— Блейд —

- Раса: человек.

- Полное имя: Дэниэл Рэйзеркляйн.

- Возраст на момент основных событий сюжета: мертв.

Родился за N веков до изобретения диаписа, в одной из маленьких деревень в лесах Грантерры. Главной особенностью поселения была его изолированность от внешнего мира и вероисповедание, традиций которого, жители строго придерживались из поколения в поколение. Дэниэл стал одним из первых детей, что были зачаты и рождены непосредственно в деревне, а не попали туда в сознательном возрасте с течением тех или иных обстоятельств.

С самого раннего возраста дети были обязаны посещать все обряды, традиционные празднества и богослужения, наравне со взрослыми. Исключение составляли лишь те из них, что были связаны с жертвоприношениями. С целью подготовить психику и умы юных последователей, до 14 лет они отстранялись от части ритуалов и тщательно готовились к полноценному посвящению в ряды служителей. К назначенному возрасту знаний, вложенных в детские головы родителями и общиной, должно было хватать для формирования мировоззрение и убеждений, неразрывно связанных с принятой здесь верой. Именно благодаря такому порядку и достигалось невероятное единство взглядов среди жителей поселения.

Дэниэлу предстояло пройти ровно тот же путь к становлению полноценным членом общины, однако его любопытство нарушило привычный порядок вещей. В 10 лет мальчик стал случайным свидетелем приношения маленькой девочки в жертву. Увиденное шокировало психику ребенку, однако никому из взрослых рассказать об этом он не решился. Ровесники же воспринимали рассказанное, как шутку, а дети постарше лишь хихикали и запугивали Дэниэла тем, что если он проболтается, то с ним поступят точно так же.

Шли годы, мальчик стал посещать все обряды официально, а вместе с тем, внутри росли негодование и страх. Не смотря на всю красоту описания Божией справедливости и милосердия, Дэниэл видел вокруг лишь несправедливую жестокость, и обрядные жертвоприношения были не единственным её проявлением. Он часто сталкивался с насмешками в его сторону по поводу странной внешности, дефектов речи или попросту неловко сказанное слово. Наблюдал, как с тем же сталкиваются другие дети, взрослые. Видел, как от болезней умирают ни в чем не повинные люди и как чьи-то обидчики остаются безнаказанными. С малых лет способность видеть несправедливость стала его проклятием.

Религиозное воспитание и окружение так же внесли свою лепту в формирование личности Дэниэла. Согласно вероисповеданию его общины, всем вокруг управлял единый Создатель. Лишь он даровал счастье и вершил правосудие. И второе волновало Даниэла превыше всего остального, ведь, таким образом и вина за все несчастья и несправедливости жизни, тоже лежала на Творце.

«Как можно молиться тому, кто принимает души младенцев в дарование? Как можно верить в добродетель того, на чьих руках столько крови? Как можно благодарить за счастье того, кто сеет несчастным лишь больше горести?»

Чем дольше Дэниэл думал над этим и чем старше становился, тем решительнее было его желание вершить Свою справедливость. Беспорочную. Где всем воздастся по заслугам.

Долгое время эта мысль преследовала его и развивалась, пока, наконец, не переросла в навязчивую идею. Дэниэл никогда и ни с кем не делился ею и даже не предпринимал попыток. Наоборот: он был прилежным богослужителем и усердно трудился во благо общины. В его цели не входило подрывание чужой веры. Он знал о её важности для высоко духовных людей. Разве они виноваты, что их бог тщеславен и жесток? Вовсе нет, ведь они не знают, что может быть иначе. Пока не знают.

Единственной, с кем Дэниэл разговаривал о своих взглядах на веру и мир в целом была Юнима. С ней он познакомился ещё в подростковом возрасте и, на удивление, поладил. Она напоминала ему ту девочку, чью трагическую смерть он увидел в детстве и хотя внешне они едва ли были похожи, эта ассоциации стала основной их взаимоотношений для Даниэла. Она же подталкивала его защищать девушку от всех возможных неприятелей, даже когда сама она о том не просила. В последствие всё это породило их привязанность друг к другу. Дэниэл часто размышлял на счёт религии в её присутствии и она поддерживала разговор. В её глазах все размышления парня были гипотетическими теориями, дискуссии о которых она находила занимательными, на фоне рутинной жизни в общине. Для Дэниэла же, всё обсуждаемое было скорее планом на ближайшее будущее.

После долгих рассуждений он, наконец, пришел к выводу, что единственным способом стать ближе к Божеству, чем к человеку, будет обратиться варуллом. В их существовании не было ни единого сомнения и даже об их происхождении были известны некоторые подробности, пусть местами и не точные. Загвоздка была лишь в том, что никто и никогда не становился варуллом нарочно и потому Дэниэлу предстояло изобрести способ самостоятельно.

В следующие несколько лет он активно изучает всю литературу, связанную с варуллами, их историей, обычаями, а так да обрядами, связанными с ними каким-либо образом. В своих поисках он доходит и до книг с древними проклятиями, и до оккультизма, и даже до давно забытых пророчеств. Знания накапливаются в его голове, сведения из разных источников собираются, словно пазлы, друг с другом, пока, наконец, картинка не становится целостной. Даже одной гипотетической возможности осуществления своего безумного плана хватило, чтобы окончательно затмить разум Дэниэла.

