Артха в системе четырёх целей жизни (пурушартх) индийской традиции
Dima Polet
Богатство как цель жизни
Понятие пурушартха означает четыре основные цели или стремления человеческой жизни в индуистской мысли:
- дхарма (праведность, долг),
- артха (материальное благополучие, богатство),
- кама (чувственное удовольствие, желание)
- и мокша (духовное освобождение).
Эти цели рассматриваются как взаимодополняющие аспекты полноценной жизни. Артха, понимаемая как достижение материального успеха и благосостояния, является второй из пурушартх и занимает важное место в мирской (социальной) сфере жизни, образуя вместе с дхармой и камой так называемый «триварга» – триаду мирских ценностей.
Хотя конечным высшим идеалом остаётся мокша (освобождение), индуистская традиция подчёркивает необходимость сбалансированного удовлетворения всех четырёх целей. Как отмечал, например, философ С. Радхакришнан, индуизм вовсе не односторонне аскетичен – он признаёт законные стремления и к достатку, и к удовольствиям, если они соотносятся с нравственным порядком и высшей духовной целью. Артха в этом контексте – не просто алчность или накопительство, а разумное приобретение богатства, управление средствами и властью, обеспечивающее благополучие человека и общества.
В «Камасутре» Ватсьяяны артха определяется как приобретение знаний, земли, золота, скота, друзей, защита накопленного и приумножение сохранённого. Это включает и экономическую активность, и политическое управление. Таким образом, артха – это материальная основа жизни, позволяющая исполнить свои обязанности и насладиться дозволенными радостями.
Согласно «Артхашастре» Каутильи, артха вообще рассматривается как фундамент, без которого трудно следовать дхарме и наслаждаться камой: «в отсутствие достатка и безопасности в обществе или для индивида трудно придерживаться добродетели и удовлетворять желания».
Каутилия даже утверждает, что из трёх мирских целей самая важная – именно артха, ибо она служит опорой для двух других. Этот утилитарный приоритет объясняется просто: человек, не имеющий средств к существованию, едва ли сможет выполнять свои обязанности (дхарму) или насладиться жизненными радостями (камой).
В классическом санскритском изречении, приписываемом Чанакье, говорится: «Счастье (सुख, sukha) коренится в Дхарме; корень Дхармы – в Артхе; корень Артхи – в хорошем государственном управлении; корень же правления – в победе над собственными чувствами…». Таким образом, материальное процветание (артха) рассматривается как необходимая основа организованного общества и личного благополучия, но оно должно быть добыто и использовано в соответствии с принципами дхармы.
Артха и дхарма: богатство под властью этики
Индийская традиция настоятельно подчёркивает, что погоня за богатством и успехом должна согласовываться с дхармой, то есть с моральным долгом, справедливостью и космическим порядком. Дхарма ставится первым из пурушартх, поскольку она направляет правильное осуществление остальных целей. Как сказано в одном из пуранических источников, «следует отказаться от такого богатства (артхи) и желаний (камы), которые противоречат дхарме».
Накопление артхи дозволено и поощряется лишь тем способом, который не нарушает этических норм и обязанностей человека перед семьёй, обществом и богами. Дхарма, образно говоря, “укрощает” артху, не даёт ей перерасти в жадность и эксплуатацию. Без этического стержня богатство и наслаждения превращают жизнь в “собачью свару” – «без дхармы самсара стала бы миром, где сильный пожирает слабого», предупреждает традиция. Поэтому во многих текстах подчёркнуто: дхарма должна стоять выше артхи и камы и направлять их.
Особенно ясно эта иерархия выражена в «Махабхарате». В конце эпоса провозглашается наставление мудреца Вьясы: «С поднятыми руками кричу, но никто не слышит: от Дхармы происходят Артха и Кама – почему же Дхарму не соблюдают?». Далее Вьяса увещевает: «Не по страсти, не из страха, не из жадности и даже не ради жизни не должен человек отступать от дхармы. Дхарма вечна, а богатство и удовольствие непостоянны. Душа (атман) вечна, а телесное существование преходяще». Эти строки (из свитка «Сваргаварахана-парва» 18.5.62–63) буквально называют дхарму единственным устойчивым основанием жизни, тогда как артха и кама принадлежат тленной, приходящей сфере.
