БОЙ ПРИ БАШНЯХ. .
𖤓. .Бой при башнях. .
Кто-то кричал.
Нет, конечно, крики и стоны боли были со всех сторон. Но этот крик. Этот голос Ривэлл узнал сразу — и именно поэтому на секунду перестал дышать. Затем, как и ожидалось, последовал такой знакомый вой, от которого кровь всегда стыла под кожей.
Дождь заливал глаза, хлестал по лицу, забивался в рот. Он промочил одежду насквозь, заставляя ее весить на Ривэлле тяжёлыми тряпками.
Ривэлл вскинул голову.
Его взгляд метнулся вверх, лихорадочно ища источник знакомого воя. Кельмиир сражался высоко над землёй, на самой вершине утёса, там, где камень уже почти сливался с башнями замка. Противник теснил его к краю, но Ривэлл много раз видел вампира в бою. Кель умел драться. Он умел выворачивать бой в свою пользу в самый последний миг, когда враг уже считал себя победителем. Ривэлл был уверен: ещё немного — и противник ошибётся. Откроется. Пропустит удар. И тогда Кельмиир найдёт брешь, уйдёт под чужую руку и вцепится в горло, как хищник в добычу.
Кельмиир сделал шаг назад, к самому краю обрыва. Сердце Ривэлла пропустило удар, когда каблук сапога вампира соскользнул с залитых кровью и дождём камней. Вампир пошатнулся, взмахнул руками, коротко, удивлённо вскрикнул... и рухнул назад.
Вампир падал вниз, к башням замка. Неудачно оступившись, он не успел сгруппироваться в воздухе. Следующее мгновение в памяти Ривэлла разделилось на две части: падение и удар. Всего через пару секунд свободного падения вампир с ужасающей силой ударился спиной о каменную черепицу с таким глухим треском, будто проломил под собой несколько плит сразу. Сильный удар о поверхность вышиб из лёгких весь воздух. Кельмиир захрипел от боли, пытаясь схватить пастью воздух.
А дождь всё утекал. Еще один скользящий рывок, когда мокрая крыша не удержала тело вампира. Скользкая от воды черепица подхватила и поволокла его дальше, к краю.
Кельмиир отчаянными и скованными от боли движениями заскрёб ободранными в кровь когтями по крыше, попытался вцепиться в нее, но мокрая поверхность не держала. Пальцы лишь оставили на черепице кровавые полосы.
Он скатился вниз.
К самому выступу крыши, а потом соскользнул еще ниже. Вниз, где вверх устремлялись застроенные пики небольших башенок.
Ривэлл понял это прежде, чем увидел до конца. Весь воздух вышибло из лёгких. В мгновение он понял, что сейчас произойдёт, но не хотел, отчаянно не хотел этому верить.
Все вокруг замерло и стихло.
Все звуки ушли. Мир исчез.
Больше ничего не имело значения. Всё было неважно. Двигался только Кель. Замедленно, слишком плавно и лениво, будто кто-то издевательски растягивал мгновение.
Кажется, что вот у него так много времени. Беги же, спасай его! Но Ривэлл всё равно не мог ничего сделать. Не мог помочь, не мог спасти. Он просто смотрел, не находя в себе сил даже на крик. Даже на один вздох.
Время отмерло, когда Кельмиир рухнул, спиной напоровшись на острый шпиль башни. Живот пробило насквозь. Окровавленная пика вышла из живота. Во все стороны фонтаном брызнула кровь. Она смешалась с дождём и мгновенно превратилась в тёмные, почти кромешно черные ручьи.
Кажется, Ривэлл тоже кричал. Он не слышал себя. Не слышал своих криков с нотами мольбы, отчаяния и безысходности. Должно быть, он кричал с такой силой, что у него должно было сорвать горло. Ничего этого он не слышал.
Его окружила оглушительная тишина. Ничего не существовало для него сейчас. Ни боль в плече, ни перемазаная собственной кровью рука, ни хлещущий дождь. Поле битвы исчезло. Исчезли крики, вой, боевые кличи, стоны боли и страдания.
Сейчас был только запах гари, металлический вкус крови на языке, холодные струи дождя и Кельмиир.
Вампир провис, как сломанная кукла, и бездыханным телом откинулся назад.
Кровь, смешиваясь с дождем, стекала, по пальцам срывались тёмные капли.
Ривэлл думал, что он мёртв. Для него всё закончилось бы тут.
