Бадабская война (17.часть)

Доступ исключительно для членов Ордо Еретикус

Под страхом смерти запрещено показывать или позволять увидеть данную запись любому несанкционированному персоналу

Некрораспознавание, считывание с коры мозга

Номер образца: 941,384,815,357//584

Считывание начато: [1v1//24/s.102] 933.М41

Почерневшая металлическая диафрагма раскрылась с визгом, походившим на вопль души грешника в аду. Похожие на клинки створки вошли в округлую раму ровно настолько, чтобы люди смогли пройти по одному, но кончики все еще торчали из проемов, словно заостренные клыки в пасти.

Без сомнения, символизм был столь же явным, сколь и умышленным, что не ускользнуло от внимания аколита-саванта Монтрессора, пока его парящие сервочерепа-фамильяры с помощью авгурных лучей записывали все в мельчайших подробностях. Летающие создания из кости и серебра подробно сканировали дизайн и убранство шлюза, а наполовину аугментированный мозг Монтрессора изучал поступавшие в него слабеющие сигналы данных – исторические записи с перекрестными ссылками, спецификации верфей, запретные трактаты и оккультные пермутации, как обычно, в попытке найти дьявола в деталях. Информация текла сквозь него куда быстрее неуклюжих мыслей неулучшенного мозга, и какая-то частичка души Монтрессора смутно вспомнила о том, чем ему пришлось пожертвовать ради подобных даров. Воспоминания о семье, детстве, эхо его прошлой жизни – все было стерто и осталось неоплаканным в качестве расплаты за мысленное преступление, которого он больше не мог вспомнить или даже осознать. Именно так он и попал на службу к своему повелителю.

Такова были его участь и причина, по которой он находился на этой холодной и окутанной тенями палубе, на пороге корабля, подобных которому не видели в этом регионе уже более одиннадцати веков. Присутствие Монтрессора требовалось здесь не только ради накопления знаний, но и потому, что он также был просеивателем правды, наподобие санкционированных псайкеров, также находившихся на этой порожденной космосом реликвии таинственных и запретных времен. Чтобы предугадать истину, ему требовалось вначале увидеть все собственными глазами.

Величественные Огненные Ангелы, облаченные в сверкающие доспехи серебряно-стального, белого и алого цветов, стоящие в тени за диафрагмой-пастью, приказали им выдвигаться, и группа инквизитора беспрекословно подчинилась. Первым шел худощавый человек в неброской черной рясе с капюшоном, надетой поверх легкого защитного скафандра, бесцветного, словно пыль. В руке он держал увенчанный переплетенной аквилой железный скипетр, обозначавшей его высокий титул. Это был легат-инквизитор Ярндис Фрейн.

Худощавая фигура Фрейна казалась едва ли не детской, когда он переступил порог зияющей диафрагмы и протиснулся между гигантскими телохранителями-астартес по другую сторону. Монтрессор двинулся вместе с остальными, его хрупкие, оканчивающиеся кронциркулями конечности с трудом позволили взойти на борт «Никора».

- Великий Император, сохрани нас! – раздался громкий шепот проктора Кеваса, атташе Министорума, вошедшего следом за ним под процессионный свод, но Монтрессор едва обратил на него внимание, когда в разум хлынул нескончаемый поток информации, который, подобно грозовым тучам, заглушил его восприятие. Органическая часть мозга, которая пребывала словно в тумане, испытывала благоговение и ужас от увиденного в холодном сводчатом переходе, но для сознательной половины разума здесь было столько всего, что следовало обработать и сохранить, такая буря перестановок уже известных фактов и безответных вопросов, которая затмевала все остальные заботы.

