Аукцион 

Рейтинг: R

Жанр: Romanc-абсурд, авторский юмор 

Два месяца со дня смерти Волдеморта. 

Поттер забежал к МакГонагалл по пустяковому делу, как говорится, на чашку чая, и неожиданно для себя проговорил с ней допоздна. Хлебосольная и щедрая хозяйка подливала и подливала подлый напиток, а Гарри и не замечал, как запивал практически каждую свою фразу. 

Наконец, вусмерть упившись травяного чаю, он выскочил немало что за полночь и наткнулся в темном коридоре Хогвартса на что-то жесткое, теплое и живое. Это триждыприлагательное взяло его в железные объятия и основательно прижало к себе. 

— А, мистер Поттер, — сказало оно голосом Снейпа. — Гуляем? 

Чай, не ожидавший такого хамства, заволновался в переполненном желудке и попытался вырваться на свободу, напомнив о себе вкусом тимьяна, душицы и земляники. 

— Профессор Снейп? — Гарри, боясь потревожить капризную жидкость, замер и, оставаясь прижатым к телу профессора, невольно чувствовал, как бьется чужое сердце. 

— Как все-таки вовремя я на вас наткнулся, — голос Снейпа мгновенно опутал его томно-бархатной сетью, заставляя вслушиваться в неизвестные до сего момента интонации и обонять никогда прежде не исходившие от профессора пары алкоголя. 

— ??? 

— Все, знаете, Поттер, времени не было поздравить вас с блистательной победой, — и Снейп закрыл вербальную часть поздравления бесцеремонным захватом юношеских губ. Он целовал его страстно, взасос, запоем, лишая воздуха, разгоняя сонную кровь, заставляя скакать ее галопом по венам, оживляя и вдохновляя скучающее сердце. Руки профессора нагло залезли в джинсы, чуть-чуть помешкав, передислоцировались под боксеры и начали такое вытворять с его ягодицами, что Поттера зашатало, а чай практически нашел дорогу наверх, к свободе. 

Внутри Гарри начало зарождаться доселе незнакомое ему чувство, огромное и жаркое. Оно возникло в районе сердца, огненной волной ударило в губы, желудок и пошло дальше, ширясь и разливаясь. 

Но внезапно все закончилось. Руки оставили мгновенно заскучавшие ягодицы, губы вернули на место, правда, изрядно опухшими. 

— Поздравляю, Поттер, — и профессор растворился в сумраке ночного Хогвартса, оставив чувство легкой недосказанности, неопределенности, неудовлетворенности и еще черте какие чувства, названия которых Гарри не знал, но хотел узнать. 

*** 

С этого счастливого момента прошла неделя, за которую Поттер спал раза четыре и ел раза два. 

Все остальное время он рассматривал в зеркало себя, свои губы, свои мускулы, свои… (не важно)… или пытался повторить манипуляции профессорских пальцев на своей заднице. Но, как ни крути, один он не справлялся — должного эффекта достичь не удавалось. Пришло время определиться в своих желаниях. 

— Мне нужен Снейп. — Свершилось. — Совершенно необходим. Я должен его заполучить! Как?... Е-мое!... Он же был пьян… А если это был один из способов поиздеваться надо мной? Или пари? Или Империус?... Хотя не представляю, кто мог наложить на Снейпа Империус, разве что самоубийца... Пойти к нему?.. Что я ему скажу?... 

— «Здравствуйте, профессор. Не могли бы вы поцеловать меня взасос?..» Минимум, Ступефай, — это если был Империус. 

— «Не могли бы вы положить ваши руки мне на задницу?..» Круциатус, и думать нечего. 

— «Не могли бы вы...» Не-ет. Это — Авада, при любом раскладе. 

— Надо что-то делать с этим безумием, — Гарри схватился за голову. — Я не могу так больше. Не могу, не могу, не могу, не могу... 

Ему вдруг захотелось почувствовать себя ребенком, и он, дав выход эмоциям, заорал, затопал ногами и замолотил по воздуху руками. 

