Балкон

Раздался скрип двери. Илья ещё несколько секунд назад понял, что отец идёт к нему в комнату по громким, твёрдым шагам. Тихо прозвучал голос матери: «Лёш, он же ребёнок, второе место — это тоже хорошо…», но её перебили:

— Я не позволю ему так меня позорить! Я в его годы уже забыл о поражениях, а он…

Илья резко вздрогнул, когда перед ним появилась крупная мужская фигура, от которой он около двадцати минут слушал оскорбления и упрёки, опустив глаза в пол. Он прекрасно знал, что подвёл отца, что мог постараться сильнее, что должен быть лучше, но всё ещё не понимал, почему папа так сильно кричит. Ещё вчера они гуляли в парке всей семьёй и смеялись, а перед самим матчем его ласково целовали в макушку и желали удачи… Илье казалось, что его наконец полюбили таким какой он есть, и теперь всё наконец-то будет хорошо, но его надежды в очередной раз рассеялись после череды глупых ошибок и недопониманий во время соревнования. Отец кричал так громко, что ему хотелось спрятаться и закрыть уши. Вдруг рука мужчины поднялась, он замахнулся и…

Илья проснулся, шумно выдыхая. Ненавистные кошмары о детстве снились часто, но привыкнуть к ним не удавалось. Он лежал, выравнивая своё дыхание, и чувствовал, как по виску стекает капля пота. А может, это слеза. Илья не в том состоянии, чтобы разобраться в этом. Пальцы до сих пор подрагивали, а в голове мелькали картинки из сна, поэтому он стал тихо шептать себе под нос давно сформулированную, как раз для таких случаев, реплику:

— Всё в порядке, я дома, Юра рядом… Отец больше не тронет меня… всё хорошо…

Илья повернул голову на бок, проверяя, не разбудил ли он своего партнёра, но, к его удивлению, Исаковского на кровати не было. Посмотрев по сторонам в недоумении, он понял, что в комнате холоднее обычного. Тогда ему пришлось встать и пойти на кухню, чтобы проверить балкон. Юра стоял там, накинув толстовку поверх своей домашней футболки, и курил.  Тихонов поморщился от неприятного запаха, но всё же шагнул к нему, поёжившись от мороза.

— Я думал, ты бросил. — слишком внезапный голос заставил Юру вздрогнуть.

— Я бросил, просто... — ему по привычке хотелось отмахнуться, но это ведь Илья. — Кошмар приснился. Нужно покурить и подумать. Иди спи, тебе рано вставать завтра.

— Мне тоже кошмар приснился. Не смогу уснуть обратно.

Если бы это сказал кто-то другой, Исаковский сразу прогнал бы его куда подальше.

— Ладно, оставайся здесь. Только надень что-то тёплое.

Вскоре Тихонов принёс две куртки, одну из которых отдал Юре. Они молча глядели в окно, думая каждый о своём, пока снег хлопьями падал на землю, а на улице было совсем темно, что неудивительно, ведь сейчас всего четыре утра. Юра нарушил тишину первым:

— Что тебе приснилось?

— Детство, отец... — Илья не ожидал, что его партнёр решит поговорить с ним по душам, но атмосфера была подходящей, так что он не стал спорить. — Папа пытался ударить меня. Я так боялся его кулаков, когда был маленьким...

— Не удивительно, вряд ли это вообще кому-то может понравиться. Почему он вообще так строго относился к тебе?

— Ну, он ведь хотел стать профессиональным волейболистом, но не смог из-за травмы...

— Ясно, можешь даже не продолжать, — Юра сделал затяжку и потушил сигарету о подоконник, чтобы не мучить Илью этим запахом, а после смахнул пепел на пол.

— А тебе что приснилось?

— Что? — Исаковский не привык делиться чем-то таким, хотя, наверное, стоило ожидать такого вопроса от Ильи. Вздохнув, он честно ответил: — Тоже кое-что из детства. Не очень приятное, разумеется.

Тихонов продолжал смотреть в ожидании, ведь его не устроил такой короткий и расплывчатый ответ.

— Прекрати смотреть на меня так.

— Тогда расскажи, — он чувствовал, как Юра хочет закатить глаза и спросить: "Зачем тебе это?", но всё равно не отставал от него.

— ...Я часто думаю о том, что хочу посидеть вместе с мамой, поговорить по душам, попить чай какой-нибудь... Я знаю, что она, скорее всего, не поймёт меня, но мне так хочется рассказать ей обо всём.

Илья внимательно слушал его, и некоторые мысли откликались у него в душе, хоть он и не до конца разделял его желание. Сам он давно удалил номер отца, но, если быть честным, всё ещё переживал об этом.

— Когда я сбежал, мне казалось, что она будет беспокоиться обо мне. Но в итоге мою пропажу даже не заметили. А ведь я так надеялся, даже заранее  думал над словами, которые ей, по моему мнению, надо было услышать. В общем, мне снилась мама. Это не совсем кошмар, но... Ты ведь понимаешь о чём я, да?

— Конечно.

— А ты когда-нибудь хотел умереть? — смена темы показалась Тихонову слишком резкой.

— Я... Не совсем. Скорее хотелось увидеть, как на это отреагируют. А ты?

— Мне бы хотелось узнать, что будет после смерти. Это интересно.

Они молчали несколько минут, наслаждаясь присутствием друг друга. Оба знали, что никто из них не собирается умирать. Было бы очень глупо закончить всё сейчас, ведь они лишь недавно обрели покой, разобравшись почти со всеми подводными камнями в своих головах. Всё это ощущалось каким-то подарком судьбы, особенно после того, через что им пришлось пройти. Время, казалось, замерло специально для них. Между ними давно не происходило таких личных моментов, и никто не хотел признаваться, что им это нужно, но как только это произошло, сразу стало понятно, что они слишком затягивали с этим странным, но в то же время уютным и в каком-то смысле интимным разговором. Не смотря на то, что их привели сюда кошмары, парни чувствовали себя комфортно и безопасно. Илья смотрел в такие родные глаза, желая утонуть в них. Он почувствовал руку на своём плече, а потом услышал тихий голос:

— Я рад, что ты рядом.

— Ты особенный.

Неизвестно, что будет дальше, но это не так важно, если теперь всё по-настоящему хорошо.