Be my Valentine 💌

«Что же купить моему любимому на День Святого Валентина?» — извечный вымученный вопрос. Это то, из-за чего ломается мозг и над чем начинаешь задумываться уже в начале февраля. 

Чонгук и так души не чает в своём чудесном парне, дарит ему и без повода подарки, устраивает сюрпризы просто потому, что любит и его половинка этого достойна. Но стоит приблизиться к какой-то определенной дате — в голове обезьянка стучит в бубен. Не то, чтобы они оба считали этот день «праздником» или каким-то особенным днём, ведь таковой у них каждый день, и каждый день они показывают, что любят и заботятся друг о друге. Но всё же хочется иметь больше поводов для празднований и, раз всё равно выбора нет, то нужно подстраиваться под общепринятые традиции. Тем более что радовать любимого человека хочется почаще.

Вот только…. Чонгук уже который день скручивает голову над подарком тому, у кого всё есть. Только он нашёл в магазине большую и красивую свечу, как на следующий день Чимин притаскивает домой почти такую же, радуясь своей новой покупке. Только решил подарить ему дорогой ремень, как Чимин говорит о том, что у него куча ненужной одежды и аксессуаров, которые нужно отдать в фонд.

Поход в кинотеатр? Они предпочитают устраивать ночь кино дома, обнимаясь, целуясь, громко смеясь и кушая всё, что угодно.

Поход в океанариум или музей? Это у них выходные, если не получается на каждые, они и так всё время куда-то ходят. 

Романтический ужин? Каждый ужин такой. 

Чонгук издаёт протяженный стон усталости от собственных мыслей, встаёт из-за рабочего места, решая проветрить голову и сходить за кофе, как за тем же направляются и ещё несколько сотрудниц, жалуясь о предстоящем празднике. 

— Мой парень такой тугодум, я ему уже напрямую скинула то, что хочу!…

— Ох, понимаю, я просто попросила деньги и сказала, что сама куплю себе подарок.

— Вот и правильно, сам не додумается вообще. 

— Согласна, причем ладно додуматься — он намёка прямого не понимает! — одна девушка всплёскивает руками. — А какая же красивая новая коллекция в ХХХ…

И бинго. Возникшая идея благодаря упоминанию дорогого бренда очень прельщает и даёт надежду, что поиски Чонгука на этом закончатся, а Чимин будет в восторге…

Наверное. Может быть. А может и нет.

В тот самый момент, когда мужчина заходит в магазин женского нижнего белья и натыкается на манекен в кружевном боди из ниточек и блёсточек, вся его уверенность тут же улетучивается. Сомнения закрадываются в голову, приговаривая: «Идиот, ты что, подарок для себя делаешь, желая увидеть Чимина в этом?! Думаешь, он обрадуется, что ты посчитаешь его за свою «девушку», подарив такое?!» — и Чонгук поддался бы собственным мыслям, если бы не знал своего любимого столько лет. Если бы не знал, что тот не воспринимает гендер, как нечто категорическое, что у него много женских вещей и аксессуаров, которые он безумно любит и в которых смотрится лучше любой модели. Если бы не знал Чимина столько лет, ещё со времен студенчества, когда тот впервые и соблазнил его подобным нижним бельём. 

От далёких воспоминаний на лице возникает мягкая улыбка, и Чонгук стряхивает головой все сомнения, решив твёрдо для себя, что это будет по крайней мере необычный и особенный подарок. 

~ ~ ~ ~ ~ ~

— Я дома, — довольно громко сообщает мужчина, зайдя в квартиру, где его сперва встречает радостно визжащий и махающий хвостом доберман, которого он с удовольствием чухает за ушами и гладит шею, а затем и удивленный Чимин.

— Милый, ты так рано и даже не позвонил, — он не менее радостно чмокает Чона в уголок губ и помогает ему раздеться, отпихивая всё норовящую подлезть ближе к хозяину собаку. — Ты не голодный? Я даже не успел ничего приготовить… 

— Освободился пораньше и решил, что хочу приготовить любимую пасту моего любимого мальчика. Я успел заехать за всеми ингредиентами. 

У Чимина глаза загораются и улыбка расцветает на прекрасном лице, он хлопает в ладоши и забирает пакет у Чонгука, унося на кухню и начиная рассказывать какую-то нелепую историю про их общих знакомых, в то время как другой спешит спрятать красивую коробочку с подарком в полочке под своими носками в спальне.

— Я всё слышу, продолжай, просто переоденусь и приду, — проговаривает Чон, когда Чимин прерывает свой рассказ.