— Я хочу его, хочу, хочу, хочу-у... — прислушался к себе. — Уф, кажется, полегчало. 

Он замер. Перед его взглядом быстро пронеслась очень заинтересовавшая его картинка. 

— Да нет… Ерунда… Бред… — Он прокрутил ее еще раз. — Да ну, полная х… А впрочем, может получиться. Он считает меня идиотом и… Может сработать. Конечно, сработает. Я идио… черт. Я гений! Только не передумать! 

Поттер кинулся к столу. Наспех набросал что-то на листе пергамента, ткнул пальцем в Хедвиг, дремавшую возле чашки с совиным печеньем, сунул ей в клюв послание и выпихнул бедную птицу в окно. 

*** 

На другой день весь магический мир, открыв воскресный выпуск «Пророка», узрел: 

«Сенсация! 

Участвуйте в благотворительном аукционе! Все собранные средства будут переведены для нужд больницы Святого Мунго. 

Главный приз — любовь героя магического мира Гарри Поттера! 

К участию допускаются: чистокровные маги сорока лет, высокие, худые, черноволосые и черноглазые, с большим породистым носом и склочным характером. 

Предпочтение будет отдано магам, хорошо разбирающимся в зельях». 

Сначала магический мир изумленно пялился на первую полосу, потом кинулся смотреть в календарь, не первое ли апреля внезапно наступило. Увидев, что еще только февраль, волшебники бросали «Пророк» в камин со словами: 

— Что за дурацкие шутки? 

— Я покажу этому герою, как издеваться над честными магами! 

— Выдрать несносного мальчишку! 

И т. д. 

*** 

Через два часа после рассылки «Пророка» Поттер слышит аппарационные хлопки в гостиной. 

— Ну, скажите мне, за каким Мерлином я разрешил аппарацию у себя в доме? — он начинает лихорадочно бегать по кухне, пытаясь создать на ней хотя бы видимость порядка, хотя бы найти чай или кофе, кусок торта, хлеба, колбасы — хоть что-нибудь. Среди беготни слышно тихое бормотание: — А Снейп никогда... ...и в голову не придет... вот только… быстро разберется... 

Ничего не найдя и разбив последнюю чашку, Поттер обреченно вздыхает и, готовый ко всему, направляется встречать друзей. Теперь уже — чету Уизли. 

— Привет, Рон. Привет, Герми. Чай? 

— Гарри, что происходит? — правильно, Гермиона. Зачем здороваться, когда можно сразу перейти к делу? 

— Кофе? 

— Что за гадость в «Пророке»? — это уже непосредственно по делу. 

— Мартини? 

— Гарри, у тебя нет мартини. У тебя даже огневиски не водится. — Рон решает вмешаться в разговор. Его уши приятно розовеют, что говорит о долгом и безудержном веселье их хозяина. Гад! 

— Может, хотя бы присядете? 

Гермиона одним движением сворачивает «Пророк» в трубочку, и, решительно сократив расстояние между ними, пребольно бьет Гарри по плечу. 

— Ты хоть понимаешь, насколько рискуешь своей задницей? — приступ хохота сгибает Рона пополам. 

— Я ничем не рискую. — Поттер сцепляет руки за спиной, что бы не поддаться искушению — не вырвать «Пророк», не шарахнуть Обливайтом. 

— Как по-твоему, сколько человек может прийти на этот, даже страшно произнести, аукцион? 

— Один. 

— Ты в своем уме? 

— Придет только Снейп. Я наложил заклятие на заметку. Все, кто прочитает ее, решат, что это дурацкий розыгрыш, и выкинут газету в огонь. Все, кроме Снейпа. 

— Тогда для друзей надо было отдельно накладывать отводящее заклятие. 

Гарри решает промолчать. Не объяснять же, что он забыл и само-то слово «друзья». 

— Ты написал заметку для Снейпа? 

— Да. Я хочу его видеть. 

— Сходи в Хогвартс. 

— Я был там неделю назад. 

— И что? 

— Хочу видеть. 

— Гарри, сходи в Хогвартс. 

