Батай Сексуальность
🛑 👉🏻👉🏻👉🏻 ИНФОРМАЦИЯ ДОСТУПНА ЗДЕСЬ ЖМИТЕ 👈🏻👈🏻👈🏻
Батай Сексуальность
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Батай.
Жорж Бата́й (фр. Georges Bataille; 10 сентября 1897, Бийом (фр.)русск., Овернь, Франция — 9 июля 1962, Париж, Франция) — французский философ, социолог, теоретик искусства и писатель левых убеждений, который занимался исследованием и осмыслением иррациональных сторон общественной жизни, разрабатывал категорию «священного». Его литературные произведения переполнены «кощунствами, картинами искушения злом, саморазрушительным эротическим опытом»[1].
Батай родился в небольшом провинциальном городке Бийом на юге Франции. Не получив в детстве религиозного воспитания, в 1914 году принимает католичество и готовится стать священником. Некоторое время проучился в семинарии, однако не окончил её. Позже разочаровался в вере, и уже в начале 1920-х годов позиционировал себя атеистом.
В 1918 году Батай поступил в Национальную Школу хартий в Париже, где и получил высшее образование. В 1922 году поступил на службу в Национальную библиотеку, где долгие годы работал хранителем. В 1920-х годах Батай тесно общался со Львом Шестовым. Затем входил в Демократический коммунистический кружок Бориса Суварина.
С 1931 года Батай участвовал в семинаре по истории религии Александра Койре в Школе высших исследований. В 1930-х годах Батай — активный участник семинаров Александра Кожева, где активно сотрудничал с такими заметными личностями, как Раймон Арон, Андре Бретон, Морис Мерло-Понти и другими. В 1935 году принимал участие в работе психоаналитической исследовательской группы, организованной Жаком Лаканом.
Батай стал одним из инициаторов движения «Контратака», распавшегося в 1936 году, объединившего левых интеллектуалов различных творческих ориентаций. В этот период Батай был обвинён в профашистских настроениях.
В 1937 году Батай, очарованный красотой человеческой жертвенности, основал тайное общество «Ацефал». Годом ранее начал выходить журнал с тем же названием. Символом общества стал обезглавленный человек. Согласно легенде, Батай и другие члены «Acéphale» добровольно согласились стать посвящёнными жертвами в качестве инаугурации; ни один из них не согласился бы быть палачом. Палачу предлагалась компенсация, но ни один не был найден перед роспуском «Acéphale» незадолго перед войной. Под влиянием философии Ницше группа также издала обзор мистических персонажей, — и это есть, вроде бы, то, что Жак Деррида назвал «антисуверенитетом». Батай таким образом сотрудничал с Андре Массоном, Пьером Клоссовским, Роже Кайуа, Жюлем Моннеро, Жаном Ролленом и Жаном Валем.
В 1937 году Батай стал вместе с Роже Кайуа и Мишелем Лейрисом одним из организаторов Социологического колледжа, одной из задач которого была разработка социологии «сакрального», занятой исследованиями иррациональных фактов социальной жизни.
В первый брак Батай вступил с актрисой Сильвией Маклес в 1928 году. После разрыва в 1934 году она близко сошлась с Лаканом. Развод с Батаем был оформлен только в 1946 году. Брак с Лаканом она оформила в 1953 году. Батай также имел связь с Колетт Пеньо, скончавшейся в 1938 году.
В 1946 году Батай женился на княжне Диане Кочубей[2], в браке с которой у него 1 декабря 1948 года родилась дочь Жюли. Диана — внучка Дарьи Богарне, правнучка герцога Евгения Лейхтенбергского по материнской линии и князя Михаила Кочубея по отцовской[3].
Батай развил свой «базовый материализм» в период с конца 1920-х и начала 1930-х годов как попытку порвать с господствующим типом материализма. Батай приводит доводы в пользу концепции активного основного (базового) вопроса, который разрушает оппозицию высокого и низкого и дестабилизирует все основания. В некотором смысле эта концепция подобна спинозовскому нейтральному монизму субстанции, охватывающему дуально субстанции сознания и материи, обозначенные Декартом, — однако она же бросает вызов строгому определению и остаётся в царстве опыта, а не рационализации. Базовый материализм был главным оружием борьбы с деконструкциями Деррида, впрочем, оба они разделяли тут попытку дестабилизировать философские оппозиции посредством непостоянного «третьего члена». Батаевское понятие базового материализма может также рассматриваться как упреждение альтюссеровской концепции случайного материализма или «материализма столкновения», который привлекает подобные атомистские метафоры для описания мира, в котором причинная связь и действительность оставляются в пользу безграничных возможностей действия.
Этот термин был введён Батаем, интерпретировался Клоссовским, Кожевом. Наконец, важное значение придал ему Бодрийяр, и в этом смысле термин симулякр сейчас чаще всего употребляется. О своей концепции Батай писал так:
я пошёл от понятий, которые замыкали… Язык не оправдал моих надежд…, выражалось нечто иное, не то, что я переживал, ибо то, что переживалось в определённый момент, было непринужденностью… Язык отступает, ибо язык образован из предложений, выступающих от имени идентичностей.