Но вдруг Кельмиир содрогнулся. Едва заметно. Ривэлл понял, что Кель ещё жив. Он не видел, не мог слышать этого, но точно знал, что Кель ещё вздохнул. Судорожно и болезненно, как он уже это делал когда-то на памяти Ривэлла. Он должен был вздохнуть резко, с хрипом, захлёбываясь собственной кровью. Из горла у него всегда вырвался болезненный, рваный звук, от которого у Ривэлла каждый раз заледенели пальцы. И сейчас было так же, пускай он был слишком далеко, не слышал его вздоха.
А потом Кельмиир закричал.
Так, как кричат только те, кому действительно больно.
Этот звук прорезал оглушительную тишину, прорезал всё.
Вой прошёл через голову Ривэлла так, будто внутри лопнула натянутая струна. Заставил его очнуться. В этот момент всё ожило. Мир Ривэлла вновь наполнился звоном мечей, треском горящего дерева, врагами. И этим ужасным, кошмарным воем, который заглушал вновь ожившие звуки. Кельмиир кричал так громко, что Ривэлл, не в силах терпеть головную боль, зажмурился и упал на одно колено. Пригибаясь к земле, он хотел спрятаться, исчезнуть, безуспешно пытаясь прижать ладони к ушам и закрыть их, лишь бы не слышать. Не слышать, как может кричать Кельмиир.
Это не помогало. Вой доставал до самых костей, пронзал хребет. Ривэлл убрал руки от ушей. Мир вокруг снова включился с чудовищной жестокостью: звон стали, треск горящего дерева, чей-то воющий приказ, лошадиный визг, крики умирающих. Но всё это было где-то далеко. Всё это больше не касалось его. Не имело значения. Теперь существовал только Кель и этот его крик, превращающий внутри Ривэлла всё живое в ледяную пустоту.
Ривэлл покрепче взял меч и рванулся вперёд.
Похоже, вампирский крик произвёл несгладимый эффект на поле битвы.
Все вокруг смешалось.
На одно короткое мгновение бой словно дал сильную трещину. Она расползалась по земле и быстро поражала всех, кто был в радусе этого звука, от человека к человеку.
Кто-то замер с занесённым мечом, так и не нанеся удар. Кто-то резко обернулся на звук. Несколько лошадей взвились на дыбы и с истеричным визгом шарахнулись в сторону, едва не сбрасывая всадников. Ривэлл чудом ушел из под копыт одной из них и именно в этот момент едва не врезался в мужчину. Тот выронил оружие и схватился за голову, будто пытаясь удержать ее руками. Он корчился, в тщетных попытках зажать себе уши, не дать своей голове взорваться от шума. Какой-то незнакомый на лицо солдат, но со знакомым Ривэллу знаменем, обмотанным на плече, лихорадочно озирался, будто пытался понять, откуда идёт этот звук и почему от него так хочется бежать.
Крик прошёлся над полем, как заточенная коса, ударной волной выкашивая все на своем пути. Его не столько слышали, сколько чувствовали где-то внутри. Он звенел под рёбрами, отдавался в позвоночнике, скрежетал где-то за зубами. Даже те, кто никогда раньше не сталкивался с вампирами и не слышал их предсмертного воя, поняли: произошло что-то неправильное.
Всего за несколько секунд строй развалился. Поле битвы погрязло в хаусе, захлебнулось им. Люди сталкивались, сбивали друг друга, забывали о врагах, отступали, бросали оружие, беспомощно и потерянно озирались, падали в грязь. Кто-то надрывно орал приказы, но голос тонул в общем гуле.
И в этом хаусе статично и целенаправленно двигался только Ривэлл. Онюн почти ничего не видел, не замечал. Для него мир снова сузился до одной точки. До башни, дождя, до Кельмиира.
Ривэлл заехал эфесом меча по зубам какому-то мужчине, и тот рухнул в грязь, даже не успев понять, кто его ударил. Авилор не задержался, чтобы закончить начатое и добить павшего.
К чёрту всё.
Сейчас ничего не имело значения.
Он бежал.
Влажный воздух был пронизан едким дымом, кровью и гарью.
Самый отвратительный запах.
Самое отвратительное ощущение.
Запах, от которого хотелось вывернуть лёгкие наизнанку.
Ривэлл не помнил, как именно он пробился к стенам замка. Вокруг него был лязг мечей, горячая кровь и тяжёлое тело грузного мужчины, которого он пронзил мечом насквозь.
Плевать. Плевать на липкую кровь на руках. Ему нужно было бежать дальше. Бежать как можно быстрее. И Ривэлл бежал.
Он не помнил, как скользил по залитому водой камню. Не помнил, как поскользнулся на чьей-то крови и чудом удержался на ногах. Ривэлл не помнил как бежал вверх по бесконечным переходам и лестницам. Он не помнил как задыхался от усталости и, должно быть, боли в руках.