Им вторит «Курма-пурана», утверждая, что «Дхарма – источник артхи и даже камы; праведное поведение ведёт и к освобождению (апаварга), поэтому опирайся на дхарму». Также в Курма-пуране говорится, что три первые цели (триварга) связаны с тремя гунами природы – дхарма соответствует чистой саттве, артха – активной раджас, а кама – инертной тамас. Дхарма возносит человека на высшие уровни бытия, чрезмерно раджасичная погоня за артхой удерживает на среднем, а доминирование тамасичных наслаждений ведёт книзу. Но тот, «в ком артха и кама сопряжены с дхармой, радуется в этом мире и после смерти достигает бесконечного (вечного) блага». Иначе говоря, богатство и удовольствие, обузданные праведностью, приносят и мирское счастье, и способствуют высшему спасению.
Можно сказать, что индуистская этика призывает не отвергать артху, а очищать и направлять её дхармой. Богатство должно добываться праведным путём – посредством собственного труда, доблести кшатрия или честной торговли, но не обманом и не насилием. В «Манусмрити» и других дхармашастрах перечисляются дозволенные способы приобретения средств и осуждаются греховные (такие как воровство, ростовщичество во вред и т.п.).
Также важна цель применения артхи: по дхарме надлежит использовать излишки богатства на щедрость, благотворительность (дану), поддержку нуждающихся и исполнение религиозных обязанностей (жертвоприношений, храмовых пожертвований). В «Рамаяне» и «Махабхарате» цари и герои постоянно сталкиваются с выбором между долгом и выгодой – и идеальный герой жертвует артхой ради дхармы. Так, Рама отказался от законного царства и ушёл в изгнание, чтобы исполнить долг сына и сдержать слово отца, хотя это принесло ему личные лишения. Его брат Бхарата, получив власть ценой этой интриги, не пожелал править нечестно – он пришёл в лес умолять Раму вернуться на престол, а до его возвращения правил как наместник, положив царские обуви Рамы на трон (символ подчинения истинному царю). Эта сцена из «Рамаяны» стала классическим образом: младший брат склоняется перед отшельником-царевичем в лесу, возвращая ему царские атрибуты. На этом примере художники изображали торжество дхармы над жаждой власти – Бхарата воплощает самоотверженную преданность справедливости, а Рама – верность долгу даже ценой артхи.
Бхарата просит изгнанника Раму вернуться и принять царство: художественный образ из «Рамаяны», показывающий, что власть и богатство (артха) правомерны лишь тогда, когда они подчинены правде и долгу (дхарме). На картине (Могольская школа, ок. 1599 г.) смиренный Бхарата склоняется перед Рамой, Ситой и Лакшманой в лесу, предлагая им царские регалии.
Эпические нарративы богаты и примерами нарушения этого принципа, когда погоня за артхой в ущерб дхарме ведёт к катастрофе. Главный антагонист «Махабхараты», Дурьёдхана, движимый жадностью, обманывает братьев Пандавов на игральных костях и узурпирует их долю царства – тем самым он ставит личную артху выше справедливости. Результат – опустошительная война на поле Курукшетра, гибель всего его рода и полное крушение его власти. Юдхиштхира, напротив, хотя и совершает ошибку, поддавшись азарту и проиграв всё, в итоге воспринимается как хранитель дхармы; после испытаний он возвращает царство и правит праведно. В поучительном эпизоде «Махабхараты» мудрый видьядхара (полубог) учит Юдхиштхиру: «Артха и кама – лишь средства на пути к высшему благу; не они равны дхарме, но дхарма их освящает. Если человек ради сохранения богатства попирает дхарму или каму, он грешен, – как тот, кто убил брахмана». Иными словами, ничто не должно оправдывать отказ от долга – богатство, добытое ценой бесчестья, считается духовно губительным.
Отражением этой установки служит и трактат «Артхашастра» – хотя он посвящён науке политического господства и экономике, автор (Каутилия/Чанакья) подчёркивает, что царь должен следовать дхарме. Он рисует образ идеального правителя – раджа-риши (царя-мудреца), который сам обуздал свои чувства, чужд жадности, похоти и гнева, окружает себя мудрыми советниками и действует во благо подданных. Такой царь «избегает чужих жён и не возжелает чужого имущества», а величайшие враги царя – «не внешние, а внутренние: вожделение, гнев, алчность, гордыня…». Эти наставления перекликаются с этикой «Бхагавадгиты», которая учит исполнять свой долг без эгоизма. В целом индуистский «идеал благого царства» (Рам-раджья) предполагает гармонию артхи с дхармой: процветание государства, опирающегося на праведность царя и подданных. Недаром говорят: «Когда царствует Дхарма – процветают и Артха, и Кама».
