БАЙСИЕВ МУХАДИН МАГОМЕТГЕРИЕВИЧ (1928 г.р.)

Среди ночи меня разбудила мать и попросила выяснить, что за шум слышен в Сауту. Едва я вышел во двор, как у соседнего дома раздался топот. Осторожно выглянув из-за забора, я поймал как раз тот момент, когда один из солдат бросил в окно гранату. Я бегом вернулся обратно, и мы с матерью спрятались в большой картофельной яме.

Подойдя к нашим дверям, красноармейцы попытались выбить ее, но не смогли и, дав пару очередей в окна, ушли.

Утром нас разыскал Мисиров Тета, и, узнав, что в его доме собрались люди, мы с матерью пошли к нему.

У Тета пряталось более полусотни жителей Сауту, в основном женщины, старики, дети, и так как малолетки и грудные дети беспрерывно плакали, нас вскоре нашли.

Это было на следующее утро. В дом зашли солдаты и попытались выгнать людей на улицу. Когда это. не получилось, они вышли и с улицы бросили в переднюю комнату гранату. Не могу сказать, скольких убило этим взрывом, сам я был оглушен и ранен в правую руку.

Мисиров Ахмат, сын Зейтуна (в Сауту жили два Ахмата из рода Мисировых), видя, что оставаться нельзя, закричал, чтобы выходили женщины и дети - их, мол, солдаты не тронут. Люди сгрудились у выхода, а мы - шестеро подростков - разобрав кладку, сквозь дыру выбрались из дома и убежали к Мисирову Шикау.

Здесь от солдат пряталось человек 30. В скором времени сюда пришел Мисиров Тета и сообщил, что военные устраивают какое-то собрание для жителей села.

Люди, однако, боялись и ни на какое собрание идти не захотели. Пошли три молодые девушки, но и они скоро вернулись в слезах и рассказали, что люди, собравшиеся в доме Тета, уже расстреляны. Все, включая грудных детей, - всего около 60 человек.

Боясь дальнейшего, мы шестеро ушли в глубь строений усадьбы Шикау и спрятались в одном из сараев, обложившись кизяком.

В течение нескольких дней мы сидели там, без питья, еды и из-за отсутствия воды, пили мочу.

В конце концов, на 6-7-й день я через дымовое отверстие вылез на крышу. Село сгорело - не все, конечно, но значительная часть домов. Развалины их еще чадили.

В соседнем дворе, с другой стороны склона, копошился солдат. Кажется, я успел спрятаться, когда он посмотрел в мою сторону. Как потом выяснилось, красноармейцы остаток дней, проведенных в Сауту после расстрелов, посвятили мародерству. Вспомнить все, что было вывезено из Сауту, я, конечно, не могу, я этого и не знал никогда, однако могу сказать, что у нас лома забрали все ткани - большой сундук; у Мисирова Цуа вообще всю саклю вычистили, скотина тоже вся пропала.

Вечером солдаты начали сжигать оставшиеся дома. Дождавшись ночи, мы и другие жители села - всего человек 30 - бежали в горы - в местечко Зына Дорбун баши. На следующее утро двинулись еще дальше, а я, отдельно от всех, пошел в Дурмет, где, по моим предположениям, должны были собраться люди нашего рода. Мы прятались в горах около недели и вернулись в село только после ухода частей Красной Армии из ущелья.

Что касается причин всего этого, то я лично сказать ничего не могу. Конечно, были и дезертиры, были и те, кого называли бандитами, - сам я считаю, что они таковыми не являлись. Но их было не так уж и много, а уж про их нападения на армейские подразделения и говорить не стоит - не было такого...

До описанных событий все они сидели тихо, как мыши, а простые жители сел всем, чем могли, помогали солдатам - во всяком случае ни в хлебе, ни в айране никто из проходивших отказа не получал.