Автограф Могильного

Короткая армейская история из книги «Кристальные люди»

В сентябре 1988-го я впервые за 15 месяцев смог попасть на хоккей. После девяти школьных лет, проведенных на трибуне ледового дворца «Кристалл», после тысячи часов, просиженных у телевизора, после десятка сломанных клюшек, разбитой переносицы и операции на мениске, сделанной мне в Иванове, после года учебы в Москве, где мне все равно было, кто с кем и когда играет, да пусть даже «Крылья» с «Автомобилистом» в Сетуни (автобус, метро с пересадкой, электричка от Белорусского вокзала, полтора часа одной дороги – но лишь бы увидеть), – после всего этого я остался без любимого хоккея, хотя горьковский дворец спорта был совсем рядом.

Вот он, через дорогу от нашей воинской части. Молодым увольнительные полагались редко, и на лед мы выходили только с ломом в руках. «Хоккей? Будет вам сегодня хоккей – от ворот и до ворот», – это была самая удачная шутка ротного. Территория, которую должна была защищать от снега, льда и грязи наша вторая рота, начиналась у ворот КПП, а заканчивалась у ворот автопарка.

В армии я чистил свинарник, ходил на сенокос, копал контрольно-следовую полосу, выносил со склада доски и продукты для прапорщиков, грузил коробки на макаронной фабрике, и вот однажды моя срочная служба потребовалась горьковскому дворцу спорта. Нужно было спешно разобрать после концерта сцену, так как на следующий день в город приезжал ЦСКА. Самый настоящий и самый непобедимый. Тихоновский. 14 олимпийских чемпионов Калгари в составе. В награду за ударную работу наша рота получила билеты на хоккей. Нет, не так – надо проорать от счастья капслоком: НА ХОККЕЙ!

Сослуживцам были непонятны мои скороговорочные заклинания. Макаров – Ларионов – Крутов. Хомутов – Быков – Каменский. Давыдов, Костичкин, Зыбин, Вязьмикин, Васильев. Буре, Федоров и Могильный, еще разведенные по разным тройкам.

Великий ЦСКА буднично разгромил горьковское «Торпедо» со счетом 9:2 (пять шайб забросили защитники: по две – Кравчук и Фетисов, еще одну – Касатонов), и я, чувствуя себя настоящим военным корреспондентом, бродил около раздевалки армейцев. Первым из ее дверей вышел Александр Могильный. Я горячо и, как казалось, убедительно объяснил ему, что перед ним не просто солдат, а будущий спортивный журналист. Расспросил про игру, сказал, что весной 1989-го вернусь в Москву и обязательно возьму у него большое интервью. Могильный кивнул: «Возвращайся, конечно» – и черканул свою фамилию с 19-м номером в придачу на удостоверении «За отличие в службе» – единственном варианте для автографа, найденном в кармане парадного кителя.

За два года в армии я пропустил все. Ножевой, на тоненького (6:5, 5:6, 5:6) финал Кубка Канады, где дебютировал Анатолий Федотов – первый коренной саратовец в хоккейной сборной СССР. Ничего не видел по телевизору – ни победы в олимпийском Калгари, ни золотого гола Юрия Савичева на Олимпиаде в Сеуле, ни финала с голландцами на чемпионате Европы по футболу. Не мог видеть и того, как молодежная сборная СССР с главным тренером Робертом Черенковым и первой тройкой Буре – Федоров – Могильный разорвала канадцев в январе 1989-го на чемпионате мира в Анкоридже – 7:2.

Весной я вышел на дембель, ЦСКА завоевал свои последние в ХХ веке золотые медали чемпионата страны, а Могильный сбежал из расположения первой сборной после чемпионата мира, прошедшего в Швеции. В Стокгольме он, конечно, не остался, попросил политического убежища в США и вскоре заключил контракт с «Баффало Сэйбрз».

«Могила уже в Анкоридже мог сбежать, – скажет мне Роберт Дмитриевич, к которому я приеду на подмосковную дачу, когда засяду за эту книгу. – Я читал потом его интервью. Он говорил, что мог, но не хотел Батю подводить. Меня то есть».

Я захожу на YouTube и включаю запись матча от 4 января 1989 года. На 21-й минуте Могильный забрасывает первую шайбу, потом вторую, третью, комментаторы телеканала CBS в ужасе, по экрану ползет устрашающий титр «Правда ли, что Могильный – лучший молодой игрок мира прямо сейчас?». Канадцев добивает Сергей Федоров, сирена, наши бросают клюшки и краги, кувыркаются на льду, а потом слетаются воробьиной стаей к скамейке запасных – качать Черенкова. И снова на лед, в объятия, крупный план Могильного, еще один крупный план, вери вери гуд совьет тим, Могилны зе грейт.

Могильный – самый недооцененный в России хоккеист 1990-х. Почти никогда не дает интервью.