Инквизитор со свитой ступили на полукилометровый мост, едва достигавший трех метров в ширину и перекинутый через гигантский зал-коридор, который тянулся по обе стороны от них на вчетверо большее расстояние и уходил на неизвестную глубину, скрытую слоями мусора отгремевших войн. Под ними разверзлась бездонная пропасть, заполненная металлом, расколотой броней, изорванной одеждой, а также грудами сломанного оружия, порванных знамен, разбитых шлемов и изувеченных скелетов, оставшихся после бесчисленных войн и избиений. Опытный глаз Монтрессора подмечал и запоминал валявшиеся среди гор барахла уникальные артефакты, от имперских лазганов до примитивных кремневых ружей и более редких трофеев, вроде растоптанных и разломанных икон предателей, а также отсеченной половины копья провидца эльдар. Наряду с узнаваемыми предметами было немало и таких, о которых отсутствовали сведения даже в его огромных хранилищах секретов. Над бездонной пропастью с мусором свисали штандарты и флаги Империума, хотя подобные им встречались сейчас крайне редко – Великая Аквила, резные иконы святых, примархов и многое другое. Между ними располагались менее известные реликвии - пепельные знамена и темные шлемы соболино-черных и бронзовых цветов с оттенками черной бездны и кроваво-алых. На них красовались вихрящиеся символы смерти и очертания мифического хищника, опознанного Монтрессором как существо, возникшее задолго до появления священного человеческого рода.

Когда они, наконец, в полном молчании добрались до конца скрытой в тенях дороги, путь им преградила еще одна клыкастая диафрагма, окруженная черепами тварей и ксеносов. При их приближении она с визгом раскрылась, и все, кроме решительных космических десантников и неутомимого повелителя Монтрессора, в страхе отшатнулись. Из отверстия хлынул влажно-черный пар, и из тьмы появилась огромная фигура, космический десантник в терминаторских доспехах, не походивших ни на одни известные Монтрессору, кроме тех, упоминания о которых хранились в запрещенных исторических хрониках, их серые цвета переливались от умбры грозовой тучи до смертельной бледности зимнего тумана. Фигура была гигантской даже по меркам космических десантников в схожем облачении, и когда ее бронированная нога опустилась на помост с гулом, напоминавшим звон погребального колокола, Огненные Ангелы приготовились к бою.

Несмотря на нависшую над ним тень смерти, Монтрессор невозмутимо сосредоточился на своих обязанностях и ввел в лог изображение терминатора, а также занес увиденные на доспехах надписи. Диалект был старым – субнаречие высокого готика, происхождение которого он отследил до солярного суда начала 33-го тысячелетия. «Тиберос», означали надписи, «из Алого Потока». Он тут же передал эту информацию в вокс-имплантат своего повелителя.

Легат-инквизитор Ярндис Фрейн остановился перед возвышающимся над ним воином, словно бросая вызов самой смерти, и высоко поднял скипетр, к которому прикасались сами Верховные лорды Терры. Массивный терминатор с неожиданным изяществом опустился на колено перед облаченным в черную рясу человеком, казавшимся крошечным в сравнении с комическим десантником.

Бронированные перчатки сомкнулись на терминаторском шлеме, и когда застежки с шипением отсоединились, янтарный свет в оптических линзах шлема начал тускнеть. Покрытое шрамами смертельно бледное лицо было заостренным и словно навощенным, глаза космического десантника были бездонными и жестокими, как межзвездная мгла.

- Слава Императору, - прошептал Кархародон сквозь ряды кремово-желтых заостренных зубов.

Савант-некрораспознаватель: Лам 047 (ликвидирован)

Савант-автосчитыватель: Мил 12 (ликвидирован)

