Беги, мальчик.

Стеклянные двери бизнес-центра с тихим шипением разъехались в стороны, выпуская на промозглый воздух подземной парковки высокую фигуру в длинном пальто. Николай Павлович Романов — успешный топ-менеджер, быстрым шагом направился к своему внедорожнику. Каблуки ботинок цокали по бетону, отдаваясь гулким эхом под низкими потолками.

Он чувствовал это уже третью неделю. Взгляд. Тяжелый, липкий, прожигающий спину даже сквозь пальто. Сначала Коля списывал на паранойю после завала на работе, потом — на усталость. Но интуиция, орала благим матом: за ним следят.

Александр Христофорович Бенкендорф стоял за широкой колонной метрах в двадцати. Он ждал момента. В его черном плаще, под которым угадывались спортивные плечи, в нём что-то было от породистого хищника, затаившегося в тени. Он работал без свидетелей. Особенно с такими объектами.

Николай взял себя в руки. «Не оборачивайся, не показывай страха». Он нажал на брелок, машина моргнула фарами, разрывая полумрак парковки. И в этот момент в зеркальном отражении тонированного стекла он увидел ЕГО.

Высокий мужчина в плаще больше не прятался. Он стоял открыто, метрах в пятнадцати, и смотрел прямо на него. Взгляд был спокойным, даже каким-то ласковым, но от этого спокойствия по спине Николая пробежал неприятный, холодный ток.

Их глаза встретились на секунду. Времени на раздумья не осталось.

Николай рванул с места. Он напрочь забыл о машине.

Он не был слабаком — бегал по утрам, занимался спортом, но сейчас это был чистый, животный инстинкт жертвы. Пальто развевалось, ключи в руке звенели, дыхание сбивалось. Он петлял между припаркованными машинами, надеясь запутать след, выскочить к лифтам или служебной лестнице.

Сзади раздался тяжелый, мерный топот. Будто его преследовал не человек, а робот.. Бенкендорф бежал легко, мощно, сокращая расстояние с каждой секундой.

Николай вылетел на лестничную площадку, ведущую наверх, к спасительному свету, но запутался в собственных ногах. Этой заминки хватило. Сильные руки обхватили его со спины, повалили на перила.

— Пусти! — Коля попытался вырваться, брыкнулся, но хватка была мертвой. — Кто ты такой⁈

Преследователь навис сверху. Он играюче заблокировал попытки сопротивления. — Тише, тише, Николай Павлович — выдохнул Бенкендорф ему в самое ухо. Голос был низкий, вкрадчивый, с легкой хрипотцой. — Ну что же вы так неосторожно. Нельзя от службы безопасности бегать.

В следующее мгновение мир Николая взорвался искрами. Затылок обожгло болью, перед глазами поплыли круги. Последнее, что он услышал перед тем, как провалиться в вязкую темноту, был довольный, почти мурлыкающий голос, раздавшийся откуда-то сверху:

— Я поймал тебя…

Очнулся Николай от противного свиста в ушах и ощущения шершавой веревки, впивающейся в запястья. Руки были стянуты за спиной и примотаны к чему-то холодному и металлическому, кажется, к трубе.. Голова раскалывалась, во рту чувствовался привкус крови.

Он с трудом разлепил веки. Помещение было полутемным, заброшенным. Где-то капала вода. А напротив него, на старом деревянном ящике, сидел ТОТ САМЫЙ

В полумраке его глаза казались почти черными. Бенкендорф улыбнулся — хищно, но с какой-то пугающей нежностью. — Очнулся — констатировал он факт, поднимаясь. — А я уж начал беспокоиться. Перестарался немного.

— Ты псих — выплюнул Николай, дергая связанными руками. — Отпусти меня немедленно. Ты хоть понимаешь, кто я?

— О, я прекрасно понимаю, кто вы, простите, Николай Павлович — Александр Христофорович подошел ближе, остановившись в шаге. — Я знаю о вас всё. Гораздо больше, чем вы думаете.

Он протянул руку и невесомо, одними кончиками пальцев, убрал прядь волос, упавшую Николаю на лоб. От этого жеста Романова передернуло, но не то чтобы от отвращения. — Чего ты хочешь? — спросил он глухо, стараясь не выдать дрожи в голосе.

Бенкендорф склонил голову набок, разглядывая его, как редкую бабочку — Хочу? — переспросил он задумчиво. — Я уже три года этого хочу. Следить. Охранять. Ждать момента. А теперь... — Он присел на корточки, оказавшись с Николаем лицом к лицу, и прошептал, почти касаясь губами его щеки — А теперь ты никуда не денешься, мой дорогой. Будешь сидеть здесь тихо, пока не поймешь одну простую вещь.

— Какую? — выдохнул Николай, глядя в эти бездонные глаза.

— Что тебе от меня не сбежать. Что я поймал тебя. И не отпущу. Никогда.