Белый шум. Цветной экран.

Данный материал своим содержанием представляет собой не более чем творчество юмористическо-развлекательного характера и предназначен исключительно для ознакомления.

Белый шум. Цветной экран.

В то время как некоторые узники отчаянно хватаются за каждую ниточку, связывающую их с внешним миром: перечитывают изъеденные цензурой письма в поисках пропущенных смыслов, выжимают «воду» из российских газет перед обедом, жадно впитывают каждый слух, новость, веющие запахом воли и витающие среди тюремных коридоров, прогулочных двориков, сборок, — они часы, дни анализируют и представляют, выстраивая по кирпичикам образ свободы; в это время некоторых с сумасшедшей действительностью связывают целые канаты или, если точнее, — телевизионные кабели и антенны, и об этих людях хотелось бы рассказать.

  До заключения телевидение у меня застыло стоп-кадром «Зеной — королевой воинов» из далёкого кубертата, и вот кто-то в камере нажал кнопку «play», и я ужаснулся, но сдюжил, вроде бы.

  Воистину! — из всех упущенных возможностей интерактивного просвещения телевидение ушло так далеко вперёд — в отрыв, — что сделало круг и пинает на бегу ускоряющийся TikTok, а он противник суровый; но обогнать беснующегося динозавра, который ещё с незапамятных времён разжижает мозги домохозяек и вахтовиков, своей поступью брезгливо попирает все нормы и рамки приличия таймингом рекламных блоков и повторами программ, — задача со звёздочкой.

  Копии одних и тех же сюжетов расплываются по экрану жвачкой для глаз, потерявшей вкус ещё эдак в семидесятых; периодами в эту клоаку шизобесия вливается свежая струя турецких сериалов, нео-патриотического фильмпрома, актёров, ряженых в беспощадную рекламу, обозреваний просроченных, а за ними — просроченные обозревания, и, расталкивая толпу медийных вурдалаков, многоликим кадавром ужаса вторгается новостная повестка. Ву-ух, выговорился!

  Социальная роль ящика в местах лишения свободы во многом психолого-терапевтическая и отвлекает ЗК от рутинно-конфликтной бытовухи и других прелестей общежития, формируя точки соприкосновения; но TV также достаточно быстро интегрируется в повседневность и нередко становится причиной самих конфликтов, открывая инверсионный эффект — превращаясь из клея всеобщего досуга в кипящую смолу злобы.

  Наиболее частые конфликты интересов с дурными возмущениями и обсуждениями возникают, когда на фоне всеобщего разнообразия нудно-видеоряда, удовлетворяющего любой вкус, выясняется, что телевизор один, а предпочтения дофаминавого отупения индивидуальны. Этот блендер любителей медийного окна в мир особенно ярко застал меня ещё в СИЗО, но об этом в другой раз, а сейчас — обо всём по порядку.

  Молодые ЗК, воспринимающие действительность посредством рилсов, шотов (что бы это ни значило), и, как следствие, не способные сфокусировать внимание дольше нескольких минут, деградируют чаще всего музыкально, громко. Жанрами — для сладкослышащих, полными, как и их жизни, максималистского нигилизма: деньги, тачки, тёлки, кальян.

  Любителей многосериальной (именно так, а не многосерийной) резины также много; они, как правило, не многим старше, но способны удерживать в памяти все повороты сюжета, протагонистов, антагонистов, побочных персонажей и даже имена актёров. Феноменальность ещё состоит в том, что, рассказывая о любимом сериале, они не ограничиваются простым синопсисом, а повествуют от начала до последней просмотренной серии в подробностях, в комментариях.

  Если покажется, что в незнакомой компании на сборки или, например, в автозаке воцарилось уж слишком неловкое молчание, то можно спросить народ, отчего умерла Сайран — эффект последует просто поразительный!

  Отдельные «касты» тревел-блогеров, мистических программ, — а в эту же печь стоит выбросить всех зрителей конспирологических и явственно-необъяснимых (хорошее слово — «нео-объяснимых», и плевать, что в словаре нет) телепередач, обожателей реалити-шоу (те самые, где избегают от реальности), — и отдельный котёл для поклонников издевательств над продуктами питания, особенно кажущихся дикими в условиях баландо-содержания.

Мне, как некогда работнику общепита, бывает особенно больно за авокадо, индейку и дорогие морепродукты.

Продолжая тему раздражительно-наболевшего, стоит сказать пару слов о киноиндустрии. Вот уже не знаю, являются ли русские фильмы темой запретной для обсуждения, но вот зрители достойны оваций куда больше, чем их идолы (какие фильмы — такие и критики). — Станиславский верит! Верит и сидит!

  Пока в меня не начали лететь с криками расписания телеканалов — «вредный смурной политзек охаял всё, до чего смог добраться», — немного раздавлю краски, ведь нет-нет, да краем глаза что-нибудь да посмотрю: Леди Гага в антураже хоррор-фильмов и образе криппи-куклы просто бесподобна! Стас Натанзон — лысый ты уничтожитель стрит-фуда! — м-м-м-м!