— Я был там неделю назад. 

— Гарри Поттер! Объясни нам, что происходит! — Интонации Молли Уизли призрачной тенью повисают в воздухе. Взгляд Гарри становится мрачен и подозрителен. 

— Герми, оставь его, — Рон вступается за друга. — Не видишь — он влюблен. 

— Я вижу. — Гермиона невольно скашивает глаза на гостиную, заваленную обломками того, что еще совсем недавно составляло дорогой и стильный интерьер. 

Очевидно, что Поттер не контролирует себя, и под разрушение попадает все, чего он касается. — Но еще я вижу, чем это может закончиться. 

— Чем же? — желание остаться одному появляется у Гарри внезапно и становится нестерпимым. 

— Ты попадешь в руки какого-нибудь прохвоста. 

— Ерунда. Ты забыла, я один из величайших магов столетия. Мои заклятия сильны, необратимы, и их нельзя обойти. 

— Даже не знаю, Гарри. Мне эта затея кажется очень опасной. Откажись, пока не поздно. 

Гарри угрюмо смотрит на подругу. 

— Лучше помогите мне. 

— Это само собой. Не стоять же в стороне, когда твой лучший друг... а, извини, забыла — величайший маг столетия — вот так, в одну минуту, решает угробить свою жизнь из-за собственного малодушия. Я присмотрю за тобой. Что нужно делать? 

— Мне нужно помещение. 

— Сделаем. Еще что-нибудь? 

— Возьмите организацию аукциона на себя и оставьте меня в покое! Я не хочу ничего знать, не хочу никого видеть. Просто сообщите место и время. 

— Договорились. — Гермиона неожиданно обнимает его за шею и чмокает в щеку. — Удачи. 

Через два дня Поттер получает уведомление от четы Уизли. Торопливо срывает с пергамента печать и нервно хмыкает. Назад пути нет — место и время аукциона определены. 

*** 

Гарри нервно бегал по комнате для ожидающих при министерском зале заседаний Отдела тайн, где по рабочим дням вершил правосудие Визингамот, рассматривая дела Пожирателей, а по выходным простые маги (ну, не совсем простые) получали его в полное свое распоряжение для воплощения собственных причуд. Разумеется, за весьма скромную плату. 

Гарри в волнении вытирал потные ладони о штанины, предвкушая развязку своей аферы. Он уже чувствовал руки Снейпа, губы Снейпа и... и дальше его фантазии шли так далеко, как позволяли его неопытность, неподготовленность, юношеская пылкость и модное пособие для магов, начинающих практиковать тантрический секс в ритуалах с магическими существами. 

Он услышал усиленный Сонорусом голос Рона: 

— Господа, приступим. 

«Господа???» 

— Главный и единственный лот нашего благотворительного аукциона! Герой магического мира!! Га-арри!! По-отте-ер!!! 

Герой магического мира шагнул в ослепительно яркое пространство своего счастья. После нескольких секунды вынужденной адаптации его глазам предстала картина, написанная исключительно черным и бледным. На ее фоне ярким пятном полыхала шевелюра Рона. 

Первая реакция: 

— Лучше бы я ослеп. 

После усвоения увиденного и переваривания деталей — вторая реакция: 

— Чтоб я сдох! 

Его окружал зал, заполненный Снейпами до отказа. Все стулья были заняты Снейпами. Снейпы были везде. Маленькие и большие, худые и толстые, молодые и старые, лысые и бородатые. И все они были Снейпами. Без сомнения. Поттер пошатнулся. Его губы непроизвольно шевельнулись: 

— Воды, — из десятка палочек на него где брызнула, где фонтаном окатила, а где и брандспойтной струей, почти сбивая с ног, ударила холодная вода. В секунду он вымок до нитки, с боксеров по ногам потекла вода. Отрезвило. Падать в обморок расхотелось, правда, стало немного прохладно. 

Гарри стиснул зубы. 

«Ну и к черту все. Вернее, всех. Всех Снейпов. Скопом». 

