Ася и Дамиан с детками 🥹

Поцеловав сына в лоб и укрыв его одеялом, я ещё какое-то время стоял возле двери. Хотел убедиться, что он крепко заснул.

Прошло уже чуть больше двух месяцев с тех пор, как мы забрали детей домой и вернулись в Варшаву. В первые дни Вадим был очень беспокойным — долго засыпал и часто просыпался посреди ночи от кошмаров, но со временем он всё больше привыкал к нам.

Доверял.

Называл меня своим папой. С самых первых дней.

Насколько я знаю, чаще всего дети из детских домов первое время ведут себя кошмарно, потому что не доверяют взрослым, с какой-то стороны хотят их испытать. Мы были готовы к этому, но всё проходило очень хорошо.

Этот малыш многое пережил. Спустя месяц после рождения Миры они оказались в детском доме, потому что их биологическая мать была чёртовой алкоголичкой. Соседи вызвали органы опеки, потому что волновались за детей. Было удивительно, что при разгульном образе жизни мамаши малышка родилась абсолютно здоровой, но это факт.

Тихо захлопнув за собой дверь, я прошёл к лестнице и отправился на первый этаж. Когда начал спускаться, подсветка на ступеньках автоматически загорелась.

Спустившись, сразу же оказался на кухне и щёлкнул выключатель — над кухонным островком загорелись три подвесных светильника с округлыми плафонами, создающими рассеянный свет.

Этот дом был куплен за месяц до того, как у нас появились дети. Потому что, хоть Ася и любила нашу квартиру, в ней было бы тесновато для нас с ребёнком — а для нас с двумя детьми тем более.

Моя девочка влюбилась в это место, когда мы сюда переехали. Особенно ей понравилась возможность обустраивать детские. Несмотря на то, что кроватка Миры стояла в нашей спальне, у неё уже была своя комната.

Выложив фрукты с сыром на тарелку, я отправился наверх. Тихо открыл дверь и увидел, как мой ангел укачивает малышку на своих руках. Ася улыбнулась, мимолётно посмотрев на меня, а затем её взгляд снова вернулся к сопящей Мире. Она так сильно была зависима от этой малышки, что порой чувствовал себя лишним.

Пару минут я стоял, не двигаясь. Никак не мог прекратить любоваться этой картиной.

Положив тарелку на прикроватную тумбочку со стороны своей любимой, я аккуратно взял дочь на руки и уложил в кроватку.

Она была такой крошечной, что порой я боялся каким-то образом навредить ей.

— Как там наш малыш? — мягко спросила Ася.

— Он заснул, — ответил я, через секунду оказавшись в постели рядом с ней. Она прижималась лицом к моей груди, когда я находил успокоение, поглаживая её волосы.

После нескольких минут тишины Ася прошептала:

— Мне всё ещё тяжело поверить, что я стала мамой.

— Но ты стала, любимая. Самой прекрасной мамой, которую только можно пожелать ребёнку.

Она начала вырисовывать невидимые узоры на моём плече.

— Если бы не ты, у меня бы ничего не вышло. Спасибо тебя за всё, что ты для меня делаешь.

— Ты ведь знаешь, как я ненавижу это.

Из её уст никогда не должна вылетать благодарность за отношение, которого она достойна.

— А ты знаешь, как я ненавижу воспринимать твою заботу, как должное, — парировала она, упираясь локтями мне в грудь и привставая на них. — Я хочу, чтобы ты знал, как я ценю всё, что ты для меня делаешь. А сейчас и не только для меня...

— Делать вас счастливыми — это всё, что мне нужно.

— Я знала, что ты будешь чудесным отцом, но не предполагала, что настолько.

Притянув её к себе так, чтобы она наши губы соприкасались, я прошептал с улыбкой:

— Муж я не такой чудесный, как отец?

Она театрально закатила глаза.

— Самый лучший муж. Если не считать моментов, когда ты невыносимый, — язвительно, с ноткой издёвки произнесла она.

— А есть моменты, когда я невыносимый?

— Да.

— Когда же?

— Когда отказываешь мне в сексе, например.

— Я отказываю только когда знаю, что ты устала.

— Если я прошу секса, это значит, что я не устала и у меня есть силы. В следующий раз посмотрим, когда я откажу тебе.

— Это слишком жестоко, малыш. Ты не посмеешь.

— Может быть... Но я хотя бы попробую, — её тихий смешок разнёсся по всей спальне, заставив улыбнуться меня ещё больше. Она подарила мне кроткий поцелуй, прежде чем улечься на моей груди и заснуть. А я ещё долго наблюдал за ней. Она была настолько близко. Принадлежала мне. Я держал её в своих руках, но всё равно никак не мог насытиться ею. И вряд ли когда-нибудь смогу это сделать, сколько бы лет ни прошло.