— Ну так вот: оказалось, что их надурили в туристическом агентстве! А я предупреждал…

Вечер проходит размеренно и уютно, играет виниловая пластинка Abba из проигрывателя, рядом крутится Бам, щенячьими глазками выпрашивая хоть кусочек чего-нибудь, Чонгук в белом фартуке с цветочной вышивкой на полуголом теле готовит обещанное блюдо и вызывает хихиканье и восторженный взгляд возлюбленного, который помогает главное шеф-повару в готовке, не упуская возможность сжать крепкие мышцы на руках, погладить их или просто любоваться с упованием. 

— Хочешь куда-то сходить завтра? — вдруг спрашивает Чон, когда они с удовольствием доедают невероятно вкусную пасту.

— М-м, а ты куда-то приглашаешь? — довольным котом щурится Чимин, расплываясь в улыбке. — Ты даже не спросил, буду ли я твоим Валентином. 

— Неужели? Я-то думал, это само собой разумеющееся, — усмехается Чонгук, как неожиданно встаёт, разворачивает стул парня и опускается на одно колено напротив него, взяв его ладошки в свои. — Пак Чимин, окажете ли вы мне честь быть моим Валентином завтра? Как были им и каждый год на протяжении девяти лет, но опустим этот момент, вдруг вы соизволите отказать мне в завтрашнем дне…

— Ой, замолчи, — очаровательно смеётся Чимин, кидаясь на мужчину с крепкими объятиями, завалив его на пол и уткнув свои губы в его. 

Углубиться в поцелуй им не позволяет доберман, тут же пожелавший всунуться к развалившимся хозяевам, облизывая их улыбающиеся лица и виляя хвостиком. 

— Я так понимаю, это был положительный ответ, — улыбается мужчина, поглаживая талию возлюбленного, уместившегося на его торсе. — Так что насчёт завтра?

— Чонгук~и, с тобой мне даже здесь, на полу, лучше всего. Если ты устал за последнее время, то не заморачивайся: можем просто поваляться в ванной и заказать вкусностей. 

Только вот Чонгук уже заморочился. Даже нагрузка на работе не позволит ему не осчастливить своего возлюбленного. Заморочился настолько, что Чимин и подумать не мог, что через несколько часов после завтрака они окажутся в Пусане, в отдельном домике с видом на море и комнатой с собственным джакузи с подсветкой, вокруг которого на полу разложены лепестки роз и шарики в виде сердец.

— Ты с ума сошёл… — шепчет неверяще Чимин, в глазах которого стоят слёзы. 

— У нас давно не было хорошего отдыха, с моими и твоими отпусками я договорился заранее, потому просто проведем несколько дней здесь только вдвоём, — чуть ли не мурчит довольный Чонгук, обнявший своего парня сзади, уткнувшись лицом ему в шею.

— Господи, милый, ты просто невероятен, —охает тот, выкрутившись в его объятиях, чтобы зацеловать, приговаривая при этом: — Самый лучший, самый любимый, самый-самый… Постой, а как же Бам?

— Юнги с Тэхёном присмотрят за ним — я обо всём позаботился.

И Чимин вновь целует его, на этот раз в губы чувственно, прижимаясь всем телом к нему.

Они гуляют несколько часов по городу, обедают в ресторане и ходят по берегу холодного моря с согревающими кофейными напитками, держась за руки. А по возвращению домой включают тихую мелодичную музыку и вместе зажигают все свечи в просторной комнате для джакузи. И как только в последней маленькой свече загорается язычок пламени, Чонгук берёт своего любимого за руку и талию, уводя его в плавный танец, кружа меж дрожащего сияния ароматных свеч на лепестках красных роз. Прижимает его ближе к себе, прислоняясь губами к его губам, сминая их сперва невесомо, после всё глубже и настойчивей, скользя языком в полости его рта, надавливая пальцами на ямочки над ягодицами. 

— Ч-Чонгук~и, подожди, — хрипит Чимин, которого начинает вести от подобных действий, и он прикладывает палец к его губам. — У меня есть для тебя тоже подарок.

Он убегает в другую комнату, пока Чон бросает свой взгляд в угол, где под его пиджаком, вроде как, должна была лежать красивая коробочка. 

— Конечно, это не что-то прям вау, — возвращается смущенно улыбающийся парень, — но я знаю, что ты всегда хотел этого. 

И протягивает ему красный конвертик с наклеенными сердечками и следами поцелуев с помадой. Это вызывает нежную улыбку у Чонгука, представляющего, как очаровательно выглядел Чимин, когда старательно приклеивал это и целовал конвертик. А как раскрывает его, то в удивлении округляет глаза, в изумлении и неверии переводя взгляд с парня на сертификат в тату-салон. 

— Ты правда…? 

— Угу, парные татуировки!

— И ты решился? Ты согласен? 