Артха и кама: богатство и удовольствие как взаимозависимые цели
Кама, третий пурушартха, охватывает все удовольствия и эмоциональные переживания – от эстетических наслаждений до любви и секса. Артха тесно связана с камой, поскольку материальные средства являются условием для удовлетворения многих желаний. Как писал мудрец Ватсьяяна (автор «Камасутры»), молодость и средний возраст человека предназначены для артхи и камы, тогда как детство – для учёбы, а старость – для духовной практики (дхармы) и стремления к освобождению. И хотя все цели должны гармонировать, Ватсьяяна замечает: «При одновременной встрече всех трёх, предпочтительнее предшествующая: то есть дхарма выше артхи, а артха выше камы».
Артха ставится выше камы, поскольку удовлетворение желаний (кама) возможно лишь при наличии ресурсов (артхи). Например, чтобы насладиться музыкой, нужно иметь инструмент или заплатить музыканту; чтобы наслаждаться изысканной пищей, нужно её приобрести. В «Камасутре» прямо сказано: «Артха всегда должна сначала практиковаться царём, ибо средства к жизни людей добываются только через неё». Публичные женщины (куртизанки), напротив, естественно ставят каму на первое место, ибо это их профессия, – оговаривает текст, – но это лишь частное исключение из общего правила.
В здоровом обществе артха и кама дополняют друг друга: богатство позволяет наслаждаться жизнью, а умеренное удовлетворение желаний придаёт смысл труду и накоплению богатства. Если же эти цели входят в конфликт, индийская мысль предлагает искать баланс, руководствуясь дхармой. Ватсьяяна формулирует золотое правило гармонии: «Любое действие, способствующее исполнению дхармы, артхи и камы вместе, или хотя бы двух (а то и одной) из них – [и не вредя другим] – должно быть совершено. Но действие, которое ведёт к выполнению одной цели ценой двух остальных, совершать не следует». Таким образом, недопустимо стремиться к богатству ценой полного подавления естественных радостей – это сделает жизнь черствой и несчастной. Но столь же неразумно гоняться за удовольствием, разрушая своё состояние и нарушая долг, – конец будет плачевным. Кама, пущенная на волю без ограничений дхармы, способна погубить и артху, и саму личность.
Шастры полны предупреждений об этом. Так, «Камасутра» приводит примеры царей и героев, потерпевших крах из-за невоздержанности: царь Дандакья похитил дочь брахмана и в итоге лишился царства под проклятьем (история леса Дандака); бог Индра, поддавшись страсти к жене мудреца Гаутамы (Ахалье), был проклят и покрыт язвами; надменный Кичика, пытался обесчестить Драупади, и был убит силачом Бхимой; демон-царь Равана, одержимый похищенной Ситой, развязал войну и погиб, потеряв всё золото Ланки. Каждый из них «пал по причине своих удовольствий» – таков вывод.
Эти повествования учат, что наслаждение, пущенное вне законных пределов, влечёт разорение артхи и нарушение дхармы, за чем следует падение. Но противоположная позиция – полностью отвергнуть желания – тоже считается ошибочной для мирянина: Ватсьяяна возражает аскетам-радикалам, заявляя, что «удовольствия столь же нужны для тела, как пища», они сами по себе даны природой и являются результатом добродетели и достатка. Поэтому идеал – умеренность и контролируемость: «Наслаждению надо следовать с осторожностью и умеренностью», тогда она не повредит ни душе, ни состоянию.
В «Чанакья-нитишастре» (авторитетном сборнике афоризмов) сказано: «Тот, кто обуздал чувства, пусть не боится потворства им в дозволенной мере». Иными словами, человек, владеющий собой, может позволить себе жизненные радости, не опасаясь порабощения ими. Именно для этого и нужна дхарма – как внутренний регулятор меры. В «Махабхарате» Юдхиштхира заключает, что удовольствие не грешно, если оно не выходит за грань долга: «Нет порока в наслаждении, когда оно согласно с дхармой».
