Аспирин для мертвецов.

Март уронила мороженое. Ванильный шарик расплющился о брусчатку с мокрым хлюпом — точь-в-точь как печень того мальчика из переулка на прошлой неделе. Она потянулась к нему розовыми пальчиками (ногти обкусаны до мяса), но его сапог уже вминал сладкую грязь в трещины между камнями.

— Не плачь, — Блэйд провёл лезвием по её щеке, оставив дорожку из липких ржавых точек. — Я куплю тебе новое.

Он не купит.

Его руки в её волосах — не ласка, а проверка на прочность. Тянет. Рвёт. Розовые пряди остаются между его пальцами, как волокна сырого мяса.

— Ты испачкалась, — он целует её веко, и его губы пахнут железом и испорченными конфетами.

Март зажмуривается. Под кожей век — вспышки алого, как вишни, лопнувшие под холодным солнцем.

Перчатки. Шелковые. Подарок «от того, кого больше нет». Теперь они мокрые — она полоскала их в фонтане, но вода только разнесла грязь ровным розоватым слоем, как варенье по скатерти.

Блэйд берёт её запястье. Давит.

— Нравится?

Разжимает её кулак. В ладонь падает что-то тёплое, дрожащее, живое.

Сердце.

Маленькое. Возможно, кошачье.

(Возможно, того самого мальчика.)

Март роняет его. Хлюп. Ваниль и кровь брызгают на её носок.

— Расточительница, — он кусает её за ухо, и что-то тёплое стекает за воротник.

(Не слюна. НИКОГДА не слюна.)

Телефон в кармане. Вибрация.

(Дань Хэн? Стелла? Тот, кого больше нет?)

— Ответишь? — Блэйд прижимает её к стене. Кирпич впивается в лопатки.

Март мотает головой. Розовые волосы слипаются от крови.

Он смеётся. Звук ломающегося позвоночника.

Темнота.

Лучше. В темноте не видно, как её чулки пьют алую кровь; как перчатки прилипли к коже намертво; как он стирает кровь с её щеки, оставляя ещё больше, добавляя свою.

— С днём рождения, — Блэйд засовывает ей в рот два пальца. Глубже.

Соль.

Гниль.

Любовь.

(Она глотает.)

Март подавилась его пальцами. Кашлянула – на ладонь упал зуб. Молочный, с розоватым корешком. Она покатала его между пальцами, чувствуя как эмаль впивается в кожу.

Блэйд наблюдал. В его зрачках отражалась не она, а что-то бесформенное – возможно, ее душа, которую он жевал вчера за ужином, наслаждаясь криками и привкусом мяты.

Она лизнула его запястье. Вена под кожей пульсировала, как пойманная рыба.

Март видит.

Свои глаза – слишком широкие.

Его руку на своем горле.

Надпись «ПОМОГИ» на зеркале – ее пальцы вывели ее сами, пока он не смотрел.

Кровать. Пружины скрипят в такт их дыханию.

Он внутри нее.

Она внутри него.

Кто-то плачет за стеной. Или это скрипят трубы?

Блэйд кусает ее ключицу - кость трещит, но не ломается.

Ты моя?

Да.

Навсегда?

Она не отвечает. Ее пальцы в его волосах, ее ноги вокруг его талии, ее кровь в его рту.

Ответ и так очевиден.

Март улыбается.

Они врут.

Как всегда.