Тем самым Батай постулирует «открытость существования» в отличие от «замкнутого существования», предполагающего «понятийный язык» и основанного на задаваемых им идентичностях. Строго говоря, «понятийный язык» задаёт идентичность существования с бытием, тем самым деформируя бытие как «убегающее всякого существования». В этой связи «мы вынуждены… раскрыть понятия по ту сторону их самих».
Это становится очевидным в системе отсчёта так называемых «суверенных моментов» (смех, хмель, эрос, жертва), в точечном континууме которых «безмерная расточительность, бессмысленная, бесполезная, бесцельная растрата» («прерывность») становится «мотивом бунта» против организованного в конкретной форме («устроенного и эксплуатируемого») существования — «во имя бытия» как неидентифицируемого такового.
Эти «суверенные моменты» есть «симулякр прерывности», а потому не могут быть выражены в «понятийном языке» без тотально деструктурирующей потери смысла, ибо опыт «суверенных моментов» меняет субъекта, реализующего себя в этом опыте, отчуждая его идентичность и высвобождая тем самым его к подлинному бытию. В этой системе отсчета симулякр упраздняет возможность самой мысли о какой бы то ни было идентичности.
Усилие Батая в сфере поиска адекватного (или, по крайней мере, недеформирующего) языка для передачи «суверенного опыта» оценено Кожевым как «злой Дух постоянного искушения дискурсивного отказа от дискурса, то есть от дискурса, который по необходимости замыкается в себе, чтобы удержать себя в истине».
По формулировке Клоссовского, «там, где язык уступает безмолвию, — там же понятие уступает симулякру». Избавленный от всех понятий как содержащих интенцию на идентификацию своего значения с действительностью, язык упраздняет «себя вместе с идентичностями», в то время как субъект, «изрекая» пережитой опыт, «в тот самый миг, когда он выговаривает его, избавляется от себя как субъекта, обращающегося к другим субъектам». Таким образом, «симулякр не совсем псевдопонятие: последнее ещё могло бы стать точкой опоры, поскольку может быть изобличено как ложное.
Симулякр образует знак мгновенного состояния и не может ни установить обмена между умами, ни позволить перехода одной мысли в другую». В этом отношении симулякр не может, подобно понятию, заложить основу пониманию, но может спровоцировать «сообщничество»: «Симулякр пробуждает в том, кто испытывает его, особое движение, которое, того и гляди, исчезнет» (Клоссовский). Вторую жизнь понятие симулякра получит уже у Бодрийяра.
Предметы его интереса весьма разнообразны: мистика, экономика, поэзия, философия, искусство, проблемы эроса. Свои произведения он иногда издавал под псевдонимами, а некоторые из его публикаций были запрещены. Современники чаще всего его игнорировали; в частности, Жан-Поль Сартр презирал его как защитника мистицизма. Однако посмертно его работы возымели значительное влияние на Мишеля Фуко, Филиппа Соллерса, Жака Деррида и др. Его влияние чувствуется в работах Бодрийяра, как, впрочем, и в психоаналитических теориях Жака Лакана.
В 1935 году Батай увлёкся сюрреализмом, однако ненадолго: вместе с его основателем Андре Бретоном они отошли от этого направления, хотя уже после Второй мировой войны Батай и сюрреалисты возобновили дружеские отношения. Батай был членом чрезвычайно влиятельного Колледжа Социологии во Франции в период между Первой и Второй мировыми войнами. На Батая глубоко повлияло изучение трудов Гегеля, Фрейда, Маркса, Марселя Мосса, Маркиза де Сада, Александра Кожева и Фридриха Ницше, — последнего он защищал в известном эссе против наименования его нацистом.
Для создания своих работ Батай выуживал материалы из самых разных направлений и использовал разнообразные способы дискурса. Его роман «История глаза», изданный под псевдонимом «Lord Auch» — буквально, «Бог Отозванный» (если употребить смягченный перевод), — первоначально читался как чистая порнография, в то время как истолкование этой работы созревало лишь постепенно, раскрывая со временем свою значительную философскую и эмоциональную глубину, столь характерную для авторов «запретной литературы». Образный ряд романа строился на ряде метафор, которые, в свою очередь, были обращены к философским конструктам, развитым в его работе: глаз, яйцо, солнце, земля, органы.
Другие известные романы включают в себя «Моя мать» и «Синева небес». Последнее произведение, с его некрофилическими и политическими тенденциями, автобиографическим и личным подтекстом и философскими обобщениями доводит «Историю Глаза» до своей кульминации, формируя намного более тёмное и суровое восприятие современной исторической действительности.
Батай писал и чисто философские работы, хотя от права называться философом часто отказывался. Тем не менее, его философские заявления граничили с атеистической мистикой (здесь они были с Сартром вполне солидарны). Во время Второй мировой войны, под влиянием кожевского прочтения Гегеля, а также под влиянием Ницше, он написал труд «Summa Atheologica» («Сумма атеологии», аллюзия на «Сумму теологии» Фомы Аквинского), включающий в себя работы «Внутренний опыт», «Виновен» и «Ницшеанские мотивы». После войны он сочинил свою «Проклятую долю», а также основал влиятельный журнал «Critique». Его единственная в своем роде концепция «суверенитета» (которая, скорее, напоминает «антисуверенитет») дала повод для активных дебатов с Жаком Деррида, Джорджио Агамбеном, Жан-Люком Нанси и другими.