Поэтому важная сторона дхармы домохозяина – правильное пользование артхой ради камы. Традиция воспевает наслаждение, одухотворённое дхармой: супружеская любовь считается священной (в «Бхагавад-гите» Кришна даже говорит: «Я – кама, не противная дхарме»). «Камасутра» как трактат целиком посвящена искусству любовной жизни – само её существование демонстрирует, что индуизм не чужд земных радостей. Однако Ватсьяяна помещает своё учение о каме в рамки общей этики пурушартх: текст начинается с приветствия Дхарме, Артхе и Каме и признания их взаимосвязанности. Более того, первой же главе он отстаивает нужность отдельных шастр о каждом из трёх: были «манушастры» о долге (Манусмрити), об управлении и богатстве (Артхашастры Брихаспати), и вот «я описываю шастру о каме». Он специально спорит с циниками-локаятиками, которые говорят: «зачем гнаться за сомнительными плодами дхармы, когда достоверная выгода (артха) – вот она, в руках?». Ватсьяяна отвечает им, что вера в дхарму оправданна и приносит свои плоды. Он также спорит с пуританами, ставящими артху выше камы и считающими удовольствия злом: да, неумеренная кама приводит к бедам, признаёт он, «но удовольствия столь же естественны и необходимы, как приготовление пищи, от которого никто не отказывается лишь из-за наличия нищих, что могут попросить долю».
Иными словами, стремиться вовсе избавиться от камы неправильно – нужно лишь блюсти меру и контролировать свои порывы. В этом проявляется характерный для индийской традиции принцип середины: не подавление и не распущенность, а управление желанием при помощи разума и этики. Если человек, вооружённый дхармой, разумно приобретает артху и умеренно наслаждается камой, он «обретает счастье и в этом мире, и в ином».
Артха и мокша: материальное благополучие и высшее освобождение
Мокша, освобождение души от круговорота перерождений, считается высшим, «четвёртым» пурушартхой, превосходящим все остальные. По определению, мокша – духовная цель, лежащая за пределами земных стремлений, поэтому между ней и артхой (как и камой) существует принципиальная напряжённость. Стремление к бессмертию и Богопознанию требует отрешённости от мирских привязанностей, тогда как артха по своей природе привязывает человека к миру материального.
Уже упанишады (ок. I тыс. до н.э.) учат, что подлинное бессмертие достигается лишь отказом от жажды обладания. Так, в первой строфе «Иша-упанишады» говорится: «Вселенная укрыта Господом… Пользуйся (миром), совершив отречение; не алчь богатства другого». Одна из ведических махавакья гласит: «न कर्मणा न प्रजया धनेन त्यागेनैके अमृतत्वमानशुः» – «Ни деяниями, ни потомством, ни богатством, но лишь отречением (tyāga) достигается бессмертие (amṛtatva)». Эти слова цитируются Шанкарачарьей и другими адвайта-ведантистами, подчеркивая, что для высшего блага необходимо оставить привязанность к богатству.
В «Бхагавад-гите» (которую комментировали и Шанкара, и Рамануджа) Кришна предупреждает, что излишняя увлечённость богатством и наслаждениями мешает сосредоточиться на Боге: «Те, чей ум поглощён удовольствиями (bhoga) и властью (aiśvarya), не могут иметь решимости к самадхи». И действительно, тот, кто целиком устремлён к накоплению артхи или упивается камой, обычно не ищет освобождения – ибо мокша предполагает осознание тщетности земного по сравнению с вечным. Поэтому, начиная с упанишад и вплоть до Гиты, проводится различие между двумя ориентациями жизни: правритти (вовлечённость в активную мирскую жизнь ради артхи и камы) и нивритти (отход от мира ради духовного освобождения). Первое – путь домовладыки, второе – путь отшельника. Оба признаются важными и законными, но принадлежат разным стадиям или укладам: активная жизнь ради abhyudaya («процветания», мирского прогресса) и созерцательная жизнь ради niḥśreyasa («высшего блага», мокши).
