своего партнёра на один танец, вывел его близко к центру зала и слегка сжал ладонь, в которой была чужая талия, но сразу же почти её расслабил. Лицо Накадзимы только больше покраснело — пламя из груди дало о себе знать. Ацуши почесал быстро затылок, положил ладонь на плечо Рюноске и крепко его сжал, подумал, что ему неприятно, и разжал, но хочет чувствовать партнёра ближе, поэтому опять сжал, но всё же думать только о себе эгоистично, поэтому опять разжал, а про вторую руку и думать забыл. Акутагава замечает робкость Ацуши и со всей нежностью берёт одну его ладонь в свою, укладывает на собственное плечо, вторую — в свою руку.

Они стоят в центре зала, готовые к очередному подвиду вальса. Их окружают множество женщин и мужчин, никто не стесняется того, какого пола их партнёр, но как же это не важно, не важно на данный момент. Серые глубокие щенячьи глаза, в которых Накадзима может разглядеть собственное лицо. Его холодные руки, тонкие плечи, что аж можно легко прощупать косточки. Так тепло рядом с ним на душе.

Постепенно зал начала заполнять виолончель, к ней присоединились скрипки , а после и редкие звоны колокольчиков. Люди, как заведённые, начинают свои парные танцы. Ацуши сразу же расслабился в руках Акутагавы: он полностью доверил ему ведение танца и даже не пытался перевести командование на себя. Для Рюноске это было уже привычно и особых эмоций не вызывало, но ради приличия слегка улыбнулся. Будто этот миг уже ничто не может испортить. Ноги двигаются точно в такт, стук каблуков о плитку, глаза в глаза, их тела так близко друг к другу, но на мгновение за плечом Рюноске Накадзима замечает силуэт, от чего ноги сразу подкашиваются, но сильные руки партнёра легко удерживают Ацуши на своих двух. Сердце Тигра начинает биться всё чаще, а зрачки постепенно сужаются от страха, заполнившего всё тело. Глаза уже невольно смотрят не на лицо желанного человека, а за его плечо, где стоит тот самый человек в белой рубашке и с чёрным галстуком, на его голове всё та же причёска под горшок, а глаз не видно из-за чёлки. Время будто замедлилось. Движения стали более точными и жёсткими, тело совершенно не расслабленно, каждая мышца напряглась во всём теле и даже не думает давать слабину. Ацуши пытается взять под конец вальса руководство на себя, вести самостоятельно этот танец, но Рюноске сжимает руку на его талии, давая понять, что кому-то пора отвлечься и расслабиться. Накадзима переводит взгляд с толпы на Акутагаву, смотрит ему в глаза и понимает, что натворил. Чуть не упал, большую часть танца летал где-то у себя в мыслях, не положился на партнёра, не доверился ему. Что же можно подумать о нём со всего танца? Это провал.

Музыка затихает. Виолончель ушла первой, скрипки всё уменьшались в количестве, и концом всего танца был последний звон треугольника. Все люди останавливаются и что-то начинают бурно обсуждать друг с другом, а эти двое стоят как вкопанные посреди зала. Серые глаза серьёзны и не подают никаких признаков на понимание и сострадание. Тигр стоит и ничего не может поделать, хочется посмотреть опять за спину Акутагавы, но тогда это будет точно непоправимо.

— Ты ведь из "Тигров"? — Рюноске первый нарушает тишину и укладывает вторую руку так же на талию партнёра.

— Да. А что? — Ацуши отвечает коротко и быстро, держась за плечо Акутагавы, а с освободившейся рукой ничего не делает.

— Пройдём на веранду?