Наполеон вас кинет. Обязательно кинет!

Я шёл вдоль стихийного, импровизированного рыночка, в каждом городе есть что-то подобное. Грибники, огородники, бабушки с самостоятельно связанными шерстяными носками. Только здесь вместо бодрой репы, тёплых колючих огурцов и сияющей, как кагор, красной смородины, — продавали невероятные вещи.

Ржавые ядра, истончившиеся от коррозии штыки, круглые пули из поседевшего свинца. Поджарые, загорелые до костей продавцы сидели на складных стульчиках или просто на корточках и поправляли рукописные ценники. 500 руб. 800. «За всё 1 т. р.»

Это был не сон, не глюк. Всё происходило в реальности. Август. Я приехал в Смоленск, на реконструкцию. За моей спиной, на Валутиной горе, бахали пушки, развевались знамёна с монограммой Наполеона, шла в атаку польская кавалерия. Наши как вкопанные стояли в каре и отбивались. «Пли!» — раздавался треск, из ружей вылетали оранжевые струи огня. Кавалерия откатывалась, наши перезаряжались, Пороховой дым внезапно возникал, а потом стоял почти неподвижно, как десятки серых стогов.

Август, снова август — и снова эти фанаты Наполеона* объясняют нам, что мы тогда, в 1812-м, всё неправильно делали.

Ну-ну.

Я купил у одного продавца пистолетный кремень и две ружейных пули. У другого (это была весёлая девушка лет сорока) купил десятифунтовое ядро, русский штык и французскую пряжку с номером полка. Леса и поля смоленщины выносят всё это наружу год за годом, как голубику или грибы.

А ещё с реконструкции я привёз кучу книг — сборники документов, мемуары. И у меня снесло крышу от этого чтения.

…Наши в ноябре 1812 года гонят всю эту наполеоновскую шпану на запад, входят в опустошённое село. Церковь сожжена. Колокола упали и расплавились. На каменных ступенях храма – застывшая лужа из стекавшего по ступеням металла. Иней покрывает холодную сверкающую бронзу.

Наполеон указывает своей короткой ручонкой на Смоленск — «Он ваш по праву, храбрые поляки!» Те идут в атаку, визжа от радости.

Израненного русского генерала тащат к Наполеону. Наполеон:

— Напишите своему Императору и передайте, что я хочу мира!

— Я не сделаю этого, сир! – отвечает генерал.

…Кто-нибудь может мне объяснить, чем Наполеон отличается от Гитлера? И в сумасшедшей своей гордыне, и в катастрофическом поражении от русских? Ничем не отличается. А почему у нас поклонников австрийского людоеда сажают за воспевание, а поклонников корсиканского людоеда — нет? Это другое, да?

Продолжаем. Смоленск горит, горит несколько дней подряд. В пламени пожара видны солдаты «великой армии» — чем они заняты? Они раскапывают могилы. Вытаскивают из дубовых гробов-колод покойников и обирают их. А пустые гробы хозяйственные солдатики используют повторно — в качестве кормушек для своих лошадей.

Что, что там говорят наши поклонники Наполеона — «он хотел отменить крепостное право в России»? Вы серьёзно? А Гитлер? Ну да, тот хотел отменить колхозы. Ага. Прекрасно.

А вот теперь — в этом рассказе — снова наступает поздняя осень 1812 года. Теряя отмороженные конечности, солдатики «великой армии» бегут обратно. Послушаем, ну, например, вот этого персонажа.

Виконт де Пюибюск, военный комиссар Смоленска:

«Прибывшие солдаты закутаны иные в шубы мужские и женские, иные в салопы или в шерстяные и шёлковые материи, головы и ноги обёрнуты платками и тряпками. Лица чёрные, закоптелые; глаза красные, впалые, словом, нет в них и подобия солдат, а более похожи на людей, убежавших из сумасшедшего дома. Изнурённые от голода и стужи, они падают на дороге и умирают, и никто из товарищей не протянет им руку помощи».

Вы скажете, я злорадствую? Да, я злорадствую. Кстати говоря, этот виконт с дурацкой фамилией выжил. Его (вместе с сыном) 18 ноября поймали казаки и подарили атаману Платову.

И мы же не забываем, что армия нашествия не состояла только из французов? Весь Евросоюз к нам в Империю ввалился.

Обмороженные, издыхающие от голода, отступавшие рвались к Смоленску — им обещали еду и спасение. Аккуратно укладываем вишенку на торт (торт «Наполеон», разумеется), цитируем виконта де Пюибюска: «Эту злосчастную армию было приказано не впускать в город. Опасаясь, что обезумевшие от голода, отчаявшиеся люди просто разграбят то немногое, что удалось собрать, городской гарнизон запер перед ними ворота».

Как говорил незабвенный персонаж фильма «Жмурки»?

 — Вас кинули, Серёжа! Кинули как лохов!

Адресую эту восхитительную цитату отечественным наполеоно- и европофилам. С вами будет то же самое. Заканчивайте с наполеономанией. Гордитесь Россией!

«Ельцин-центр» должен быть разрушен.

*Вообще, увлечение Бонапартом заканчивается плохо. И для целых народов, и для индивидуальных ценителей. Соколов, историк и расчленитель, не даст соврать.

Любимая Империя. Колонка Андрея Санникова

@urallive