Эта дихотомия лежит в основе системы ашрам (жизненных укладов): юноша-брахмачари накапливает знание и силу духа; взрослый грихастха (домохозяин) женится, трудится, добывает артху и наслаждается камой в рамках дхармы; постарев, он становится ванапрастхой (лесным отшельником), умиряя желания, раздавая имущество детям и посвящая себя аскезе и размышлению; наконец, мудрый санньясин вовсе отрекается от собственности и социальных ролей, всецело устремившись к мокше. Эта классическая последовательность показывает, что артха и кама – этапы, которые надлежит со временем превзойти во имя мокши. Пока человек молод и обременён обязанностями, он должен зарабатывать и иметь дело с материальным, но в конце жизненного пути ожидается освобождение от уз артхи. В «Шветашватара-упанишаде» сказано: «Когда насытишься дхармой, артхой и камой – родится стремление к Брахману». Хотя на практике не все следуют строго этой модели, идеал остаётся: богатство и удовольствия хороши в своё время, но не должны навечно держать душу в плену.
Однако индуистская мысль также пыталась примирить требования артхи и мокши в единой системе миропорядка. Одно из решений – концепция “нишкама-кармы”, делания без привязанности. «Бхагавад-гита» учит действовать активно в мире (в том числе добывая артху и исполняя социальный долг), но не эгоистически и не ради корысти, а как жертвоприношение Небесам или служение Богу. «Действие без влечения к плодам» позволяет, по мысли Гиты, одновременно исполнять дхарму и не создавать новых оков кармы, ведущих в перерождение. Человек может быть царём или купцом, владеть богатством, но если он внутренне отрешён от жадности и посвящает плоды своих трудов Всевышнему, его душа не загрязняется.
Примером служит царь Джанака (отец Ситы), которого сама Гита называет просветлённым стхитапрагья, достигшим брахма-нирваны, хотя он правил царством. Джанака, согласно легенде, умел жить во дворце, оставаясь незатронутым роскошью: когда однажды дворец загорелся, он спокойно продолжал беседу о веданте, молвив: «Мне принадлежит лишь то, что внутри меня; город Митхила горит, но у меня – ни капли горя». Такой идеал «отречения в действии» высоко ценится особенно в вайшнавской традиции (например, у Рамануджи и других бхакти-учителей): преданный может пользоваться богатством, считая его даром Бога, и применять его для служения, не привязываясь к нему сердцем. «Не отвержение мира, но непривязанность духа к нему – вот что от нас требуется», как метко выразился Радхакришнан.
Таким образом, человек может идти к мокше, выполняя мирские обязанности и обладая имуществом, если он сохраняет внутреннюю свободу от алчности и эгоизма. Это – путь йогина, живущего посреди суеты. Тем не менее, подчёркивается, что полнота мокши достигается лишь при окончательном отречении: удавив змею желаний, как говорил Шанкара, мудрец бросает и саму верёвку (символ привязанностей). Недаром, вступая в санньясу, человек проводит обряд собственных похорон, прощаясь со своим социальным “я” и имуществом.
Отношение к артхе на пути мокши можно проиллюстрировать сюжетами из эпосов и пуран. Царь Бхарадвадж после долгого праведного правления раздал всё своё золото и ушёл странствовать нищим; Юдхиштхира в финале «Махабхараты», выполнив миссию царя, спокойно оставляет роскошный дворец и вместе с братьями отправляется в последнее путешествие в Гималаи, отвергнув земное ради духовного идеала. С точки зрения мирской логики, такой конец – потеря всего, но с точки зрения дхармы и мокши – это естественное завершение героического жизненного цикла.
Другой известный миф – о царе-асуре Махабали, завоевавшем три мира: к нему пришёл Господь Вишну в облике карлика Ваманы и попросил “три шага земли”. Великодушный царь согласился и в итоге Вамана тремя шагами забрал всю его вселенную – не осталось ничего, кроме головы самого царя, на которую Бог водрузил стопу. Махабали отдал всю артху, но обрел божественную милость. Этот сюжет из «Бхагавата-пураны» показывает, как совершенное пожертвование богатства во имя Бога ведёт к духовному возвышению. Индуизм вообще учит превращать акт обладания в акт отдачи: в конечном счёте артха на высшем этапе становится материалом для жертвенности. Взойдя на костёр отречения, она словно сгорает, высвобождая душу.