Он помнил только страх.
Сейчас его не покидал лишь он.
Этот страх и отчаяние гнали его вперёд, как волки, впившиеся в пятки.
Если бы он мог, он бы хотел вскрыть себе кинжалом груди, вырвать их из-под ребер руками, зубами, чем угодно. Но он не мог. Страх сидел глубже, чем кости. Он знал, что все его страхи все равно остались там, глубоко внутри, а после растекались. И всё, что ему оставалось — это бежать быстрее. Поэтому он бежал.
В пару шагов он оказался у окна.
— Кель! — крикнул Ривэлл, перелизая в оконный проем.
Ноги тут же заскользили по мокрой черепице.
Крик Кельмиира оборвался кашлем. Вампир начал захлёбываться собственной кровью.
Ривэлл соскочил к нему и только тогда увидел его по-настоящему. До этого всё происходило слишком далеко. Слишком быстро. А сейчас всё было ближе.
Одежда вокруг раны давно перестала существовать — только тёмные мокрые лоскуты прилипли к коже. Кровь смешивалась с дождём и стекала вниз по камню тонкими струями.
Ривэлл в ужасе взглянул на вампира. Что ему делать сейчас? Как помочь? Как вообще помогают тому, кого пробило насквозь? Ривэлл осторожно положил ладони под Кельмиира, попытался подхватить тело снизу, дать хоть какую-то опору, хоть как-то ослабить давление шпиля, чуть сдвинуть вверх.
Но стоило ему коснуться Келя, как тот взвыл ещё громче. Резко, надломленно, так, будто боль ударила его изнутри и разошлась по всему телу сразу.
Вблизи это ощущалось еще хуже. Перемазанные своей и чужой кровью когти Кельмиира вонзились в руку Ривэлла с такой силой, что вспыхнула дикая, ужасающая боль. Предплечье Ривэлла обожгло как от раскалённого металла. Когти Келя вполне могли достать и до сухожилий.
Ривэлл сжал зубы, чуть не кроша их в пыль, да так, что у него свело челюсть, но терпел. Терпел. Лишь бы сдавить внутри крик боли. Крик отчаяния. Только бы стерпеть, только бы удержаться. Не отдёргивать руку. Только не отдёргивать.
Кель не понимал. Сейчас он просто умирал. Продолжал хрипеть и дёргаться, вцепившись в руку так, будто пытался удержаться не за человека, а за возможность не съехать по шпилю ещё ниже. Ривэлл осторожно сжал его плечо свободной рукой. Он не был уверен, что Кельмиир сейчас может хоть что-то может почувствовать.
Авилор наклонился ближе.
— Кель, — Позвал он.
Но вампир продолжал вырваться. Он извивался, как загнанное животное. Болезненно хрипел, как хрипят мертвецы. Кровь текла с тела и стекала на руки Ривэлла, заливая теперь и его, горячая и скользкая.
Ривэлл был в ужасе.
— Кель! — Он попытался позвать вампира еще раз, но уже громче.
Кельмиир вздрогнул и резко повернул голову. В тот же миг когти вонзились в руку Ривэлла еще сильнее. Боль пронзила до локтей, и он чуть не заорал. Но в следующее мгновение его охватил страх иного рода. Он помнил, что Кельмиир... Что все вампиры, умирая, сходят с ума. Они теряют рассудок, приходят в ярость. Не от злости — от боли. От ужаса. От инстинкта. От того, что смерть ломает в них всё человеческое и оставляет только голодный, сломанный рефлекс.
Там, внизу, Ривэлл почему-то не подумал, что останется с Кельмииром один на один. Что сейчас Кельмиир может его не узнать. Интересно, ударит ли его Кель? Вцепится ли ему в глотку и разорвёт ему живот? Может, окончательно убьёт?
Кажется, Ривэллу было почти все равно. Просто стоять и смотреть он точно не мог
— Ривэлл... — позвал его Кель.
Эти слова звучали вполне осознанно.
— Не смотри на меня... — прохрипел он, почти умоляюще — Не запоминай меня таким.
— Кельмиир, пожалуйста. Это я. Мы уйдём.
— Ривэлл... — Хрипел Кельмиир громче, чем говорил обычно. Будто бы он боялся, что Ривэлл его не услышит. — Я умираю. Я умру сейчас... Ривэлл, мне больно... мне больно. Я больше не могу.
Слезы катились по лицу вампира. Или это были капли воды, Ривэлл разобрать не мог.
— Я... — растерянно выдохнул Ривэлл, чувствуя, как внутри всё рушится.
