#BRIEF. Подкаст

Редактор BRIEF Глеб Шкитин рассуждает о природе и опасности доносов, а также о том, как с ними обстоят дела в других странах:

В последние несколько лет, если бегло почитать СМИ о том, что происходит в России, может сложиться стойкое впечатление, что страну поразила эпидемия стукачества. Донос сегодня институционализировал, а эти люди гордо называют себя "общественниками" или "волонтёрами". Кто-то строит на этом сомнительные карьеры, типа Мизулиной младшей или некоего Виталия Бородина. Многие создают целые организации, в которых занимаются групповым мониторингом и доносом не только на ЛОМов, но и на простых граждан. Доносят на всё подряд: употребление наркотиков, ЛГБТ, "русофобия", непатриотизм, но самая популярная статья сегодня — конечно же антивоенные высказывания и неприятие СВО. Стукачеством также занимаются и простые люди: кто-то из зависти к соседям, кто-то из личной злобы и неудовлетворённости, а кто-то из страха, что в противном случае донесут на них. Однако действительно ли количество доносов в РФ увеличилось или это на самом деле просто мираж — количество доносов не изменилось, но изменилась реакция на них со стороны системы?

Существует мнение, что доносчики есть в любой системе, что от них не застрахована ни Россия, ни Европа, ни Америка, ни Япония, ни Китай, никто. Всегда найдётся полубезумная бабка, которая донесёт на тебя за сочетание жёлтого свитера с синими джинсами или за серёжки с радугой, однако здоровую и устойчивую систему от больной и неустойчивой отличает именно реакция на подобное стукачество. Если правоохранители не обращают внимания — с системой всё в порядке, если же пускают дело в оборот, накручивая вдобавок чего-то ещё и сажают, например, на 7 лет за акцию с ценниками, то это уже диагноз. Проблема таких неустойчивых систем в том, что эпидемию доносительства крайне сложно остановить. Стоит только дать повод, и она превратится в лавину, не реагировать на которую уже не получится. Ведь если ты не пустишь это дело в оборот, то донесут уже на тебя. В итоге система начинает пожирать саму себя, как это было, например, в СССР 30-х годов.

В сознании обывателя донос плотно ассоциируется с Советским Союзом. Однако после распада СССР главным социалистическим государством стал Китай. Логично предположить, что в похожей на первый взгляд системе и нравы будут похожие. Тем не менее, китайцев мало интересует жизнь их соседей по лестничной клетке, которых они, зачастую, даже не знают. В урбанизированной части КНР доносы как бытовые, так и идейные, совсем не распространены. Логика китайца такая: "Мне за донос не заплатят, а значит зачем я буду утруждаться". В китайской деревне с этим всё более прозаично — там доносы случаются. Однако полиция в 99% случаев не обращает на такие заявления внимания из-за их несущественности и загруженности правоохранителей. В редких случаях, когда донос всё же принят, а "правонарушитель" пойман, само ужасное наказание, которое его может ждать, — это зайти в полицию, послушать урок и написать заявление, что "больше так не буду". Тем не менее, наказать могут за высказывания в интернете, но только в случае, если вы крупный блогер и у вас есть какая-то аудитория. Минимум удалят аккаунт, максимум — разрушат карьеру и сотрут из коллективного сознания — про вас просто никто не вспомнит. При этом, если вас никто не читает, то и на вашу крамолу никто не обратит внимание кроме автоматического бота, который просто ужалит сообщение.

В ГДР была своя тайная полиция "Штази", неофициальными осведомителями которой по разным данным были 100 тысяч немцев. Если грубо прикидывать, то на каждые 90 жителей, включая новорождённых и глубоких стариков, приходился дин стукач. Доносить могли друзья и даже родственники. После объединения ФРГ и ГДР немецкий народ так до конца и не проработал эту национальную травму. Сегодня в Германии бытовой донос крайне распространён — на вас может настучать кто угодно и за что угодно. Выбросил мусор не в тот контейнер? Донос. Сделал что-то, что не понравилось соседят? Донос. Неудачно пошутил? Донос. Там есть даже свои рекордсмены, как, например, 18-летний житель Грефенхайнихена Никлас Маттеи за 2023 год, написавший 4227 заявлений в полицию на своих земляков — в основном за нарушения парковки. Что же касается идеологических или политических стукачей, то и такие тут тоже есть: левые активисты пишут доносы на правых за "нацизм", правые — на левых за "социализм". Тем не менее, правоохранители практически не реагируют на такого рода заявления. Максимум, что может ждать жертву доноса — вялая проверка того, действительно ли имела место быть демонстрация запрещённых в ФРГ нацистской или некоторых видов социалистической символик.

