Backseat

Цель, которой необходимо достичь любой ценой, «Эвер», сидящие у вас на хвосте, смертельное состязание Харона, в которое вы невольно оказались втянуты, — всё это крайне важно. Но не сейчас. Не в эту минуту, когда Сайлус настойчиво льнёт к тебе плечом и осторожно проводит кончиками пальцев по твоему боку, куда совсем недавно тебе вонзили кусок стекла.

— Как твоя рана, котёнок? — спрашивает он прямо у твоего уха. Голос обдаёт жаром, вибрации тембра расползаются по коже частыми мурашками.

— Благодаря твоему Эволу, полностью затянулась. Вероятно, даже шрама не останется, — отвечаешь, стараясь контролировать сбивающееся дыхание. — Однако ты ведь это и так знаешь, разве нет?

— Разумеется, — ты не видишь, но чувствуешь, что в этот момент губы Сайлуса растягиваются в хищной улыбке. — Но я хотел услышать это от тебя. 

— Для чего? — произносишь ты, слегка нахмурив брови.

Сайлус роняет низкий смешок.

— Мне необходимо было подтверждение, что я могу сделать так…

Его прикосновение в тот же миг перестаёт быть похожим на простой способ удостовериться в состоянии твоего ранения — ладонь настойчиво скользит по изгибу талии, оставляя складки на белой форменной рубашке. Ты едва успеваешь сделать вдох, как он подхватывает тебя и пересаживает с жёсткого автомобильного сидения на свои бёдра. И ошеломительная лёгкость, с которой ему удалось это сделать, в очередной раз демонстрирует, насколько он превосходит тебя по силе.

Ты, окольцованная массивными руками, оказываешься прижатой к его широкой груди своей — металлические застёжки на мотоциклетной куртке впиваются в мягкость кожи, защищённой лишь тканью рубашки. И без того довольно короткая чёрная юбка задирается выше из-за положения ног, которые тебе невольно пришлось развести чуть в стороны, чтобы седлать Сайлуса.

Твой взгляд встречает его лишь на мгновение — глаза, точно два тёмных рубина, даже в тусклом свете старого винтажного магазина завораживающе переливаются киноварью, — а в следующее его ладонь перемещается с твоей поясницы на затылок, вплетаясь в распущенные волосы, и рывком притягивает твоё лицо ближе, позволяя вашим губам столкнуться.

Поцелуй выходит жадным, наглым, но именно таким ты и хочешь Сайлуса сейчас. Бесцеремонным в своей жажде, уверенно берущим то, чего отчаянно желает. 

Ты явственно ощущаешь, как стремительно растёт его возбуждение, и ему быстро становится мало твоих губ. Горячие, влажные поцелуи спускаются по линии челюсти, ложатся на бледную шею. Сайлус играет с ней — посасывает, цепляя зубами место, где бьётся пульс, а затем зализывает место укуса, кружа вокруг багряного следа языком, — пока пальцы свободной руки ловко расстёгивают верхние пуговицы на твоей рубашке. Остановившись над солнечным сплетением, он оттягивает её вниз, так, чтобы высвободить из-под одежды твою грудь. 

Он отрывается от твоей шеи, чтобы оценить открывшийся вид, и одного взгляда хватает, чтобы и так уже изнывающий от напряжения член упёрся в грубую ткань брюк ещё теснее. 

От осознания, какое влияние ты способна на него оказывать, ты упиваешься молчаливым восторгом. Твои собственные пальцы берутся за край юбки, моментально приковывая взор Сайлуса, и дразняще медленно задирают её выше. Его дыхание тяжелеет, в глазах мерцают голодные искры, но он не торопит, смиренно принимая правила твоей маленькой игры. Наконец, ты отпускаешь юбку и тянешься к его ширинке. Всё с той же нарочитой неторопливостью изящные фаланги поддевают серебристую пряжку, вытаскивают из неё кожаный ремень, а после — аккуратно расстёгивают молнию. 

С лукавой улыбкой ты подвигаешься ближе и, усевшись сверху прямо на член Сайлуса, принимаешься тереться о него. Вы стонете в унисон: тонкое кружево скользит вдоль внушительной твёрдости под натянутыми боксерами, и ваше бельё постепенно пропитывается вашей общей влагой. Твои руки ложатся на плечи Сайлуса, обнимают за шею, пальцы путаются в пепельных прядях на затылке, пока его большие ладони вжимаются в твои ягодицы.

— Я знаю, что ты хочешь большего, сладкая, — его голос, тягучий, точно густое гранатовое вино, проникает в сознание опьяняющим туманом, заставляя жгучее томление в нижней части живота скрутиться в тугой узел.

В ответ ты прижимаешься к нему ещё плотнее, усиливая давление на возбуждённую плоть, и остатки его терпения обращаются пеплом. Длинные пальцы ныряют под твои трусики, поглаживают нежные складки — ты звучно выдыхаешь и от предвкушения невольно закатываешь глаза.

Сайлус ухмыляется, не скрывая ехидного довольства, и без колебаний погружает фаланги в истекающее желанием лоно. Растягивает его умелыми движениями, подготавливая к себе.