— Конечно, у моего любимого целая рука в татуировках, пора и мне тоже набить хоть одну, — хихикает Пак, обволакивая руками его пояс. — Начнем с одинаковых на наших телах! 

— Ты очарователен, — Чонгук прижимает его к себе и расцеловывает всё его сияющее личико, действительно обрадовавшись этому особенному подарку. — Теперь мне так стыдно дарить для тебя твой.

— Почему это?

— Просто… — мужчина теряется, отводя глаза, пока Чимин вдруг начинает блуждать пальцами по его телу, оставляя мягкие поцелуи в уголки губ и в шею. — Любовь моя, если тебе не понравится, то ничего страшного, можешь даже не примерять и сразу выбросить… агх…!

Пак уже избавляется от его майки, пока тот оправдывался, целует самый низ живота под пупком, цепляя бляшку ремня и хитро облизываясь. 

— И почему ты думаешь, что мне не понравится? 

— Но это довольно необычный… подарок.

— Вот как, — усмехается, Чимин, слегка прикусив выпирающий бугор через брюки и поласкав его, медленно поднимаясь. — Раздевайся. 

— Что? — приходит в ступор мужчина, чувствуя покалывание в кончиках пальцев и в паху. 

— Раздевайся и залезай в джакузи, — в приказном тоне с нотками страстной власти проговаривает Чимин, отчего у другого во рту пересыхает и возбуждение становится лишь сильнее.

Он довольно хмыкает и слушается его, избавляясь от нижней части одежды, поспешно погружаясь в бурлящую воду. И затем глаза его в изумлении округляются, сердце забивается быстрее, выпрыгивая из груди, по телу пробегает приятная, волнительная дрожь. Потому что Чимин пристально смотрит прямо на него своим невозможно томным взглядом и медленно расстегивает пуговицы своей рубашки, приспуская одно плечо, открывая вид на кружевную красную шлейку от прозрачного лифа. Дорогое бельё так сексуально, так завораживающе смотрится на подтянутом рельефном мужском теле, что всё нутро Чонгука дрогнет и стягивается безумным желанием в паху. 

— Я не мог сдержаться и сразу же захотел примерять — оно шикарно, — мурлычет Чимин, проводя по себе руками, задевая выпирающие затвердевшие соски, и опускает вниз джинсы, заставляя Чонгука издать утробный рык и чуть ли не кинуться к нему.

Потому что просто невыносимо… прекрасно, обворожительно, возбуждающе выглядит парень в этом кружевном белье, которое до этого казалось кусками тряпок, пока не очертило красивое тело любимого. Ткань обволакивает талию парня, стекает по его изгибам, изящно обхватывая упругие бёдра сексуальными рюшками-резинками от чулков, а тонкие трусики почти не прикрывают его возбужденную плоть, выпирающую вперёд.

— Мой подарок для тебя и для меня, твой тоже для нас двоих, — продолжает всё тем же томным полушёпотом, от которого мурашки по коже, и плавно кошкой скользит ближе. — Ну разве не прекрасно? 

Он залезает в бурлящее джакузи под восхищенный и зачарованный взгляд мужчины, который благоговейно тянется к нему руками, губами тут же припадая к его животу. Он целует его жадно, а пальцами властно сжимает его ягодицы, задевая кромку белья, с возбужденным рычанием выцеловывая всё тело, торс, бёдра парня, оставляя на нём свои отметины. 

Чимин издаёт протяженный стон, когда горячий язык ласкает сосок под прозрачным лифом, а зубы прикусывают чувствительную кожу. И в следующее мгновение Чонгука вдруг хватают за волосы на затылке и отрывают от своего тела, вместо этого со страстью впиваясь в его губы своими пухлыми. Он слегка толкает его назад, усаживая на край джакузи, а сам опускается на колени перед разгоряченным мужчиной, вбирая в рот его твёрдую, мокрую плоть. 

— О, чёрт… — стонет Чонгук, запрокинув голову назад, запустив пальцы в его густые волосы. — Дорогой, ты просто чудо… 

Чимин ласкает его ртом и губами, с пошлыми причмоками обсасывает головку, утыкает в свою щёку и заглатывает глубже, начиная активнее двигаться. Он не останавливается, даже когда мужчина протяженно стонет и пытается задержать его, впивается пальцами в его сильные ноги, продолжая доводить его до оргазма. Чонгука пробирает дрожь и он кончает с именем своего парня на губах, с безумной любовью в тёмных глазах упиваясь его красотой, его сексуальным телом в этом белье. 

— Тогда глотай всё, да, вот так, — хрипит он, придерживая за подбородок Чимина, демонстративно проглатывающего его семя и радостно открывающего рот, показывая, что ничего не осталось. — Умница моя. Ты прекрасен, ты само совершенство, сама красота. 