Никогда прежде он не был так напуган перед Кельмииром, как сейчас. Никогда. Никогда он не был в таком отчаянии. Потому что раньше Кельмиир не был в таком бреду. Он бормотал сбивчиво и сумбурно, говоря не впопад, и хрипел от ужасающей боли.
Нет. Он не хотел ощутить смерть ещё одного на своих руках. Не хотел смерти... еще одного... Друга?
— Я спасу тебя. — выдохнул Ривэлл, не особо понимая, какие слова произносит. — Мне только нужно вытащить тебя отсюда.
Он сам не понял, когда начал двигаться. Будто бы если делать что-то руками, можно и не думать.
Ривэлл осторожно подался ближе и просунул одну руку Кельмииру под плечи, стараясь не смотреть ниже груди. Не смотреть туда, где каменный шпиль исчезал внутри тела. Сердце стучало как бешенное и Ривэлл попытался глубоко вдохнуть. Чуть помедлив, он потянул вверх. Совсем немного. Даже не пытаясь выдернуть, нет, только лишь ослабить давление. Хоть чуть-чуть приподнять. Дать возможность вдохнуть.
Глаза Кельмиира померкли от боли. Он закричал, но не так, как раньше. Этот звук был короче, тише. Тело вампира выгнулось дугой. Когти ещё сильнее впились в руку Ривэлла. Горячая кровь потекла по запястью, смешиваясь с дождевой водой.
Стоило телу сдвинуться и Кельмиир начал захлебываттся воздухом, сорвался в хрип. Его руки задрожали. Из горла вырвался звук, будто внутри что-то ломалось.
— Добей меня. — Прохрипел Кельмиир.
У Ривэлла оборвалось сердце.
— Нет. — вырвалось у него само собой.
— Ривэлл, — Позвал его Кель.
Вампир поднял руку и очень неуклюже, скованным движением, почти без сил, коснулся его щеки. Кровь размазалась по коже, пачкая лицо Ривэлла. Если там еще было что испачкать. Ривэлл замер, скованный страхом. Он боялся, что Кельмиир сейчас оторвет ему голову. Боялся даже дышать.
Он ждал, когда Кельмиир перестанет хватать ртом воздух, судорожно вздохнёт.
— Пожалуйста... — Выдохнул вампир.
У Ривэлла заледенела кровь.
В памяти мгновенно вспыхнуло всё, что он когда-либо слышал о вампирах. То, что рассказывал ему Кельмиир.
"Вампиры никогда не молят о пощаде! Никогда."
Но сейчас Кель просил.
И от этого было нестерпимо больно, будто у Ривэлла открылись новые раны.
А потом воспоминания разрезал голос Кельмиира в настоящем.
— Ривэлл, — снова позвал он, почти шёпотом, почти без сил. — Пожалуйста, добей... меня.
Ривэлл смотрел на Кельмиира и боялся опустить взгляд ниже. Боялся увидеть шпиль, вонзившийся в тело вампира. Боялся увидеть, насколько всё плохо. Увидеть тот кошмар, который сотворился с телом Кельмиира. Боялся, что если посмотрит, то уже не сможет продолжать повторять себе, что ещё можно что-то исправить. Поэтому Ривэлл смотрел Келю в лицо. В широко распахнутые глаза, мутневшие от невероятной боли. На дрожащие губы. На каждое движение, в котором ещё оставалась жизнь. На отражение боли, от которой у него у самого сводило желудок.
Губы Ривэлла задрожали.
Кельмиир умирал на его руках, и... И Ривэлл вполне мог с ним попрощаться. Впервые за свою жизнь. Он хотел сказать так много, мог бы сказать, но... Он не находил слов. Никаких. Слова будто застревали в горле, сдавленные болью, страхом и всепоглощающей печатью.
— Прости меня. — произнёс Ривэлл самое бесполезное, что только мог.
В глазах Кельмиира мелькнуло что-то похожее на осознание. Слабый огонек, но вампир так и не смог сфокусировать взгляд на мужчине. Ривэлл склонился к нему в спонтанном жесте и бессознательно коснулся в смазанном поцелуе его лба. Это не было похоже на поцелуй. Не было нежностью. Лишь обещанием.
— Прости. Я не успел. Но я всё ещё с тобой. Я бы никогда...
Риэлл хотел сказать, что он никогда не позволил бы Кельмииру умереть. Пообщать ему сейчас что-то невозможное...
Однако всё, что он мог выдавить, было сдавленным:
— Я бы никогда не оставил тебя одного.
Подхватив тело Кельмиира, Ривэлл бросился по коридорам замка
Written 𝐌𝐀𝐑𝐒𝐇𝐀𝐋 𝑨𝑳𝑻𝑬𝑹. . .