Очень скоро ты, не находя себе места от нетерпения, начинаешь ёрзать на нём, отчаянно стараясь насадиться на его пальцы глубже — правда, этого всё равно не достаточно, и вы оба это знаете. Однако он, с поразительной стойкостью игнорируя собственное возбуждение, нарочно медлит, будто в отместку за твои поддразнивания минутами ранее, и, похоже, происходящее его даже забавляет.

— Просто попроси, — соблазнительно шепчет Сайлус, напоминая обворожительного распутного демона, явившегося с одной лишь целью: толкнуть тебя на грех.

И ты уже не в состоянии сопротивляться.

— Возьми меня, Сайлус, — совершенно бесстыдно выпаливаешь ты между сдавленными стонами. — Пожалуйста… Я не могу больше.

— Какой нетерпеливый котёнок, — усмехается он. — Ну хорошо, не буду больше мучить.

Его пальцы с непристойным хлюпаньем покидают твоё лоно. Сайлус слегка приподнимает тебя над бёдрами, используя свой Эвол — и бровью не поведя, словно подобное применение способностей в порядке вещей, — а затем коротким рывком приспускает брюки прямо вместе с боксерами, отчего набухший, сочащийся смазкой член, высвобождённый из-под тесной ткани, пружинит вверх. Сдвинув ластовицу твоих трусиков вбок, он обхватывает собственную длину ладонью, направляя головку ко входу, и позволяет тебе наконец опуститься на него.

— Чёрт… — срывается с его губ ругательство, которое ты тут же ловишь поцелуем.

Ты сразу берёшь стремительный темп. От жара вашей близости в машине быстро становится душно, даже оконные стёкла запотевают.

Улучив момент, когда ты, решив немного сменить угол проникновения, откидываешься назад, упираясь ладонями в его бёдра, Сайлус стаскивает с себя кожаную куртку, а вслед за ней начавший неприятно липнуть к разгорячённой коже плотный гольф. Ты устремляешь подёрнутый поволокой взгляд на рельефный торс и снова наклоняешься к нему, не устояв перед соблазном ощутить под ладонями крепкие мышцы.

Сайлус жмётся к тебе вплотную, позволяя твоим рукам скользнуть по его плечам к точёной спине — острые ноготки врезаются в кожу, словно в соответствие данному тебе прозвищу, царапают, заставляя мужчину зарычать. В ту же секунду он наказывает тебя за эту шалость своим излюбленным способом: хватает за ягодицы, отняв тем самым право контролировать ритм, и начинает буквально вбиваться в твоё лоно, не сдерживая напора. 

От столь яростных толчков, достигающих самых глубоких точек твоего естества, ты перестаёшь контролировать громкость собственных стонов.

— Тише, сладкая, — мурлычет Сайлус. — Твой голосок восхитителен, но мы ведь не хотим, чтобы нас обнаружили?..

На несколько мгновений звуки единения ваших тел затихают, но лишь затем, чтобы Сайлус поставил тебя на четвереньки лицом к окну и, нависнув над тобой, вошёл сзади. В этой позе из-за своего роста и габаритов машины он вынужден едва не лежать на твоей спине, впрочем, ему это не доставляет даже малейшего дискомфорта. Напротив, Сайлус сам льнёт к тебе, ластится почти трепетно, будто это не он прямо сейчас с абсолютно неудержимым запалом, опасно граничащим с грубостью, имеет тебя на заднем сидении автомобиля, как какую-то шлюшку. И он бы вне всякого сомнения не позволил себе подобного, если бы не знал, как сильно тебя возбуждает такое обращение.

Твоя трясущаяся ладонь с характерным стуком упирается в мокрое от дымки конденсата стекло, оставляя неровный отпечаток, и Сайлус, заметив это, накрывает её сверху своей, пока другой рукой с наслаждением мнёт твою обнажённую грудь, подрагивающую при каждом толчке.

Пленённая головокружительным удовольствием, ты запрокидываешь голову, утыкаясь затылком в его покрытую бисеринками испарины ключицу.

— М-м, Со́фи… — тянет он хрипло где-то над твоим ухом, не сбавляя темпа. — Ты так хорошо принимаешь меня. Нравится, как мой член заполняет твою киску?

— Ах, да, — выдыхаешь ты между беспорядочными стонами. — Да… Прошу, не останавливайся.

В сплетении ваших голосов и размашистых шлепков кожи о кожу внезапная вибрация, которой прежде точно не было, оказывается почти неразличима. Однако каким-то чудом той всё же удаётся выдернуть тебя из дурмана похоти и заставить опустить взгляд на сидение. Там ты обнаруживаешь свой телефон, по-видимому, выпавший из кармана. И от светящегося на дисплее имени у тебя внутри всё замирает.

Калеб.

Сайлус, так же обративший внимание на вибрирующий от входящего вызова смартфон, усмехается.

— Твой старший брат безумно надоедлив.

Ты пытаешься игнорировать его слова, но он, очевидно, не намерен сдаваться так просто. А потому быстро, чтобы ты не успела ничего предпринять, поднимает телефон с сидения и сильнее прижимает тебя к двери машины, не оставляя возможности для какого-либо манёвра. 