Кампания «Спокойствие» - 3 360 910.М41

К 910.М41 орден Воинов-Богомолов находился в незавидном положении. Будучи одним из орденов Стражей Мальстрима, в начале сецессии он безоговорочно встал на сторону Люгфта Гурона и его Астральных Когтей, сохранив верность узам крови и союзу Стражей, а также возмущенный, по его мнению, необоснованным попранием протокола и своих прав Администратумом в политических вопросах Бадабской схизмы. Тем не менее в ходе войны Воины-Богомолы стали испытывать все большее недоверие к мотивам, которыми руководствовался Тиран, а также с подозрением относиться к темным делам Астральных Когтей, особенно после загадочной гибели своего магистра Ярвана Сартака во время ужасного инцидента, известного как Предательство у Горечи. К тому времени Воины-Богомолы были уже не в силах что-либо изменить, так как на их руках была кровь многих лояльных космических десантников, и именно они развязали первую схватку в этой войне. Из-за постоянных потерь в живой силе и кораблях, а также вследствие возрастающего недоверия к ближайшим союзникам к 908.М41 они оказались блокированными в Эндимионском скоплении, регионе космоса, который Воины-Богомолы издревле считали своим владением. Благодаря знанию местных систем и миров, всеобщей преданности населения своим древним защитникам и все еще функционирующим секретным бастионам, Воины-Богомолы начали вести активные оборонительные действия. Орден развернул партизанскую войну против численно превосходящих сил захватчиков, нередко используя тактику «удар-отступление», рейды и засады. Благодаря своему опыту ему продолжительное время удавалось отражать атаки Огненных Ангелов и Сынов Медузы, пытавшихся загнать их в угол. Эта кампания получила название «Спокойствие», поскольку наиболее интенсивные и кровопролитные бои велись за одноименную систему. Именно в это время возвысился Ахазра Редф, верховный библиарий Воинов-Богомолов, известный среди боевых братьев как «Пророк Пустыни», фактически ставший магистром ордена до окончания войны. Ведомые пророческим даром и харизмой Ахазры Редфа, Воины-Богомолы стали грозной и опасной силой, решительно и безжалостно защищавшей свою честь и миры, которые поклялись оберегать.

Хотя по сравнению с началом войны количество Воинов-Богомолов сильно уменьшилось, они представляли серьезную опасность для фланга имперских войск, и Караб Куллн не мог оставить их в покое, особенно учитывая полную сосредоточенность лоялистов на грядущем вторжении в Бадабский сектор. Кроме того, на другом фланге значительную угрозу все еще представлял орден Палачей. Магистру Милитуму не хотелось оттягивать войска для атаки Эндимионского скопления, поэтому в лице Кархародонов Караб Куллн получил неожиданный подарок, которым он не преминул воспользоваться, выплеснув яростную волну на Воинов-Богомолов вместе с находящимися под их контролем мирами.

Первым гнев закованных в серые доспехи космических десантников отведал Сигард – флот Кархародонов вырвался из варпа прямо над системой, в опасной близости от местного раздувшегося и обжигающего светила. Используя для маскировки солнечные вспышки, Кархародоны разделились на десятки ударных групп и опустошили многочисленные колонии пояса, корабли-кланы и астероидные цитадели Сигардской системы, за пару недель уничтожив то, что строилось на протяжении тысячелетий и выстояло под атаками пришельцев и отступников. Разведывательный корабль имперского флота «Сиятельный Мученик», который прочесывал Сигард после атаки, докладывал, что вся система была усеяна обломками и наполнена призрачными вокс-сигналами уничтоженных и умирающих кораблей. Он также упоминал, что кроме полнейшей разрухи, многое было целенаправленно разобрано и похищено, начиная от снаряжения и ресурсов и заканчивая людьми. Согласно экспертным выводам, Кархародоны избрали обладающий множеством пустотных колоний и развитой инфраструктурой Сигард своей главной целью не только вследствие его связей с Воинами-Богомолами, но также из-за того, что после прибытия из внешней тьмы они нуждались в трофеях, чтобы подготовиться к войне.

