"БРАТСКИЙ ВЕСТНИК"
ЖУРНАЛ "БРАТСКИЙ ВЕСТНИК"![](/file/83b2b907c38370ca87d5f.jpg)
...⇓...
Смотрите...
«Смотрите, какую любовь дал нам Отец, чтобы нам называться и быть детьми Божьими, Мир потому не знает нас, что не познал Его. Возлюбленные, мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть.»
(1 Иоан. 3, 1-2).
Славное и настойчивое обращение в этих словах направлено к нам Апостолом Иоанном, святым прозорливцем Нового Завета, написавшим нам драгоценное Откровение. Все, что ему было показано и что он увидел, когда был восхищен в великий день Господень, он видел не только для себя. Но это Иоанн дал и нам, чтобы мы видели то, что видел он сам. Однако он не только в данном случае смотрел так далеко, так зорко и много, но делает это всегда. Когда вы открываете его Евангелие, вы находите в первых словах, как он взирает на Начало, на Того, Который был прежде всех веков. В первых строках своего Послания он также говорит: «О том, что было от начала, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали, о том, что мы видели и слышали, возвещаем вам» (1 Иоан. 1, 1-3). И здесь мне кажется, будто вижу я престарелого ученика Любви, всем своим сердцем и внутренним оком устремленного на нечто чудесное, высокое, от чего он не может оторваться. Он смотрит и смотрит и не может насмотреться, ибо так драгоценно то, чем он наслаждается. Тотчас вспоминает он всех своих братьев и сестер, которых точно так же, как его, касается все то, что он видит. Ему хотелось бы, чтобы и они могли вкусить то, что вкушает он. Поэтому Апостол Иоанн приглашает их стать рядом с ним и сделать его поле зрения своим. «Смотрите», — взывает он к детям Божьим всех времен, а таким образом и к нам, читающим эти строки.
О, как нам нужно истинное созерцание и истинное слушание! Мы имеем уши, чтобы слышать, и все-таки не слышим: сказанное нам так часто уходит и улетает от нас. Мы имеем глаза, чтобы видеть, и все-таки не видим; мы не берем себе времени осмотреть драгоценнейшее и славнейшее сокровище и остаемся поэтому без благословения. Так охотно Апостол хотел бы сделать нас блаженными и сказать нам: «Блаженны очи, видящие то, что вы видите! Ибо сказываю вам, что многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышите, и не слышали» (Луки 10, 23-24). Прислушаемся же к призыву Иоанна и направим взор наш туда, куда смотрит он. Тщательно наблюдая за ним, мы найдем, что взор его устремлен в трех направлениях, а именно: на прошлое, настоящее и будущее. Туда направим и мы теперь взоры.
Иоанн смотрел в славное прошлое.
Иоанн смотрел назад, и взор его упал на любовь Небесного Отца. «Смотрите, какую любовь дал нам Отец», — восклицает он. Как далеко назад пришлось идти Иоанну, чтобы сделать истинный обзор любви Божьей. Он искал ее начало, но не мог дойти до ее начала. Апостол сам принес нам чудесное откровение: «Бог есть любовь» (1 Иоан. 4, 8-16). Любовь Небесного Отца без начала, она вечна, как вечен Бог. Ничего нет удивительного в том, что Иоанн был так покорен этой вечной любовью, что он не мог оторваться от нее, и что в то время, как в духе он все дальше проникал в протекшую вечность, он все-таки не мог достигнуть ее начала. При взгляде на эту любовь, сам исполненный и вдохновленный ею, он хотел бы, чтобы каждый из возлюбленных детей Божьих пришел к тому же блаженству, к которому пришел он. Поэтому он не может удержаться, но призывает нас смотреть на любовь Божью.
Сюда, брат мой! Сюда, сестра моя! Возьми себе время ближе посмотреть на любовь Отца. Не проходил ли ты всегда наскоро мимо нее, не останавливаясь? Сколько предметов, происшествий, радостей и скорбей занимали тебя в твоей жизни гораздо больше, чем любовь Божья, хотя они так ничтожны, все вместе взятые, в сравнении с нею. Она так чудесна, славна, что мы должны бы непрерывно смотреть на нее без всякого приглашения. Но божественное к нам обращение через Апостола Иоанна показывает, что мы не делаем этого. Сам Бог хочет, чтобы мы видели любовь Его, и Он Сам поощряет нас к этому. Будем же отныне делать это. Перестанем рассматривать нашу духовную нищету, что делает нас только бесконечно несчастными. Иоанн смотрел тщательно и увидел, что эта любовь касается нас. Существуют предметы, прелести и сокровища, которые сами по себе драгоценны. Так и любовь Божья сама по себе прекрасна. Но она является для нас особой ценностью тогда, когда мы знаем, что находимся в области этой любви. Ни с чем несравнима любовь, которую дал нам Небесный Отец и на которую Иоанн нас призывает смотреть.
