БЫСТРЕЕ, ВЫШЕ, СИЛЬНЕЕ

Санкт-Петербургский Государственный Университет, один из крупнейших университетов России, в последние годы поражал студентов изобретательностью, постоянно меняя правила поступления в магистратуру и аспирантуру: была введена система портфолио из индивидуальных достижений, эссе, мотивационные письма; на разных факультетах также существовал свой порядок вступительных испытаний. В этот раз администрация утвердила очередные нововведения, ставшие ударом в спину абитуриентам. Отныне среди индивидуальных достижений при поступлении в магистратуру не учитывается ни участие в конференциях, ни статьи, ни тезисы — дополнительные баллы можно заработать только с помощью побед в университетских олимпиадах. Для нынешних четверокурсников, полагавшихся на поступление благодаря научной деятельности, эта новость прогремела досадой и разочарованием, ведь сейчас возможность набрать дополнительные баллы по новым правилам закрыта, а их многолетний труд обесценился. Бакалавры, которые с первых курсов углублялись в исследования, теперь рискуют лишиться возможности учиться в своем ВУЗе и вынуждены искать себе новое место под солнцем. И многие задают остающиеся без ответа вопросы: в связи с чем это ввели? Разве олимпиады важнее науки? Что, в конце концов, делать? Разберёмся, чьи скелеты в шкафу прячут олимпиады и какие процессы стоят за этими изменениями. 

—–––

Во-первых, поступление в магистратуру было проблемой и до этого. К примеру, летом 2024 года из бакалавриата биологического факультета не смогли поступить более десяти выпускников, часть которых обладали важными навыками для кафедры, где они учились и работали. Их место заняли люди из других вузов. Стоит отметить, что на эссе, основную часть вступительных испытаний, смотрели спустя рукава: всем был выставлен максимальный балл, что невозможно чисто статистически. Разные университеты отличаются не только системой и строгостью оценивания, но и программой, на что часто жалуются преподаватели: новоиспечённые магистранты из других вузов нередко испытывают трудности в попытках закрыть академическую разницу с программой СПбГУ. Теперь же вероятность потери студентов с ценными навыками и увеличения числа магистрантов, прошедших за счет большей лояльности оценивания в их университетах, ещё выше.  

Во-вторых, СПбГУ многие годы делал акцент на подготовке научных работников. Вовлечение людей в науку происходило на первых же курсах: студенты входили в научные группы, писали статьи, принимали участие в конференциях. Администрация Университета не считает необходимым скромничать, когда выставляет напоказ достижения в самых разных областях исследований. Ситуация становится особенно противоречивой после года празднования 300-летия СПбГУ (и российской науки), сопровождавшегося рекламными баннерами с лицами преподавателей, размещением символики на ракетах и даже целыми вагонами поездов в Петербургском Метрополитене, на стенах которых описывались великие научные достижения сотрудников Университета. Чем же в этих условиях являются озвученные выше изменения? Ничем иным, как очередным пинком науке под зад.  В навязанной нам конкуренции за места талантливые студенты, которые отдают приоритет научной работе, оказываются в заведомо проигрышном положении по сравнению с участниками олимпиад.

Рассматривая развитие высшего образования в России в последние годы, можно заметить удручающую тенденцию: институты, которые изначально были созданы для подготовки будущих исследователей и профессоров, со временем всё больше отделяются от науки и замыкаются в себе. Высшее образование теперь необходимо лишь для получения диплома, после которого вчерашнего студента можно отправить работать на очередную частную или якобы государственную компанию. Университеты превратились в фабрики по производству квалифицированной рабочей силы, этот процесс подкрепляется ужесточением внутренней дисциплины и такими институтами как целевое поступление, которое заранее и открыто отдаёт выпускника в рабство бизнесу в обмен на элитарное образование. Стоит ли говорить, что одна из учитывающихся теперь олимпиад является детищем корпорации Яндекс, а вторая, внутриуниверситетская Petropolitan Science (Re)Search, предлагает в качестве бонусов развитие «софт скиллз» и общение с представителями крупного бизнеса? Предлагает тем, кого просят «поднять российскую науку с колен»?