В 1974 году по роману «История глаза» был снят итало-бельгийский фильм режиссёра Патрика Лонгшампа (фр. Patrick Longchamps) «Симонаrufr» (фр. Simona).
В 2004 году в США режиссёром Эндрю МакЭлхини (Andrew Repasky McElhinney) был снят фильм «История глаза Жоржа Батая /Georges Bataille’s Story of the Eye» (обычно просто Story of the Eye)[4]. Критики называли этот малобюджетный фильм «странным, болезненным и прекрасным».[5] Жанр фильма некоторые определяли как арт-хаус с порнографическими элементами. С сюжетом романа фильм имеет мало общего.
В том же году французский режиссёр Кристоф Оноре (Christophe Honoré) снял фильм по роману Батая «Моя мать / Ma Mère»[6]. Критики называли этот фильм, также содержащий элементы порнографии, «отвратительно прекрасным».[7]
Вы поможете проекту, исправив и дополнив его.
Эрос и культура в мысли Жоржа Батая — Моноклер
Батай, Жорж — Википедия
Странный философ Жорж Батай | Лидия... | Яндекс Дзен
Жорж Батай , Из Слез Эроса // Танатография Эроса: Жорж Батай...
Батай , сексуальность, тантра и магия: семинар
Установите быстрый Яндекс.Браузер
Установить
Закрыть
0+
Реклама
Много ли вы знаете мыслителей, которые бы выразили свои философские взгляды в форме порнографического романа? Я знаю только одного, и его звали Жорж Батай (1897-1962). Скандальный роман имеет название "История глаза". Батай напечатал его под псевдонимом. Он написал еще несколько художественных произведений, все они читаются тяжеловато из-за своей мрачности и сложности образного ряда, ну и, в них тоже есть что-то порнографичное.
Помимо романов Батай писал и обычные философские труды, где выражал свои мистические, пессимистические взгляды. ("Сумма атеологии", "Ненависть к поэзии", "История эротизма" и т.д.). Интересно заметить, что в юности он готовился стать священником, поступил в семинарию, но что-то пошло не так, и Батай резко бросил учебу, а потом открыто заявил, что является атеистом.
Вообще его духовное развитие прошло извилистые зигзаги, в которых чего только не было. После неудачной попытки стать служителем бога, Батай поступил в светский вуз, где получил отличное образование и начал работать в Национальной библиотеке. Тут он познакомился со Львом Шестовым (я потом о нем напишу как-нибудь), Раймоном Ароном, позже - с Жаком Лаканом и другими элитными философами своего времени (дело происходило в 20-30 годы ХХ века).
Батая кидало то в социализм, то в экзистенциализм, то в сюрреализм. Вернее, его взгляды каким-то удивительным образом соединяли все это в одном флаконе. С интересом он поглядывал и в сторону фашизма. С этой гремучей смесью идей Батай создал движение "Контратака", собравшем в кучу левых интеллектуалов. В 1936 году группа распалась, но уже в следующем Батай начал издавать журнал "Ацефал", вокруг которого образовалось одноименное тайное общество.
В это время Батая интересовала проблема жертвенности, и члены "Ацефала" при вступлении в общество выражали готовность стать жертвой, то есть умереть ради чего-то сакрального. Притом перед ними был выбор - стать жертвой или палачом, которому предлагались какие-то компенсации. Но никто не захотел быть палачом. Такой своеобразный клуб самоубийц (чота вспомнился принц Флоризель...), в котором на самом деле никто не умер. Игры интеллектуалов.
Группа находилась под влиянием философии Ницше, перед войной она распалась, игра надоела, наступали суровые времена.
Философские взгляды Батая развивались вокруг идеи материализма, при этом он развил свое понимание этого направления, назвав его базовым материализмом, в котором фактически игнорировались причинно-следственные связи. Мир материален, но выражен прежде всего в языке.
Будучи писателем, Батай много думал о сущности языка и, в конечном итоге, вышел на понятие симулякра, которое потом Жак Бодрийяр довел до глубокой осмысленности. Батай же хотел найти такой язык передачи "суверенного опыта", который бы не искажал его, но такового не нашел. Потому он и сделал вывод о том, что мы не можем знать истины, а знаем только симулякры, которые выражены в языке. Адекватного выражения знания нет.
Произведения Батая носили скандальный характер, некоторые были запрещены как порнографические. Современники не особо читали их. Но поколение французских философов- постмодернистов открыло в Жорже Батае родственную душу, и в определенном смысле развило его взгляды.
Давайте ссылки на мой канал и читайте еще здесь:
Выберите, какие темы вам нравятся, чтобы получать больше интересных материалов в ленту
Азбука Орального Секса
Сек В Примерочной
Смотреть Извращенную Порнуху
Абучение Анальному Сексу Видео
Сиськи Ирен Феррари