В книге пророка Иеремии, в 31 главе, стих 3, мы читаем: «Издали явился мне Господь и сказал: «Любовью вечною Я возлюбил тебя и потому простер к тебе благоволение». Не кажется ли, братья мои, что в этих словах вы слышите рассказ человека, долго искавшего любви и, наконец, вошедшего в вечную любовь Божью. Господь — истинный Отец, «от Которого именуется всякое отечество на небесах и на земле» (Ефес. 3, 15). Он явился пророку Иеремии издали. Пророк мог видеть Господа таким, каким Он был прежде основания мира.
«Любовью вечною Я возлюбил тебя.» О брат мой! Звучит ли и тебе навстречу зов Господа из отдаленных прошедших веков: «Любовью вечною Я возлюбил тебя»? Если да, то как невыразимо сладка будет тебе эта любовь, и ты, как Иоанн, будешь с удовольствием видеть и рассматривать ее и пригласишь других: «Смотрите, какую любовь дал нам Отец!» Цель этой любви состоит в том, чтобы нам называться и быть детьми Божьими. Если мы спросим, когда имела любовь Отца эту цель, когда эта цель стояла перед любовью Отца, тогда нам придется снова возвратиться в протекшую вечность. Прежде чем возникли горы, моря, земля и весь мир, Небесный Отец был занят всеми теми, которые некогда должны были сделаться участниками Его славы. Мы читаем об удивительном совете, о состоявшемся предведении и неисследимой благодати (Деян. 2, 23; 4, 28; 2 Тим. 1, 9), которые заняли ради нас сердце Божие прежде вековых времен (Ефес. 1, 4). Мы во Христе избраны раньше создания мира, и цель этого избрания — усыновить нас Богу через Иисуса Христа, по благоволению Его (Римл. 8, 29). Любовь Его горела во Христе, и Он хотел быть нашим Отцом, желая иметь в лице нас Своих истинных детей. Подойди сюда, чадо Божие! Взгляни в сердце Отца в прошедшей вечности и удивляйся!
Не есть ли это нечто высокое, превосходящее всякое понимание? Подумай только одно мгновение о том, что Он не остановился тогда перед ангелами, не совершил Своего избрания среди них, но прошел мимо них и направил Свои взоры любви на нас! В Слове Божьем ясно написано: «Ибо не ангелов восприемлет Он, но восприемлет семя Авраамово» (Евр. 2, 16). И еще раз сказано: «Ибо кому когда из ангелов сказал Бог: «Ты сын Мой» (Евр. 1, 5). По отношению же к нам это было Его предопределение и благоволение, чтобы нам называться и быть детьми Божьими. Как это важно и славно, видно из того, что сами ангелы желают проникнуть во все это (1 Петр. 1, 12). Не должны ли мы, которых это касается, остановиться и найти себе время, чтобы осмотреть эту любовь Отца? О, сделайте же это, взгляните назад, всмотритесь глубоко в эту любовь Божью!
Однако Иоанн не задержался у славного прошлого. После того как он насмотрелся на него, он взором своим скользит по потоку протекших бесчисленных тысячелетий, пока не доходит до нас, чтобы здесь снова остановиться и снова смотреть. Но здесь он смотрит уже в наше чудесное настоящее.
Что же видит Иоанн в настоящем и что хочет он, чтобы видели и мы? Здесь Иоанн видит, что Бог уже осуществил Свое великое намерение. «Мы теперь дети Божии», — восклицает он торжествуя. Это не только намерение Божие, чтобы мы так назывались и таковыми были, но это стало истинной действительностью. О, как это делает счастливым Иоанна! И он хочет, чтобы каждое дитя Божие стало так счастливо, поэтому он и говорит здесь: «Смотрите, смотрите!» Существует целый ряд людей, которые говорят: «Это высокомерие — сказать о себе: «Я — чадо Божие». Только в том мире, то есть в загробной жизни, утверждают они, смогут это сказать о себе те, которые войдут в небеса. Однако вы видите тут, что Иоанн, написавший на земле свое прекрасное послание, говорит о себе и о всех тех, которые воистину принадлежат Христу. «Мы теперь», — это значит именно в настоящее время. Слава Богу вовеки, что это так, и мы хотим засвидетельствовать это не только словами, но на деле, назовет ли кто-нибудь это высокомерием или нет. Ведь мы этим скажем только правду, и тем прославится наш Отец и Его любовь, совершившая это.
