Балкон.

Сигаретный дым медленно смешивался со свежим, октябрьским воздухом Токио. Еще одна затяжка, еще один раз Накахара Чуя выпускает клубу дыма, внезапно закашлявшись. Курить он начал совсем недавно, наверное все еще не привык. Спустя секунду послышалось шипение. Сигарета была благополучно потушена о перила балкончика, на котором молодой парень решил подышать свежим воздухом. Ну или же впустить в легкие небольшую дозу никотина. Эффект от сигарет был совсем не такой, как ему рассказывали или какой бы он хотел, так что после того, как пачка закончится, Накахара тратить деньги на то, что ничего не приносит, кроме порчи здоровья, не будет. 

Бросив окурок с балкона, парень развернулся к ограждению спиной, облокачиваясь на железную поверхность локтями и закидывая назад голову. Глаза прикрылись, волосы развивались за счет не сильного ветерка. Снизу доносились незнакомые голоса, смех, звуки мчащихся на недозволенной скорости спорткаров. Токио и правда ночной город. 

Почему же Накахара Чуя, член Портовой Мафии, которая является организацией в Йокогаме, на данный момент находился в столице Японии? Ответ достаточно простой: отпуск. Чуя смог выкроить для себя несколько дней отпуска и теперь без каких либо лишних мыслей позволял себе чувствовать, как ветер ласкает нежную кожу лица и как локоны рыжих волос щекочут чувствительную шею. 

Балконная дверь скрипнула. Данное действие вывело Чую из своеобразного транса. Подняв голову он кинул взгляд в сторону двери. В проходе стоял человек и Накахара позволил себе осмотреть того полностью, снизу вверх.

На ногах белые тапочки, которые наверняка были в каждом номере этого отеля, длинные ноги, на данный момент скрытые под домашними, легкими штанами, худой торс, на который была накинута потрепанная временем серая футболка. Она была парню в дверном проеме точно не по размеру, еще чуть чуть и она бы съехала с чужого плеча. Руки в бинтах, также как и шея.

Стоило поднять взгляд еще на пару сантиметров и он встретился с глубокими, карими глазами, в которых играли озорные блики, наверняка образовавшиеся из-за множества уличных огней Токио. Или же они всегда так хитро поблескивали? 

Волосы растрепанные, что говорило о том, что хозяин либо только вышел из душа, либо только проснулся. То, что первый вариант будет правильнее можно было вывести из того, что некоторые темные прядки слиплись вместе. 

Оттолкнувшись от холодного металла ограждения Чуя спрятал ладони в карманы своих, практически идентичных чужим, штанах и наклонил голову.

— Осаму. — Послышалось тихо из его уст. 

— Чуя. — Не заставил ждать себя ответ.

И тут, будто по команде, парни медленным шагом направились друг другу на встречу. Оказавшись достаточно близко, руки Чуи медленно обвились вокруг талии его партнера, голова устроилась на груди. Найдя удобную для себя позицию, Накахара закрыл глаза, вдыхая родной запах Осаму Дазая. Тело быстро пропитывалось чужим теплом и от этого безумно клонило в сон. 

На спине чувствовалось движение перебинтованных рук, которые еле ощутимо поглаживали её сквозь ткань футболки, прижимали ближе. Нос чужой уткнулся в рыжеволосую макушку, без стыда глубоко вдыхая и выдыхая, слегка щекоча кожу. Пахло шампунем с апельсином, сигаретами и домом. Место, куда хочется возвращаться. Место, где ты знаешь, что есть те, кто ждут тебя.

Им не нужны были слова, чтобы понять, насколько они друг в друге нуждаются и насколько ценят присутствие друг друга рядом с собой. Дайте Чуе тысячу слов, с помощью которых он сможет выразить всю свою любовь к этому идиоту, он бы молчал. 

Ведь с Дазаем говорить необязательно. Дазаю хватает лишь одного взгляда на умиротворенное лицо и ощущения ладоней, сжимающих ткань футболки на его спине, чтобы все понять. Понять, что ни за что не хочет уходить. Что не хочет отпускать. Хочет остаться стоять на этом балконе, пока конечности не окоченеют. Хотя, это мало вероятно, ведь тепло исходящее от Накахары наверняка согрело бы его даже в самый суровый зимний день. 

И все это будет, с точностью в сто процентов, взаимным. 

Веки скрыли за собой темно карие радужки. Тишина, дыхание и чужое сердцебиение ощущаемое у груди, рядом с собственным.