Можно возразить, что нововведения позволят лишь самым “сильным” студентам продолжить обучение в Университете. Однако это не так. Причина этого довольно проста: формат олимпиад подходит далеко не всем. Даже самые одарённые люди часто не могут добиться успехов в олимпиадах, как бы ни старались. И эта мысль довольно очевидна, ведь все люди в чём-то более сильны, а в чём-то менее. Формат олимпиад же предполагает, что участники должны проявлять вполне конкретные навыки и держать в голове огромное количество фактических данных. По этой причине олимпиады вознаграждают лишь немногих из людей, заслуживающих этого. А если учесть, что участие в олимпиаде является своего рода лотереей и что никто не сможет гарантировать какому-либо даже самому способному студенту успех в них, то получится, что олимпиады никак не могут стать основным фактором отбора и поощрения наиболее способных. То же касается и олимпиад школьников.

Тем не менее, с этой проблемой система образования тоже борется. Изначально появлявшиеся как интересные, необычные испытания для любителей решать головоломки, требующие большого кругозора, олимпиады постепенно меняются. Формируются списки «интеллектуальных игр», которые считаются подходящими для поступления в университет/на следующую ступень обучения, и, конечно, такой статус влечёт за собой последствия. Возникает необходимость унифицировать задания, сделать максимально точной систему оценивания и убрать любую неоднозначность из заданий. Интересная головоломка превращается в тупой тест на кругозор, очередной экзамен, приносящий участникам зачастую ещё бо́льшую нервотрёпку. Для победы в них не нужно уметь задавать правильные вопросы и планировать эксперимент, не нужно кропотливо и долго работать, для победы нужно обладать эрудицией и умением выдавать ответ «здесь и сейчас», что ценится больше в корпоративной среде, а не в фундаментальной науке. 

Рейтинговые олимпиады рассматриваются абитуриентами наравне с основными вступительными испытаниями и пользуются большой популярностью, в борьбе за ограниченное количество бюджетных мест формируется порой ужасающая конкуренция, ломающая людей ещё с детства. Перед многими школьниками встаёт вопрос: тратить силы, время и нервы на ЕГЭ или попробовать себя и потратить ещё больше сил, времени и нервов на олимпиады, но иметь микроскопический шанс на поступление в университет мечты без вступительных испытаний? Оба пути тяжелы и тернисты. Кто-то выкручивается и покупает ответы: на олимпиадах школьников можно заработать немалые деньги, просто продав копии верно заполненных бланков. Коммерциализация имеет и другие проявления: давление на детей оказывается не только на тему поступления, но и из-за денежного приза, достающегося победителям, а на заключительных этапах статусных олимпиад можно увидеть, как школьников из Москвы и Петербурга селят в оплачиваемые гостиницы, что оказывается недоступно их сверстникам из регионов – чудеса элитарности! 

Зарождавшаяся как отличная идея система олимпиад стала очередной жертвой капиталистической системы, безжалостно уничтожающей творчество ради прибыли и унифицирующей всё, что встречает на своём пути, чтобы эту прибыль посчитать. То, что должно было открыть двери в науку и расширить рамки обеспечиваемого стандартными институтами образования, теперь отчуждает школьников и студентов от их собственных знаний. Эти проблемы, конечно, являются только листьями на дереве, борьба с которыми может быть лишь временным «гашением» симптомов. Искоренить болезнь системы образования в России и по всему миру можно лишь кардинально изменив порядок жизни общества. В стремлении к постоянной экспансии и быстрому результату, нацеленному на получение денежной прибыли, фундаментальные исследования, приводящие к решениям проблем и улучшению качества жизни, увеличению осведомленности людей, кажутся ненужным и лишним механизмом. Если смотреть с позиции капитализма, то действительно, сокращение фундаментальных исследований  и расширение прикладных кажутся рациональными: фундаментальная наука требует больших материальных вложений ради результатов, которые не всегда можно использовать для получения прибыли. Но хотим ли мы жить в мире, где исследования, в том числе влияющие на развитие здравоохранения и экологии, перестанут финансировать, поскольку это не окупается? Где мы можем упустить нечто, что поможет миллионам, потому что кто-то посчитал это не выгодным? Многие незаменимые сейчас блага созданы благодаря открытиям, которые в свое время считались бесполезными. 

Представьте себе общедоступное и бесплатное среднее и высшее образование, после получения которого вы сможете свободно выбирать, как применить полученные навыки. Представьте жизнь без бесконечной конкуренции, где постулат «человек человеку волк» давно забыт и вызывает лишь смех. Мир, где не нужно отвоёвывать каждый грош стипендии и мириться с очередными нововведениями бесконечно разрастающейся, жиреющей администрации. Мир, где наука ценится сама по себе, а не как способ заработка денег или создания оружия. Сказка? Так давайте сделаем её былью!