Не правда ли, какое чудо: Бог, Творец неба и земли «блаженный и единый сильный Царь царствующих и Господь господствующих, единый, имеющий бессмертие, Который обитает в неприступном свете, Которого никто из человеков не видел и видеть не может», — явил нам Свою величайшую любовь (1 Тим. 6, 15-16). Он здесь, на земле, имеет Своих детей. Какое счастье для нас, для тебя, читающего эти строки, и для многих твоих знакомых и незнакомых, если и мы можем причислить себя к ним и, подобно Иоанну, воскликнуть: «Мы теперь дети Божии!»
Но как же это так совершилось? Оно произошло из-за того, что теперь, когда мы стали детьми Божьими, и именно теперь, была дана нам любовь Божья. Мы живем во время дарований Божьих, во время благоприятное, когда Бог, Который есть любовь, дал нам Себя Самого (Иоан. 3, 16; 2 Кор. 6, 2).
Не будем, однако, читать эти слова вникающего в любовь Божью Иоанна так, как их любят переводить: «Смотрите, какую любовь оказал нам Отец», но — «дал нам Отец». Ибо любовь не только совершила над нами и для нас чудное действие, но сама дана нам. Один из дорогих мужей Божиих относительно этого места говорит: «Бог сделал Свою любовь нашей собственностью. Любовь Божия вселена в верующих так, что она является их собственной любовью и становится в них источником Божьей жизни» (Римл. 13, 10). И в силу этого дара верующие воодушевлены любовью, которая подобна любви Божьей и из-за этого воистину имеет притязание на права чада Божия.
Иоанн видит, что Бог не пришел еще к концу с нами. Он говорит: «Еще не открылось, что будем». С детьми Божьими бывает в некотором смысле так же, как со всеми детьми в обычной жизни. «Кто знает, что выйдет из ребенка, кто знает, каким он будет», — недоумевают иногда родители и близкие родственники младенца даже тогда, когда из обстоятельств и расчетов почти можно бы предвидеть, как приблизительно сложится его судьба. Однако насколько с большими ожиданиями могли бы мы так спрашивать относительно каждого новорожденного из детей Божьих? Бог, Чью великую любовь мы видели в прошедшем, Чья любовь та же в настоящее время, имеет неописуемую главную цель для нас, братья и сестры мои. И Он не удержал ее при Себе, Он сообщил нам о цели Своей, о ней написано на многих страницах Его Святой книги. Но дело в том, что мы делаем с Его целью? Открыли, ли мы цель Божью с вами, сделали ли вы цель Его и вашей целью, стремились ли вы всеми силами к ней? Иногда мне хочется плакать о многих из детей Божьих, когда я спрашиваю себя, что будет из них? У них нет никакой цели, они живут бессознательно, они не знают, куда идут.
Однако и у тех, которые узнали свою славную цель, еще не открылось, чем они будут. Все зависит у них от того, будут ли они, как Павел, забывать заднее, простираясь вперед, стремиться к цели, к почести высшего звания Божья во Христе Иисусе» (Фил. 3, 13-14); будут ли они стремиться «приобрести Христа» (ст. 7-8). Если да, то они идут навстречу славе, которая еще никогда не открывалась и над которой еще лежит непроницаемое покрывало, потому что «не видел того глаз, не слышало ухо и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор. 2, 9). Это далеко превзойдет все то, что мы только осмелимся предположить. Продолжайте только непрерывно смотреть на данную вам любовь Отца, она проведет вас через все настоящее к еще не открывшейся славе.
Будем же вместе с Иоанном смотреть и в предлежащую нам будущность.
Иоанн смотрел вперед и видел прежде всего, что некогда все откроется. Что еще не открылось, что еще не обнаружилось и не стало явным, то станет явным. Без сомнения, будет снято невзрачное покрывало, которое еще лежит на нас, так что только очень немного божественной красоты просвечивается через него. Также будет удален тот покров, который позволяет нам видеть блаженную будущность лишь как в сыром тумане, и мы будем видеть все в лучах Вечного Солнца. Тогда посох странника будет сложен, дорожные одежды сняты, и мы придем домой как совершеннолетние наследники Бога и Христа, чтобы овладеть долго хранившимся на небесах для нас наследством вечной любви.