Он встал в позу, которую репетировал перед зеркалом весь вечер. Гордо вскинул голову. Сверкнул зелеными глазами. (Вот она — краса и гордость Гриффиндора, несгибаемая воля героя.) 

Снейпы затихли, во все черные глаза глазея на него. Мокрая одежда облепила тело победителя Волдеморта, бесстыдно демонстрируя все выпуклости, впадинки и упругие округлости. 

И началось! 

— Сто сиклей... триста... четыреста... семьсот... полторы тысячи... три... десять тысяч... 

Из середины стульев и Снейпов выбрался невысокий маг. Он был почти горбат, совершенно сед, имел длиннющую бороду, которая была перекинута через плечо и тащилась за ним следом по полу. 

Он проковылял к Гарри, поманил скрюченным пальцем, прося нагнуться. Гарри выполнил просьбу, эффектно выставив филейные части. Снейпы, наблюдавшие за этой сценой со спины героя, ахнули, найдя позу совершенной. 

— Ну-ка, милок, улыбнись, — прошамкал дед-Снейп. 

Гарри продемонстрировал все тридцать два безукоризненно белых зуба. 

— Сто тысяч... — подняв сморщенную руку, каркнул дед. 

Поттер рухнул в спасительный обморок. (Неувязочка!) 

*** 

Его пребольно били по щекам. 

— Поттер! Поттер! Да очнись же, наконец. — Знакомый, низкий, томно-волнующий, уже почти родной голос оказался гораздо действеннее пощечин. 

— Профессор Снейп, спасите меня. Я погибаю. Я в ловушке. 

— Поттер, как всегда, преувеличиваете. 

Гарри открыл глаза, огляделся. Никого, пустой зал. 

— Вы не поверите, профессор. У меня было видение, из сотни вас, сэр. Они все меня хотели, а я хотел их всех. Какое счастье, что вы вытащили меня из этого однофамильного с вами кошмара. 

— Ваше спасение, мистер Поттер, обошлось мне в кругленькую сумму. И мне бы очень хотелось как-то компенсировать свои затраты. 

— О, профессор, всенепременно, профессор. Всегда готов, что угодно. Позвольте узнать, о какой сумме идет речь, я немедленно все выплачу. 

— Это вряд ли, Поттер. Хотя, возможно, я чего-то и не знаю, и у вас есть лишний миллион сиклей. 

— Миил-л-л-лион. У меня нет и трети этих денег. 

— Вот именно, Поттер. И так как вы сами выставили себя на этот дурацкий аукцион, то теперь вы весь, с вашими ногами, руками, и прочими частями тела, принадлежите исключительно мне, — и Снейп сунул ему под нос какой-то пергамент. Стоявший перед мысленным взором Поттера миллион помешал ему рассмотреть, какая именно бумага была ему продемонстрирована. 

— Но как же, сэр?.. (Ах, бедный Поттер. Где же поцелуи, признания в вечной любви. Ах, ничего уже не будет. Рандеву закончилось, так и не начавшись.) 

— Я думаю, мы поступим так. Вы отработаете. — Гарри согласно закивал головой. Снейп начал прикидывать что-то в полголоса, быстро записывая, на Мерлин знает откуда взявшемся пергаменте. Гарри, сам не понимая, для чего, прислушался, и, уразумев, какую именно арифметику ведет Снейп, неожиданно для себя ослаб в коленках: 

— Половой акт обычный — двадцать сиклей… фелляция — сорок, нет, тридцать пять сиклей… стриптиз — два галеона, эротическое белье — десять кнатов. Фантазия в сексе, это надо поощрить, предположим… пять галеонов. Итого, получается… получается… тридцать семь — сорок лет. Ну что ж, совсем неплохо, можешь подписывать… — глянув куда-то ниже поттеровского живота. — Впрочем, это не обязательно. — Профессор скомкал прейскурант и сунул в карман мантии. — В следующий раз, Поттер, если захочешь меня видеть… пошли сову. 

Гарри зашатался и уже второй раз за последний час ушел в обморок, как говориться, с головой. Снейп успел подхватить его и бережно опустил на пол. 