— Сайлус… Мгх… Не смей!

— Почему? — издевательски притворно недоумевает Сай. — Он, должно быть, волнуется. Нужно ответить.

Сердце пропускает гулкий удар — пальцы Сайлуса коротко мажут по экрану, принимая вызов, и сразу включают громкую связь. Из динамиков тут же доносится взволнованный голос:

— Ну наконец-то, Пипс! Ты хоть представляешь, как долго я пытался до тебя дозвониться? Почему твой телефон был недоступен? Где ты вообще? С тобой всё в порядке?

Сайлус раздражённо цыкает, прерывая поток идущих один за одним вопросов.

— Даже если бы ты соизволил замолчать на секунду и дал ей вставить хоть слово, — поднеся смартфон к губам, говорит он с ядом, — к твоему сожалению, она всё равно слишком занята, чтобы тратить время на разговоры с братиком.

Калеб мгновенно узнаёт этот надменный, дерзкий бас, принадлежащий не кому иному, как лидеру Оникайнуса.

— Ты!.. — тон Калеба звенит яростью, вскипающей в нём всякий раз, когда он видит свою мелкую с этим красноглазым ублюдком. — Тронешь её хоть пальцем-

— Боюсь, ты запоздал с предупреждениями, Полковник, — вновь не дав ему договорить, парирует Сай, злорадно посмеиваясь.

Всё это время мужчина продолжает трахать тебя, и к своему стыду ты чувствуешь, что, несмотря на сложившуюся ситуацию, близка к оргазму. Собственное тело предаёт тебя: сосредоточив всё твоё внимание на собирающейся между ног неге, не позволяет контролировать происходящее. Всё, на что тебя хватает, — это зажать себе рот ладонью, чтобы Калеб не услышал разнузданных звуков, рвущихся с твоих губ.

Однако Сайлуса такой расклад совершенно не устраивает — свободной рукой он хватает тебя за запястье, вынуждая отнять пальцы от губ, заводит твою кисть за спину, и особенно резко входит по самое основание. Не сдержавшись, ты протяжно мычишь, теряясь в избытке ощущений.

Несколько секунд из динамиков не раздаётся ни единого звука, и тебе кажется, что вызов уже не активен. Но вдруг сквозь пелену накатывающей истомы ты неожиданно отчётливо слышишь Калеба:

— Я убью тебя. — Ты понимаешь, что он обращается не к тебе, но от ледяной стали в его тембре, которой тебе никогда раньше не доводилось слышать, по коже бегут мелкие мурашки. — Слышишь? Я найду тебя, и никто из твоих отбросов-шестёрок тебе не поможет.

Даже через мутное отражение в окне тебе отлично видно, как правый глаз Сайлуса наливается насыщенным карминовым светом.

— Попробуй, — последнее, что он говорит, прежде чем, с огромным усилием подавив желание раздавить телефон в мелкую крошку, представляя на его месте шею этого нахального щенка в военной форме, зажать кнопку выключения и бросить гаджет на переднее сидение.

Ты успеваешь лишь напряжённо сглотнуть — а в следующий миг Сай словно срывается с цепи. Его пальцы впиваются в твой таз до красных следов на коже, а от частоты остервенелых толчков у тебя перехватывает дыхание.

И вот, когда перед глазами уже всё плывёт, точно от сладостного удушья, в очередной раз погрузившись в тебя на всю длину и тесно вжавшись пахом в твои ягодицы, Сайлус наконец изливается с глухим рыком. Его горячая сперма наполняет тебя до предела, сочится из лона, стоит ему немного отстраниться, однако он и не думает прекращать двигаться. Пока ты не кончишь — нет.

Твой оргазм не заставляет себя долго ждать и оказывается в разы ярче, чем ты могла себе представить. Ты стонешь, громко, несдержанно, вопреки указанию Сайлуса вести себя тише — хотя и ему, сказать по правде, сейчас абсолютно плевать на то, что вы могли привлечь ненужное внимание. Твои бёдра пульсируют рваными рывками, обильные последствия разрядки капают на автомобильное кресло, пачкая дорогую обивку.

Сайлус обвивает твоё измождённое тело руками и, притянув тебя к себе, впивается в губы собственническим поцелуем — будто пытающимся доказать незримому свидетелю его единоличное право на тебя. Догадаться о причине подобного поведения нетрудно: смелые угрозы Калеба явно задели его, казалось бы, непоколебимую гордость. И пусть сам Калеб в эту минуту очень далеко, ты прекрасно понимаешь, что и его самообладанию нанесён значительный урон.

Глубокой ночью, когда вы с Сайлусом привели себя в порядок и устроились на заднем сидении уже другой машины, чтобы отдохнуть и дождаться утра, ты, притворяясь спящей, приходишь к мысли о том, что этих двоих — мужчин, которых ты, как ни парадоксально, любишь одинаково сильно — необходимо во что бы то ни стало примирить. Ведь терять кого-то из них равносильно потере частицы самой себя — так ты считаешь.

А может, всё дело в том, что ты просто слишком жадная, чтобы довольствоваться кем-то одним…