  Особенную отраду для глаз и ушей представляют сохранившиеся права на показ зарубежного кинематографа, который то подборкой по жанру, то актёрской фильмографией кругами и повторами крутят по каналам. Попадались созерцатели с таким многолетним стажем, что знали посекундно тайминг фильмов и наводили на паузу такие мимолётные пикантные сцены, что упустишь их просто-напросто моргнув.

  Один из таких обладателей кошачьей реакции и истосковавшийся по вниманию слабого пола почему-то называл женское причинно-средственное место «бобром». Тогда, напрягши всё своё красноречие, отстоял честь этих животных, совершенно незаслуженно оскорблённых, но потом популяризовалась дурацкая песенка про бобров с отсылкой на певицу Алсу, и я понял, что никакая демосфеничность эту «телегу» не вывезет — не в моих это силах. — Простите меня, милые строители плотин, — я сделал, что мог!

  Внимание, цензор! Щепетильный контент!

  Ни для кого не секрет, что заключёнными можно восполнять почти любой кадровый дефицит; эту практику также легко применить в отношении всех приглашаемых экспертов федеральных каналов: едва ли когда-либо история знала такое масштабное собрание племён аналитиков, философов, богословов и знатоков всех материй.

  Ох, друг Горацио, что нашим мудрецам не снилось, то уже давно постиглось ЗК: они в своём сознании так преисполнились, и суета мирских страстей с их войнами и конфликтами им пошла, проста и скучна; они пролежали на тысячах миллионов шконок в миллиардах разных хат, впитали в себя все фильмы, сериалы, новости и клипы — им этот мир предельно понятен. Эти ваши тачки, яхты, ракеты, золотые унитазы… — на каждое решение глобальных проблем или кризисов они сотни триллионов своих «накидают».

  Смотришь в это пресловутое окно в мир, в его агенду, с содроганием облитого кровью сердца, взращивая надежды, мысленно обращаясь ко всем, чьи тела и души терзали и терзают кошмары наших дней: кто не пережил, кто сбежал, а кто до сих пор живёт в ужасе, не веря, что тот закончился или может закончиться. — Вообще, имеет такое свойство.

  И, смотря одному лицемерию в глаза, оборачиваешься и видишь шконно-экспертную партию Шарикова, рассуждающих, как бы всё взять, поделить и взорвать.

  Вся эта картина телевизороцентризма как бы намекает на то, что внешний мир — место унылое и неприглядное на самом деле, а что ещё страшнее — до проседи жуткое и до сумасшествия жестокое. Начинаешь думать: быть может, мы достойны всего того, что делаем, что с нами делают; во всяком случае, что диван, что шконка или кресло — место самой изоляции гигантов мысли, потенциальных решал мировых проблем, и пока лихо спит, лежит, сидит и комментирует, человечество может дальше саморазрушать и самовосстанавливать себя спокойно :)

  Вспоминается мнение одного известного в определённых кругах оксокалапублициста с журналистическим уклоном, попавшегося мне в путешествии моего заключения, согласно которому цель телевизора в камере — отвлечение заключённых от насущных проблем, навроде жалоб или иных правозащитных действий и изысканий, а попутно — предотвращение всяких стремлений к самообразованию и в целом — «головных болей» администрации.

  Закончу монологом одного «опасного террориста»:

— Я глупый! Нафиг мне ваши книги? История, политика — ничего в этом не понимаю и обсудить мне там нечего.

Вы чего-то там думаете, умно говорите, мне вот интересно тупеть понемножечку; у меня вот — Муз-ТВ, сериалы, срок понемножечку идёт. Смысла от книг не больше, чем от этого ящика, разве что вот английский, испанский ещё можно выучить, а Ктулху твоего, Малина, читал ещё на киче — хрень полная. «Отверженные» — вот книга: слезу пустил, когда читал и не мог оторваться, а сейчас у меня PRO-новости. А вот разговоры к раскрутке ведут и письма эти!

Послесловие:

  Поступало предложение сделать небольшое слияние жанров и добавить немного профессиональной деятельности из моего прошлого — прикладывать рецепты, навеянные темой эссе; я про коктейли, если что.

Пасмурный день

В шейкер со льдом:

Абсент — 40 мл

Кальвадос — 20 мл

Яблочный сок — 80 мл

Грейпфрутовый сок — 40 мл

Белок одного яйца.

Взбить и перелить в бокал «Харрикейн» («Буря»).

Допустимая критика: обычно коктейли с белком не пьют через трубочку, но тут эстетическая отчасти составляющая — рекомендуемое украшение: несколько дешей ангостуры биттер и ликёра Блю Кюрасао.

Рецепт открыт к дополнениям и предложениям ;)