Между тем Апостол, говоря «когда откроется», имел в виду нечто более прекрасное. Он взирает на блаженное упование — блаженную надежду, как сказано в подлиннике, и явление славы великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа (Послание к Титу 2, 13). Этого великого события ожидает с надеждою вся тварь, потому что тогда произойдет откровение сынов Божьих (Римл. 8, 19-21). Перед Апостолом стоит великое торжество, которое будет праздновать вся спасенная Церковь в присутствии сошедшего с небес Господа. Тогда одни из детей Божиих выйдут преображенными из своих могил, чем будут порваны последние узы смерти, державшие их тела; другие же дети Божии, которые будут жить на земле до пришествия Господа, будут изменены в одно мгновение и пройдут мимо смерти и могил. Какая победа и какое ликование будет сопровождать их, когда прозвучат через всю вселенную и через все небеса слова: «Смерть! Где твое жало? Ад! Где твоя победа?» (1 Коринф. 15, 55).
Смотрите, смотрите, говорит Иоанн, также на блаженную будущность, ибо в ней откроется, что будем. Наверное многие слезы, текущие теперь по нашим щекам, при прохождении через пустыню греха, вовсе не проливались бы, а ныне быстро были бы осушены, если бы мы только постоянно взирали на день, когда явится наш Господь и наступит это чудесное время.
Теперь смотрите, о какой славе идет речь. Иоанн видит и говорит, что мы будем подобны Ему. Кому же мы будем подобны? — Тому, Который теперь, как Сын Человеческий, сидит одесную Отца, Который возлюбил нас и омыл от грехов кровью Своею. Можем ли мы постигнуть это, не превосходит ли это все наши понятия? Да, это непостижимо ни человеческому, ни ангельскому разуму. Но все-таки это будет так. Но как же сначала Иоанн сказал нам, что мы еще не знаем, что будем, ибо не открылось. Здесь же он знает и притом очень определенно, говоря, что будем подобны Христу. Нет ли здесь противоречия? Никак. Это действительность. Мы неопровержимо знаем, что будем подобны Сыну Божью, потому что Бог сказал это. Но чего мы не знаем, это то, что именно это означает и заключает в себе; мы не знаем ширины, длины, глубины и высоты этой славы, которая еще не открылась. Все представления наши о ней оказываются недостаточными, чтобы уразуметь ее.
Если мы посмотрим на Сына Божья, подобными Которому мы должны быть, посмотрим, каким Он был после Своего воскресения, тогда мы можем составить себе еще некоторые представления. Однако посмотрим на Него после Его вознесения. Каждый раз, когда Он после того снова являлся к кому-нибудь, Он являлся в большей славе. Диакон Иерусалимской Церкви Стефан видел Его впервые после вознесения одесную Отца, и Он для него столь славен был, что как только взор Стефана остановился на Нем, Стефан уже не видел никого из своих яростных врагов, окружавших его и бросавших в него камнями; не видел Стефан и смерти, которою он должен был умереть. Все исчезло при взгляде на Сына Божия. Еще в гораздо большей славе явился Христос после этого Савлу, когда последний шел в Дамаск мучить верующих. Среди дня Савла осиял Господь таким светом, который превосходил солнечное сияние (Деян. 26, 13). Последствием было величайшее чудо — обращение и возрождение Савла, превращение его из гонителя Христа в великого Апостола. Но Апостол Иоанн видел Христа в гораздо большей славе, чем Стефан и Савл: ему было открыто то, что не видел ни один из живущих на земле. Как можем мы знать, какой будет Христос, когда Он явится и что означает это: «Будем подобны Ему». Но мы можем сегодня остановиться и вместе с Иоанном смотреть, какую любовь дал нам Отец.
Можем ли мы хотя бы только до некоторой степени представить себе то блаженство, что мои и твои глаза, и глаза всех нам знакомых и не знакомых детей Божьих по преображении своем увидят Самого Христа во всей Его славе и величии?! Уже одна мысль о том повергает меня глубоко во прах пред Ним, она делает меня готовым склониться у ног Его и навсегда замереть у них. То, что делают херувимы и серафимы с закрытыми лицами, мы будем делать с открытыми лицами (Исайя 6, 2). Ничто не будет удерживать нас от непосредственного созерцания лица прославленного Христа. Тогда ведь в нас не будет никакого греха, никакого пятна и всего того, что препятствует общению со Христом. Ничто не будет останавливать нас от непосредственного зримого общения со Христом — ни Его святость, ни слава: неизмеримая разница между Христом и нами выровнена, потому что мы будем подобны Ему. Его святость, Его красота и Его слава будут нашими качествами.
Будем же смотреть, вглядываться все глубже в любовь Отца, в образ Сына Его, чтобы уже теперь преображаться в Него от славы в славу. Всякий имеющий сию надежду на Него да очищает себя так, как Он чист (1 Иоан. 3, 3).
📖 И. В. К.