Bao Longvei

О происхождении юноши сложили целую легенду, притом – сам имперский двор. Поговаривают, что семейную тайну раскрыл советник императрицы-матери. 

И о чем же она гласит? 

Молодой император до беспамятства влюбился в очаровательную девушку, что стала его супругой. Главной и любимой, единственной фавориткой. Любовь оказалась взаимной и пара была счастлива в браке… До тех пор, пока не возникла проблема: императрица не могла выполнить свой долг – зачать наследника. Они много молились, обращались за помощью ко всем богам и верам, о которых слышали. 

Но всё было тщетно.

Время шло.

Императорская чета не молодела... Ещё немного – и женщина может просто не суметь родить из-за преклонного возраста. А влюблённый император давно забыл дорогу в женскую часть дворца со своими наложницами... Ему нужна была его единственная. 

Тогда он решился пригласить лекарей. Созвал всех самых лучших, и со своих, и с чужих земель. 

В один из дней, когда императрица проводила приёмы, явился мужчина. Он был в длинном темном плаще, скрывающем лицо и тело. Казалось, что от человека так и веяло мраком, лицо его было хмурым и серьёзным, а глубокие голубые глаза будто горели адским пламенем.

Незнакомец долго слушал историю влюблённых, но за всё время ни разу не заикнулся об осмотре. Всё, что он произнёс: «Молитесь олимпийским богам. вы обязательно будете услышаны», и исчез, оставив пару в смятении. 

Император был в таком отчаянии, что в ту же ночь без остановки молился, склонив голову, пока первые лучи утреннего солнца не появились на горизонте.

Тем временем, на священную гору Олимп явился Аид. Да, именно он скрывался за обликом незнакомца. Бог смерти разнёс молву своим братьям, после чего состоялся совет богов. По его инициативе было принято решение дать новую жизнь. Особенную жизнь. Создать настоящее сокровище Олимпа. 

За три дня боги сотворили самую настоящую человеческую душу, и каждый из них преподнёс ей свой дар.

Зевс поцеловал душу близко к центру, говоря:

— Как я правлю в Олимпе, так и ты правь в своём мире. 

Гера же, его супруга, замялась – что она может дать душе мальчика? – и всё же, решилась, оставляя поцелуй рядом:

— Я покровительница брака. Создай крепкий союз, душа моя, в своей человеческой жизни.

Афина подступила сразу после Геры, оставляя свой поцелуй:

— Будь мудрым и справедливым. 

Аполлон, не медля, следовал за ней, мигом касаясь чистой души своими устами:

— И пусть в тебе царит искусство и тянет тебя к свету. 

Деметра, как и Гера, долго думала, что дать ребенку, но всё же приняла решение, нежно целуя «руку» общему творению:

— Ты заставишь свои земли быть плодотворными.

Артемида, прекрасная охотница, без колебаний передала душе свой дар:

— Ты будешь великим охотником. Ни один зверь от тебя не уйдёт.

Афродита тихо усмехнулась, подходя ближе:

— Не уйдет ни зверь, ни человек. Душа моя, ты родишься с самой прекрасной внешностью, — проговорила та, оставляя лёгкий поцелуй на щеке создания.

Арес лишь закатил глаза, грубо подвинув даму в сторону. 

— Не тяните. Я и передумать могу, – раздражённо прорычал он и посмотрел на этот «сгусток» души, скривив лицо. однако, и он оставил свой поцелуй. – Ты будешь воевать за свои ценности подобно мне. Тебе не будет равных. И не смей меня позорить.

Гефест слабо похлопал брата по плечу – надо торопиться. 

— Дарую и я свои силы. За какое ремесло ты не возьмёшься – всё будет тебе под силу.

— Кому нужны ваши ремёсла и войны... Ничего вы не знаете про людей, – проговорил скучающе Гермес, – учитесь, – примкнув к душе, он едва слышно прошептал ей: – какой бы ни была твоя участь, ты сможешь поразить всех своим красноречием. Вот мой тебе дар, дитя, используй его с умом.

Посейдон, подходя предпоследним, осторожно оставил поцелуй:

— Мои моря – твои моря. Вода поможет тебе, излечит, и нашепчет нужный ответ.

Все дары богов были хороши, но никто из дарителей не ждал, что сам владыка царства мертвых приложит свою руку.

Аид, нежно и любяще беря на руки их создание, подарил ему самое драгоценное:

— Ты мне как сын будешь среди людей. Молись мне, я стану твоим покровителем. И дарую я тебе верность. 

Боги стыдливо опустили головы. Они не были верны своим супругам, подобно богу смерти, но посчитали его дар поистине достойным.

Душа скоро встретилась со своими земными родителями. Императрица забеременела, а вскоре и родила на свет воистину прекрасного кареглазого мальчика.

Как завещали его душе боги до рождения – таким он и рос. 

Умный, ответственный и божественно красивый, – принц радовал своих родителей. Старших почитал он, как мать и отца, младших – как братьев и сестёр своих. Уже в довольно юном возрасте ему были переданы некоторые дела и обязанности в империи, он даже успел участвовать в нескольких переговорах. Настолько сильно юноша был пристрастен к разным наукам, да на всё у него сил хватало и времени, и мечтать он успевал, и заставлять свою страну цвести.

Так и пролетели года его взросления, всё ближе к золотому трону. 

Первая встреча с императором. 

Так волнующе, трепетно. Хоть и устроена из политических соображений – правитель соседнего государства ищет выгодный союз, а лучшего кандидата на эту роль и быть не может.

Бао был уже не просто юношей, он был настоящим мужчиной. статным, высоким и серьёзным. Но в душе он переживал, несмотря на внешнее стальное спокойствие. Не каждый день удостаиваешься такой чести – предлагать себя на роль супруга и самого верного союзника.

Император был приглашен в их государство, дабы лично посмотреть на способности управления страной. Встреча была назначена во дворце, где вырос кареглазый, а именно – в небольшом саду при дворе, с выходом к озеру.

Оттуда открывался незабываемый вид, будь то восход или закат, дождь или снег. Это выглядело волшебно, с цветущими яблонями на берегах и их опадающими на землю и гладь воды лепестками. Однозначно, Лонгвей бы пригласил императора именно во время весны, когда солнце ещё не печёт, но очень приятно греет.

Принц лично встретил гостя и вёл его по выложенным камнями дорожкам, ступая рядом бок о бок и неспешно рассказывая об особенностях своих владений. Нет, это были не хвалебные речи. Его рассказ был полон искренней любви к своим людям, к своему дому. Кажется, это сплочало оппонентов в диалоге и даже привело к лёгкому и непринуждённому разговору о личных увлечениях. 

Лонгвей разговорился о книгах. Он безумно любил их.. 

И на вопрос «почему? » проговорил: «— 书是随时携带的花园 [книга похожа на сад в кармане.]», — слабо усмехнулся и спокойно ступил дальше по мосту, вскоре приводя своего гостя к назначенному месту, в беседку почти на краю берега. 

И они встретили за разговором вместе яркий закат, рассуждая, на самом ли деле книга похожа на сад в кармане, или же больше – на излитие душ писателей?

И смогут ли они начать свою собственную историю, похожую на цветущий сад?