Следующей целью Кархародонов стал девственный мир Иблис. На ранних этапах войны огромный феодальный мир стал полем боя между Огненными Ястребами и окружившими их войсками сепаратистов, после которых от большей части экваториальных степей осталась лишь выжженная пустошь. Во время сецессии Иблис перешел на сторону Воинов-Богомолов, и, несмотря на частые карательные рейды, местные корольки все еще оказывали посильную помощь и поддержку ордену. Кархародоны стремительно обрушились на мир и последовательно уничтожили его инфраструктуру, а также предали правителей мечу. Они нападали по ночам на разбросанные поселения планеты и кочевые краулеры-караваны, оставляя за собою руины и горы трупов. Воины-Богомолы незамедлительно провели несколько рейдов на лоялистские цели в попытке оттянуть Кархародонов на себя. Ложными отступлениями и маневрами они попытались разделить флот нападавших, но безрезультатно. Кархародоны были всецело поглощены своей задачей, и лишь после того, как Иблис был превращен в выгоревшую пустошь, населенную лишь разрозненными группками выживших, флот отправился дальше. В этот раз его целью стал крупный промышленный мир Эндимион Прайм, где небольшой контингент Огненных Ангелов удерживал древние, окутанные смогом мануфакторные комплексы, противостоя мятежникам во главе с Воинами-Богомолами. Невзирая на присутствие братьев-астартес, Кархародоны ринулись на город с небес. Сотни десантных капсул врезались в покрытые копотью лачуги посреди поля боя. На Эндимионе стремительно полыхнула безумная планетарная битва, в которой Кархародоны безжалостно сокрушили мятеж, предали пламени большинство огромных заводов, а всю оставшуюся территорию затопили миллионами литров ядовитых отходов. Гордые Воины-Богомолы не могли бросить мир на произвол судьбы, поэтому у них не оставалось иного выбора, кроме как продолжать нести потери в тщетной попытке остановить варварскую атаку Кархародонов. Благодаря умелой тактике «удар-отступление» и засадам Воины-Богомолы отбивали атаки Кархародонов, но их было слишком мало и они уже никак не могли повлиять на исход боя. Тем не менее астартес не отступали, и даже после того, как Ахазра Редф перестал вводить в бой свежие силы, космические десантники гибли во имя исполнения древнего долга, как и предсказал легат Фрейн, составляя план нападения вместе с Тиберосом, командиром Кархародонов. По этой же схеме они действовали на меньших мирах К’стал и Ларгитор, а после на двойных планетах уже самой системы Спокойствия. Кархародоны целенаправленно разрушали инфраструктуру каждого мира, чтобы отчаявшиеся жители испытывали нужду и страдания в качестве наказания за свою измену. Воины-Богомолы вновь и вновь поневоле вступали в бой, и всякий раз, даже если им удавалось одержать победу или нанести врагу ощутимый урон, их оставалось все меньше. К концу 910.М41 Кархародоны окончательно сокрушили сопротивление в Эндимионском скоплении, и Воины-Богомолы, истощенные до предела и рассеянные по всему региону, прекратили существовать как эффективная боевая единица. Теперь на десятке обитаемых миров единственными хозяевами стали смерть, голод и болезни, под светом безучастных светил гнили и разлагались миллионы тел.

После окончания кампании «Спокойствие» Огненные Ангелы, которые в ходе Бадабской войны были отмечены высшими почестями и понесли тяжелейшие потери, испросили разрешения покинуть зону конфликта. Эта необычная просьба была следствием растущей озлобленности Огненных Ангелов на Кархародонов, с которыми им не раз приходилось сталкиваться в течение кампании, и чьи методы ведения боевых действий они презирали. Дабы исключить возможность полномасштабного конфликта между двумя лояльными орденами (они уже успели пролить кровь друг друга в небольших стычках), Огненные Ангелы с достоинством отбыли на родной мир для восстановления численности ордена. Теперь, когда Эндимионское скопление больше не представляло опасность для фланга лоялистов, Кархародоны разделили свой флот, чтобы охранять тылы войск лоялистов, а также дать возможность Минотаврам и Красным Скорпионам скоординировать действия для грядущего вторжения в Бадабский сектор. К несчастью для жителей Эндимионского скопления, в последующие годы Кархародоны возвращались еще не раз, что опустошать его обреченные миры.