США в своей истории уже переживали период лихорадки стукачей – эпоху Маккартизма или так называемую «охоту на ведьм», когда общественники и простые американцы лихорадочно искали среди своих родственников, друзей, коллег и других сограждан «антиамерикански настроенных» элементов. Маккартисты таким образом искали потенциальных советских шпионов, но зачастую это касалось всех сочувствующих левым идеям в принципе. Те времена давно прошли, однако доносы никуда не делись. Сегодня они, также, как и в Германии, приобрели больше социально-бытовой, нежели политический, характер. На вас могут настучать, если вы не там припарковались, громко разговариваете или даже просто выглядите подозрительно. Полиция обязательно отработает этот вызов, однако, если вы на самом деле просто стали жертвой такого доносчика, офицеры вам просто скажут «быть осторожнее» и объяснят, что вы можете, а что не можете делать на этой территории. Доносы в Штатах поощряются федеральным правительством, «информатор» (так называют американских стукачей), могут заработать от 50 до 1000 долларов за один донос, в зависимости от тяжести преступлений. Доносы там анонимны, что также помогает распространённости такого явления. Тем не менее, если политические доносы там и существуют, полиция не будет автоматически задерживать жертву такого стукача. Если он не нарушал федеральных или местных законов, с ним просто поговорят и пожелают удачи.

Не стоит думать, что западные демократии – априори здоровые системы. Замечательным антипримером в этом списке являются страны Прибалтики, где излюбленной темой для политических доносов является подозрение в симпатиях к России или, не дай Бог, к Советскому Союзу. Во многом, правительства Латвии Литвы и Эстонии поощряют именно такой вид доносов и именно на эту тему. В интернете множество сайтов, предлагающих написать анонимный донос на «пророссийских» жителей, причём неважно, где был совершён «проступок» – в интернете или в реале. Эти неофициальные сайты содержатся под эгидой местных националистов, которых уже в свою очередь поддерживают местные власти. Полиция охотно реагирует на подобного рода запросы, действуя при этом максимально жёстко. Буквально на днях латышскй активистке Елене Крейле дали 3 года колонии за то, что она в прошлом году несколько месяцев вывешивала в окне своего дома самодельные российские флаги, на одном из которых было написано «Путин – мой друг». Обвинение настояло, что Елена таким образом «оправдывала совершённые преступления РФ в Украине и геноцид СССР в отношении жителей Латвии». После этого, как принято в подобных нездоровых системах, на активистку посыпался целый ворох других уголовных дел, которые вскоре рассмотрят в суде. Такое в той или иной степени справедливо для всех стран Балтии. Страны так до сих пор и не проработали своё советское прошлое: политики опасаются влияния Москвы, которое может распространяться в том числе через носителей русской культуры и даже языка, через любых сочувствующих, коих, на самом деле, в этих странах немало. Это и вызывает такую жёсткую, нездоровую реакцию.

В целом, можно сказать, что этот небольшой обзор подтверждает первоначальный тезис о том, что доносчики есть всегда и везде, но всё дело в реакции самой системы. Устойчивым системам просто незачем использовать такой инструмент. Неустойчивые же, действия в данный исторический момент которых имеет под собой сомнительные моральные или утилитарные основания, неподдерживаемые при этом подавляющим большинством граждан, используют институты «общественников» для маскировки реального общественного мнения, а также для запугивания несогласных, мол «Остерегайтесь, у нас везде есть глаза и уши». Однако лавину доносов невероятно сложно контролировать и в какой-то момент закончатся те, кого сажать можно. Тогда, в приступе своего вечного голода, система примется за саму себя, поглощая с каждым разом участников, стоящих на всё более и более высоких ступеньках иерархии.