Барнс, Семенов, Янагихара
Надежда Челомова
Дайджест прочитанного за последнее время:
- Джулиан Барнс "Нечего бояться", размышления о смерти
- Константин Семенов "Звали его Эвил", ностальгия по советскому детству
- Ханья Янагихара "Люди среди деревьев", актуальный вопрос, как воспринимать великого человека в контексте применения им/ей насилия в жизни
Джулиан Барнс "Нечего бояться"
О чем: рассуждения о страхе смерти
Для кого: тем, кто ценит философские рассуждения; кто столкнулся с этим страхом и не знает, с кем обсудить; для сомневающихся в том, будет ли там что-то дальше; с осторожностью – тем, кто чувствует экзистенциальную бездну в этом вопросе.
Строго говоря, я сама ощущаю именно ту самую бездну, когда думаю о смерти, поэтому не знаю, могу ли советовать книгу всем.
Это эссе на 300 страниц с выпуклым ребристым скелетом на обложке, где Барнс размышляет, ждёт ли нас что-то за пределами жизни, страшно ли будет умирать и что это все равно будет (есть скептики?), так что не подготовиться ли заранее?
Я могу считать себя везучей, что уже успела поговорить об этом страхе с психотерапевткой, так что текст не прошёлся по мне катком, но мягко подчеркнул сложные для принятия моменты.
Барнс изящно включает в повествование цитаты великих о творчестве, умирании, вере, описывает синдром Стендаля (острое восприятие искусства с галлюцинациями и головокружением), хронофобию Набокова (страх наблюдения мира, в котором его ещё не было, "безнегоность"), прохладные истории с участием Тургенева, Чехова, Шостаковича, свою рефлексию отношений с родителями.
Мне кажется важным, что в его эссе нет бравурности и героического стоицизма, отношения с родителями не идеализированы, – мы видим вполне реальную картину человеческих переживаний, вплетенных в воспоминания об ушедшем и заглядывающих в будущее.
Барнс пишет местами насмешливо, местами витиевато, но всегда – очень настояще.
Книга не сказать что про надежду или оптимизм. Для меня она оказалась про важность принятия неизбежного через творчество и активное присутствие в мире. Но все ещё пугает, да, безусловно.
Это мне понятно, и когда я задаюсь вопросом: "Почему смерть происходит со мной?" – то могу лишь поаплодировать насколько резкому, настолько и блестящему ответу теолога Джона Боукера: "Потому что с тобой происходит Вселенная".
ЛитРес/Читай-город/Буквоед/Ozon
Константин Семенов "Звали его Эвил"
О чем: светлые рассказы о советском детстве
Для кого: для соскучившихся по доброму детству, когда все были братья; желающим вспомнить, что в советское время было хорошее; для ощущения тепла.
Константин Семенов написал легкую и лиричную книжицу с воспоминаниями о своем советском детстве, путешествии с папой в братскую Грузию, местных традициях и вкусной еде, о том, как важно сохранять в памяти теплые моменты.
Книга несколько наивная, с многочисленными экивоками и авторскими расшаркиваниями, но от того не менее располагающая. Ностальгия играет важную охранительную функцию: кто, если не она, поддержит нас в сложные минуты и поможет выстроить приоритеты с опорой на то, что уже было важно когда-то.
Здесь функциональная ностальгия развертывается в полную меру: автор рассказывает о знакомстве с узбекско-туркменским строителем ЭвИлом, перемежая это воспоминаниями о своем детстве и общении с близкими. Рассказывает он и о плохих людях, и такие упоминания одновременно и очень честные (не бывает в жизни так, чтобы только хорошие) и трогательные (плохие герои проходят вскользь, иногда исправляются или проясняют свою мотивацию, но не меняют жизнь нашего рассказчика).
От книги остается светлое впечатление и улыбка, хочется поделиться этим со старшими родственниками. Кстати, для них повествование будет очень понятным и внятным, рассказать родителям о книге – удачный повод им позвонить.
Это всегда так бывает. Тебе кажется, что ты взрослеешь, а ты все лишь растешь телом. И вот ты уже метр девяносто (это к примеру, сам я – метр вместе с зимней шапкой), а совершаешь поступки, как будто ты всего лишь метр пятнадцать. И все время думаешь - это я раньше был глупый. Двадцать лет назад был глупый, год назад был ужас какой глупый, неделю назад – недалеко ушел, но уж теперь-то я умный! Вот оно, пришло время.
Ханья Янагихара "Люди среди деревьев"
О чем: о том, как воспринимать значимого для общества человека, если выясняется, что он(-а) совершает насилие
Для кого: для поклонников нединамичных романов с неторопливым погружением в атмосферу; для тех, кто любит "Маленькую жизнь" не за трагедию и жесть, но за потрясающе рассказанную историю.
Сразу скажу: это точно не "Маленькая жизнь", но отдельная полноценная книга. Я была заворожена точным и плотным слогом Янагихары (и божественным переводом Виктора Сонькина), по-набоковски насыщенным одновременно и притягательными и отвратительными описаниями.
История разворачивается неторопливо, много времени занимает описание путешествия главного героя ДО момента совершения им величайшего открытия, при этом Янагихара еще в начале развертывает перед нами примерные итоги произошедшего, так что вроде бы мы в курсе того, что произойдет. Удивительно, но это не снижает градуса, а только разжигает интерес.
В книге нет такого количества насилия, как в МЖ, но оно все равно присутствует, хотя и практически незримо, неосязаемо, между строк. В начале книги мы понимаем, что произошло, мы знаем, что в реальной жизни существовал очень уж схожий с главным героем человек – знаменитый вирусолог и нобелевский лауреат, и все разрозненные факты сразу настраивают на размышления о важном: противостоянии гениальности и нарушения правил сообщества (цивилизованного?); попытках выстроить свою позицию и веру, понять, как относиться к подобным людям.
И вот так размышления проводят нас по всему сюжету, обращают наше внимание на недосказанности и шероховатости в отношениях героев, помогают нам сразу подозревать главного героя в отвратительности и попробовать все же оценить ситуацию насилия полноценно, со всех сторон. Есть ли там еще неоднозначные моменты?
Любая этика или мораль относительна и зависит от культуры.
ЛитРес/Читай-город/Буквоед/Ozon