И всё же, при всём противопоставлении, артха не объявляется “врагом” мокши – скорее, низшей ступенью, которую нужно своевременно оставить. В «Курма-пуране» подчёркивается взаимозависимость всех четырёх пурушартх: «Таким образом, в четырёх целях жизни показано отношение средства и цели: [для освобождения нужна дхарма, для камы нужен достаток]». Но итоговый совет таков: «Итак, оставив (неправильные) артху и каму, опирайся на дхарму. Всё сущее порождается дхармой: ею поддерживается вся вселенная». Дхарма здесь выступает как мост от мирского благополучия к духовному. Следование дхарме, даже во время занятий артхой и камой, постепенно очищает сознание и подводит душу к исканию мокши. В «Катха-упанишаде» юноша Начикетас отвергает дары богатства и чувственных благ, которые предлагает ему бог Яма, и требует знания Атмана – тем самым он выбирает шреяс (высшее благо) вместо преяса (приятного). Эти два пути – приятное против благого – в индуизме противопоставляются как временное против вечного.
Классическиетмыслители различно нюансировали этот баланс.
Адвайтист Шанкара был радикален: для него мир “имён и форм” есть майя, иллюзия, от которой следует отречься ради единения с Брахманом. Он писал: «Не гордись богатством, людьми, юностью – время вмиг похитит всё. Оставив эту иллюзорность мира, познай Брахман» (стих «Бхаджа Говиндам»). Отречение (санньяса) Шанкара почитал прямым путём к мокше и считал, что без внутренней и внешней нестяжательности брахма-джняна недостижима.
Рамануджа, напротив, как последователь пути бхакти, учил совмещать исполнение обязанностей с преданностью Богу: богатство и долг он рассматривал как дары Бога, которые надо использовать для служения. В его теистической перспективе высшая мокша – вечное общение с Богом, а не безличное растворение, поэтому активная жизнь в мире не отвергается, а освящается любовью к Вишну.
Позднейшие вайшнавские святые (Мирабай, Тюлсидас и др.) часто происходили из мирян – они могли владеть имуществом, но в стихах прославляли прелесть отречения и простоты во имя любви к Кришне. Современный философ Радхакришнан обобщил эти взгляды, написав: «Идеал – не бегство от мира, а бескорыстие в мире», то есть состояние, когда дух человека не порабощён богатством. Фактически, это перефраз кришнаитского принципа: «делай все для Бога, отказавшись от жадного притязания».
В индуистской культуре ценится образ «богатого нищего» – человека, который обладает артхой, но не захвачен ею. Герой эпоса Юдхиштхира прославляется не за то, что он царствовал в золоте, а за то, что не прельстился золотом и без сожаления пошёл за Дхармой даже в пустыню. В конечном счёте, успех в артхе сам по себе не гарантирует ни счастья, ни спасения души – если только он не сопровождается дхармой и не отпущен вовремя. Материальное процветание рассматривается как средство созревания души, её экзамен на щедрость и стоицизм. Человек должен владеть богатством, не будучи владеем им. Идеал выражен в мантре: «Ом, все это – Брахман, по Его воле нам дано; вкушай, отказавшись от жадности».
Заключение
Артха, таким образом, занимает двоякую позицию в философии пурушартх. С одной стороны, она – неотъемлемая цель: признано, что стремление к достатку и устойчивости законно и нужно для поддержания жизни и исполнения долга. Артха – опора семьи и общества, и в канонических текстах её называют «основанием дхармы» (без средств трудно быть добродетельным).
С другой стороны, артха – цель низшего порядка: ради неё нельзя поступаться нравственностью, да и пресыщение одним богатством не даёт глубинного удовлетворения. Потому идеал – срединный: артха должна добываться и использоваться в русле дхармы. При таком условии она совместима и с камой (даёт радости без пороков), и готовит почву для мокши (через дисциплину долга и щедрость). Но если артха выходит из-под власти дхармы, она превращается в мара, отвлекающую от высшего призвания души.
В конечном счёте, как говорят мудрецы, «всё богатство мира не стоит одной истины и освобождения». Индийская традиция предлагает человеку: наслаждайся достатком и жизнью, но помни об их преходящей природе, не выпуская из поля зрения вечную цель. Артха – как колесо в колеснице жизни: необходима для движения по земле, но рулит колесницей Дхарма, а окончательный пункт назначения – Мокша.