Ауф епта

Солнечное небо таило за собой столько секретов и тайн, столько же, сколько сохранял Моф. С недавних пор он должен был нести ещё и бремя Эпсилона. Ещё одна тайна, такая же, как и сотни и тысячи других. Он, кажется, был единственным бессмертным в организации. Который не боялся даже самых опасных объектов, тем не менее, никогда не рассказывал о том, что в глубине души страдает, как будто его выжигают изнутри, и был бы очень даже прав в своих определениях.

Главное правило, которое он установил в своём кабинете - хочешь извиниться — тащи горстку сушеного, или полусушеного мяса, которое он ел, даже когда сидел за документами, а сидел он за ними очень часто. Хоть, эта работа ему и нравилась — но он считал, что использовать его на заданиях было бы выгоднее для Эпсилона, как бессмертного существа. А остальных, возможно, кроме Сëрда, он считал только "ста рублями убытка" — только ещё больше, чем сто рублей. Хотя, во многом он был не прав, но никогда не выносил остальным, да и не очень часто с ними общался. Коллеги по работе у него не было. Он, наверное, единственный такой — который исполняет соло, а не дуэт. И ему это даже шло на руку. Возможно, бессмертие вскружило ему голову, поэтому он придумывал абсолютно безумные планы, которые мог выполнить только сам — любой друг бы умер на месте.

Стук в дверь, нарушающий тишину. Беловолосый агент поднял голову, хоть и не желал никого видеть в своём кабинете, хотя бы сегодня.

—Кто?

Глухо сказал Моф, монотонным голосом, каким он обычно говорил. Даже с теми, кто ему очень дорог он сохранял это спокойствие и безразличие, хотя в глубине души мог и посочувствовать. А где-то за переулком — и убить ненавистников дорогого ему человека, также, как моль сгорает в огне, в особенности, из-за одиночества.

—Сëрд.

Раздался голос за дверью. Это заставило Мофа слабо улыбнуться. Он тихо встал с кресла и слегка постукивая каблуками подошёл к двери, открывая их.

—Заходи, тебе всегда рад.

Монотонный голос слегка сменился на более приветливый, словно Моф ожидал друга, хотя если бы он признал это — откровенно соврал.

Серд не был разговорчив. Моф тоже. Последний мог бы конечно перекинуться парой слов, ведя пустой монолог о том, какие же все люди гандоны и сволочи.

Кинув не многозначный взгляд на Сëрда, который уселся на чёрный диван где-то у стены, Моф слегка подвинул свой маленький пакетик с нарезанными слайсами сушеного мяса, которое он благополучно смог вытрясти с агентов, и, немного даже от Сирены.

—Долго я тут буду засиживаться днями, да? Наверное, не особо. Дома-то дочь сидит. Одна.

Буркнул Моф, словно разговаривал сам с собой. Но слово «дочь» словно привлекло Сëрда.

—А разве отношения не запрещены?

—А разве она не приёмная? Я бы понял твой вопрос, если бы я сказал, что она аномалия, и это так. Но и на то ультиматум — у нас та же Сирена хер пойми что, и тараканы на ножках. А, ну и Джек, конечно.

Говорил Моф, вспоминая всех самых разных агентов и не совсем, которые относились к аномалиям, но никак не упоминал себя. Хотя, он был не уверен, аномалия ли его друг. Хотя, скорее нет, чем да, и Моф придерживался этому мнению.

Сëрд ничего не ответил. Он встал с кресла и подойдя, взял пару слайсов мяса, а затем Моф развернул пакет к себе и повторил действия кента.

На этот раз Моф даже не желал жаловаться на что либо, как делал обычно. Но ещё больше он не хотел рассказывать о внуке, иначе бы шутки о том, что Невер дед, сменились бы на то, что сам беловолосый дед, так ещё и учитывая его возраст — за шестьсот лет, естественно!