И, уже давно не брезгуя от подобного, вгрызается в его губы жарким поцелуем, усаживаясь обратно в тёплую бурлящую воду и умещая на своих коленях парня, то и дело оттягивая кружевные резинки на его сочных бедрах, пальцами по очереди проталкиваясь в его дырочку. 

Чонгук сходит с ума от своего возлюбленного, а тот уповает в эйфории от этого, наслаждается тем, как мужчина превозносит его, как смотрит на него, прикасается и целует. Как любит его. Это заставляет грудную клетку пылать, возвышая Чимина высоко над землей от этого чувства любви своего мужчины. В такие моменты это особенно бесценно и удовлетворяет как никогда.

Головка вновь налитого желанием члена упирается меж раздвинутых ягодиц и плавно скользит внутрь дрогнувшего парня, вцепившегося в плечи Чона, пока его медленно насаживают на себя. Чонгук терзает чувствительную шею и грудь, оставляя следы от зубов и поцелуев, чуть ли не разрывая так и дразнящий лиф, возбуждающе горячо поднявшийся выше. И стоит мужской плоти полностью оказаться внутри Чимина, чей собственный орган трётся о чужой пресс, как он звонко стонет и изливается в блаженстве прямо в воду.  

И тогда Чон начинает двигаться. Прижимает стонущего, только что кончившего парня к себе, обхватывая его талию руками и зарываясь лицом то в его шею, то в грудь, то в лицо, расцеловывая губы до страстной красноты. Толчки глубокие, плавные, чувственные, они точно пропитаны властным желанием, но в то же время нежной заботой. Под водой движения смазываются, а вспыхнувшее пламя страсти лишь разрастается.

— Ещё, Чонгук, ещё, сильнее, — судорожно сипит Чимин, больше не выдерживая этой медленной муки. — Возьми меня сзади… ещё сильнее. 

И Чону повторять дважды не нужно. Он без труда поднимает парня на руках из джакузи и осторожно опускает его на край, тут же вгоняя член снова. На этот раз сразу же ускоряет темп под громкие влажные шлепки и участившиеся стоны их двоих. Он крепко держит Чимина за бока, наслаждаясь его видом сзади в этом чертовски сексуальном белье, отчего плоть становится ещё тверже и больше прямо во время толчков, вызывая дрожь по принимающему телу. Чонгук выполнит любую его прихоть, всё, что он скажет, потому сильнее толкается в него, зная, как иногда Пак любит, чтобы его брали жёстко. 

Красный цвет дразнит, точно быка, манит своей яркостью и развратностью, затуманивая разум. Чонгук шлепает несколько раз ладонью по упругой попке своего любимого и по его ляжкам в чулках, случайно рвёт тонкую ткань трусов, и так болтающихся лишней кружевной тканью на прекрасном теле. И Чимин, конечно, так просто это не оставит: потом потребует докупить эту часть комплекта просто, чтобы было. Чимину нравится самоощущение в этом белье, нравится чувствовать его на себе, а особенно нравится то, какой эффект производит на его мужчину — это стоит того. 

Чонгук с рычанием поднимает корпус Чимина к себе, обволакивает его всего руками, продолжая вбиваться сзади, при этом целуя его влажно и тягуче, желая чувствовать его ещё ближе к себе. Чувствовать его всего, растворить его в себе, раствориться в нём самом. 

— Я люблю тебя, Чимин, так сильно люблю, — забвенно шепчет мужчина, поглаживая голову прикорнувшего у него на груди возлюбленного, когда они отдыхают и расслабляются в джакузи после жаркой страсти. 

— И я люблю тебя безумно, Чонгук~а, — расплывется в счастливой улыбке тот. 

— Давай уедем Тайвань и поженимся. 

— Чего? — очаровательно хихикает Чимин, изгибая шею, чтобы посмотреть на нежно улыбающегося мужчину, огладившего его щеку пальцами.

— Я хочу называть тебя своим супругом, хочу, чтобы мы были мужьями, чтобы ты официально был моим, — Чонгук говорит серьёзно и нежно, уверенно, точно зная, что не отступит от своих слов. 

В то время как на глазах Чимина наворачиваются слёзы большого счастья и сказать ничего не получается.

— Или это тоже не само собой разумеющееся, и мне следует спросить? — тихо усмехается другой, взяв его лицо в свои ладони. — Пак Чимин, ты…?

— Да, конечно да, да, Боже, Чонгук, да! — восклицает на эмоциях парень, обнимая его за шею, и целует в его прикрытые веки, успев заметить там блеснувшую сентиментальность. — С днём всех влюбленных, мой будущий муж.