Нежно погладил Гарри по персиковой щечке, коснулся розового ушка, приник к пунцовым губкам: 

— Мой. Только мой. 

*** 

Поднявшись и довольно улыбаясь, Северус направился к деду-Снейпу, сидящему в полумраке у стены. Опустившись рядом на стул, он почтительно взял его за руку. 

— Я благодарен тебе, прадед, за оказанную помощь. Ты лучший окклюмент среди нас. За несколько секунд внушить Поттеру не только эту бредовую мысль об аукционе, но и немедленное ее воплощение! Я до последнего момента не верил в успех этой авантюры. Ведь я сам учил его окклюменции и знаю, насколько Поттер силен в защите. Сам Волдеморт спасовал перед ним. Невероятно. Я восхищен, я раздавлен вашим мастерством. 

— Я всегда говорил тебе, мой мальчик: помоги проявиться истинным желаниям, внуши магу, что он гений, и делай с его сознанием, что хочешь. В разумных пределах, конечно. 

— Да, но с Риддлом получилось в точности наоборот. И мы еле-еле справились с последствиями того, что я сотворил. 

— Ты принял жажду власти за стремление к знаниям. Это бывает, когда ты молод и не слишком искушен в жизни. Ты хотел помочь и сделал это блестяще. Риддл действительно осуществил свое сокровенное желание, став самым могущественным волшебником своего времени… до Поттера. 

— Это не оправдывает меня и, тем более, не уменьшает твое мастерство, прадед. Я могу только надеяться, что когда-нибудь достигну твоего уровня и заслужу твое прощение. 

— Ты же знаешь, как я люблю тебя, Северус. Ты давно прощен, — черные глаза деда-Снейпа озорно блеснули. — И не забывай, что вся семья перед тобой в долгу. Только благодаря тебе, твоей настойчивости нам удалось собраться всем вместе. Признаться, давно мы так не веселились. У тебя хороший вкус, Северус. Я одобряю твой выбор. Красивый, молодой, он почти полчаса в одиночку противостоял нашей семье — действительно, очень сильный маг. Надеюсь, ты будешь счастлив. 

— Я уже счастлив, — Снейп прижался горячими губами к сухой морщинистой ладони. 

P.S. Написано исключительно ради того, чтобы не сложилось мнение, что Грейнджер — дура. Если вдруг возникнет ощущение, что Гермиона предала Поттера, не верьте ему, оно вводит вас в заблуждение. 

Один день до аукциона. 

— Профессор Снейп. Мы пришли... 

— Мисс Грейнджер! Два дня назад мы все с вами обсудили. 

— Миссис Уизли! 

— Это — как вам будет угодно. Мало того, вы получили от меня письменные гарантии относительно серьезности моих чувств, питаемых к мистеру Поттеру. Также вы получили письменные гарантии того, что мои намерения относительно вышеупомянутого мага честны и предполагают в дальнейшем равноправный брак. 

— Но будет ли Гарри счастлив с вами? Вы может это гарантировать? Вы мо... 

— Я могу гарантировать, невыносимая вы выскочка, что если Поттер не будет со мной, то он не будет ни с кем! Это, надеюсь, вам ясно? — говоря это, он оттеснял чету Уизли к распахнутой настежь входной двери. — Ясно? — с последним словом ему удалось выставить их за порог и громким дверным хлопком поставить жирную точку в вопросе благоразумности их дальнейшего пребывания в его доме. 

— Миона, я же говорил, что влюбленный Снейп в тысячу раз опаснее влюбленного Гарри. Ты видела? Полная разруха, даже каминная полка обрушена. 

— Ты прав, Рон. И когда я начинаю думать, что могут натворить эти двое в порыве любовной страсти… мне становится страшно. 

— Не беспокойся, любимая, мы ведь живы. Они справятся. Верь мне. — Рон вовлекает жену в нежный поцелуй, и они, не отрываясь друг от друга, аппарируют в маленькую квартирку, где с недавних пор прописалась мебель.