Первое время после обнаружения ответа он сомневался: обряд, который ему предстояло совершить, был связан с человеческими жертвами и при этом имел весьма сомнительный шанс на успех. Рассудок и слепое желание боролись Дэниэле. Он стал ещё более тихим и отстранённым, чем прежде. Спустя несколько недель мучительных споров с самим собой он решается рассказать о своем открытии Юниме. Сперва осторожно, намеками, как делал ранее, однако уже на середине рассказа чувства берут над ним верх и он, не обращая внимания на реакцию девушки, с диким увлечением рассказывает ей о жертвоприношении семерых людей во всех необходимых, на его взгляд, подробностях. По завершении рассказа Дэниэл ожидал услышать мысли своей подруги по этому поводу, однако в этот раз он застал лишь выражение ужаса на её лице. Он чувствует себя преданным и обманутым, ведь как может та, кому он подарил свое доверие и доброту, так просто отказаться от него и его идей. Этот разговор становится переломным для Дэниэла.

Ещё несколько недель ушло на то, чтобы спланировать каждое убийство. Его поселение совсем небольшое, каждый человек на счету. Нужно было действовать быстро и, вместе с тем, незаметно, чтобы завершить начатое прежде чем его раскроют. Самым простым вариантом будет подстроить несчастный случай. Ещё лучше, если несчастье произойдет вдали от общины: на охоте, рыбалке, у водоема. Времени, которое уйдет у местных на поиски пропавшего будет достаточно, если действовать быстро. А пока жители будут заняты поисками одних, можно увести ещё кого-то прямо у них из-под носа и те даже ухом не поведут.

План был готов и Дэниэл наконец "ожил" в глазах окружающих. Стал разговорчив, спокоен и даже почти счастлив. Церковные служители тот час назвали это чудом, волшебным исцелением от недуга души, которое юноша заслужил усердно трудясь во имя Всевышнего. Дэниэл с этим соглашался: его собственное счастье и вправду было первым подарком, которым он одарил этот мир, в качестве нового бога. И только Юниму пугали произошедшие с ним изменения.

Всё задуманное им осуществлялось быстро и без каких-либо помарок. Столь гладкое течение обстоятельств лишь разжигало в Дэниэле веру в праведность его деяний. Если первое убийство далось ему непросто и ещё вызывало в глубине души отторжение, то к последним этот процесс превратился в данность, выполняемую с некоторым трепетом.

Финальной и, вместе с тем, самой сложной частью ритуала было объединение душ семи убитых людей и самого Дэниэла в одну. Именно такого количества, согласно расчетам, было бы достаточно, чтобы получившаяся "душа" смогла сравниться по силе с душами варуллов. После этого Дэниэлу предстояло убить себя, чтобы избавить своё новое духовное тело от оков физического.

Даже на этом этапе не возникло никаких сложностей, о которых предполагал Дэниэл. У него получилось извлечь и объединить души воедино, но стоило ему самому соприкоснуться с ней, как ужасающая боль пронзила всё его тело. Словно вся его плоть, кровь и даже мысли разом окатили кипятком. В его голове смешались крики и голоса неизвестных ему людей. Разум заполнили знания, воспоминания и думы незнакомых ему людей и это было совсем не то, что Дэниэл ожидал или хотел бы услышать. Всё это оказалось настолько невыносимым, что пронзая себя ритуальным клинком он думал совсем не о том, как станет всемогущим, а о том, чтобы поскорее закончить всё это. Так, за считанные секунды, он окончательно лишился рассудка и даже возможности говорить. Его мечта сбылась и она же обратила его человекоподобным животным, не способным ни к мыслям, ни к чувствам. Единственное слово, которое он бормотал почти без остановки: Блейд — его новое имя.

Некоторое время он скитался по лесам, нагоняя страх на жителей поселений, на которые натыкался. Где-то одним видом своего искореженного тела, а где-то зверскими убийствами людей и скота. Слухи об этом разлетелись быстро, в некоторых районах на него и вовсе объявили охоту. Действительно же избавиться от Блейда удалось ведунье, изучавшей варуллов десятилетиями. Благодаря предположению, что "Блейд" — и есть имя варулла, ей удалось подчинить его себе, а позже уничтожить.

Все записи, сделанные Блейдом при жизни, были изъяты ею же. Ритуал, проведенный им, признан запрещённым по всей территории материка, как и все другие попытки превратить смертного в варулла. Нарушение запрета карается смертной казнью.

Родная деревня Дэниэла была уничтожена Блейдом почти полностью. Большей части людей удалось скрыться в чаще лесов, пока разъяренный варулл метался между домами опустевшего поселения. Юнима была убита им же.

Все деяния, совершенные Блейдом после обряда, позже превратились в народные легенды, передававшиеся из поколения в поколение. Всего через несколько сотен лет люди уже не поверят, что столь жестокие сказки имеют реальные корни.