Археологи, Вячеслав Ставецкий

Итак, распаковка этой многослойной истории. Поехали (буквально, "Археобус" главных героев тоже достоин внимания).

Во-первых, это роман о мужчинах и женщинах, конечно, но больше о мужчинах — потому как мне видится в этом путешествии через степь этакая вариация "о чем говорят мужчины", только типажи разнообразнее и интереснее, да и разброс возрастов от 22 до 57 лет. Я с трудом могу себе представить ситуацию, где в обычной жизни могли бы познакомится шестеро главных героев. Агроном-христианин, буддист-интеллигент, ветеран "одной забытой славянской войны", сбитый летчик, принявший в плену ислам, учитель-коммунист, и, наконец — сюрприз — студент исторического факультета.

Собери половину России в шести лицах.

Собственно, у каждого из них есть драма в прошлом, которая привела их туда, куда привела — в разведывательную экспедицию, на закладку шурфов для строительства нефтепровода, куда нанимаются не от хорошей жизни. Археологии той, которая академическая, с кисточками, городищами и скелетами, здесь будет меньше — в основном тяжёлый ежедневный труд со штыком и лопатами.

Раскопали — добрались до материка — проверили — закопали.

Во-вторых, будет много смерти. Нет, никаких убийств пачками и свежих трупов, но рок довлеет над одним из героев, создавая тягостное ощущение — вот-вот случится что-то недоброе. Или мне так кажется, потому что археология — ремесло могильщиков и они в принципе постоянно сталкиваются со смертью, да еще иронизируют по этому поводу?

Или всё-таки не кажется?

В-третьих — это феерически красивый текст. Описания, размышления, диалоги — здесь все продумано, все так, как должно быть, автор потрясающе владеет языком. Шуршание палаток, треск костра, храп, запах раскаленной августовской степи — заползающее в ноздри разнотравье и сухая земля, до скрипа вымытые острые звезды.

Здесь есть все, чтобы ты кожей чувствовал атмосферу, белками глаз, кончиками пальцев, ресницами. Неважно, что там за окном, неважно, где ты находишься — роман погружает в себя полностью, даже носа не торчит. Автору так же великолепно удалось описание российской глубинки — я вижу каждый покосившийся забор, каждую курицу во дворе, каждую скрипнувшую половицу и старомодный рукомойник над раковиной.

В-четвертых. Невероятно живые герои. Всех шестерых будто знаю лично теперь, и, кажется, не один день. Я как будто сама провела месяцы в степи, слушала нетрезвые разговоры вечером у костра и видела в глазах тоску, настороженность завтрашним днём, усталость.

В-пятых, про завтрашний день. Весь этот политический винегрет достигается за счёт несколько выдуманной, но не до конца, так, с налетом фантазии, России. Вначале я силилась понять, о каком времени и месте говорит автор, может, шифрует места и вехи, намекает, но нет (за, надо думать, одним исключением). Это, как мне видится, один из возможных вариантов развития событий — этакая феодальная раздробленность во времена ютуба и кажущаяся возможной социалистическая революция, провозглашение независимости в отдельно взятом селе, альтернативные республики и некоторые дополнительные области, но это все ещё Россия — родная, узнаваемая, понятная.

В-шестых. Про коммунизм. Призрак коммунизма витает по всему роману, и автор смотрит на него то так, то эдак, то одними глазами, то другими, то критикуя идею, то снова демонстрируя в положительном ключе, будто это и для него самого размышление. Но революция гремит, вдалеке ли, близко ли, и скоро, неизбежно и неотвратимо, "что-то вроде гравитации", образуется новый вождь — очередное оружие в руках Вселенной.

В-седьмых, об авторе и его фигуре в тексте. С первых же страниц автор присоединяет нас к "наблюдателям", сажает рядом с собой, представляет персонажей, дескать, вот наши герои, вглядитесь повнимательнее в их лица. Я думала, момент только для пролога, классики и те так делали. Но нет, автор (почти во плоти) появляется достаточно регулярно, то с забавой комментирует действия персонажей, то объявляет лирическое отступление, то направляет прожекторы, высвечивая физиономии, то объясняет какие-то вещи в мироустройстве и даже разок просит скептиков удалиться от страниц.

Так же с появлением автора связана та самая сцена, над которой я рыдала и просто физически не могла ничего с собой сделать — мне кажется, хоть я и могу ошибаться, это лишь предположение — автор похоронил в ней и какой-то кусок себя, кусок души, кусок своих чаяний. Оттого она и вышла такой, какой вышла, порвав в клочья и меня.

Но — не случилось.

Но — не сбылось.

Дальше мир продолжится уже без тебя: ему не нужны те, кто не одержим ненавистью."

В-восьмых — помимо всего перечисленного, здесь найдется и философия странствий, философия отчуждения себя от мира, "пройти по земле незамеченным и присоединять земли к своей личной, внутренней империи, пока не окажется внутри тебя весь мир". Духовности, идеи, замыслов о Великом походе, поисков просветления и круговоротов сансары в тщете попыток спасения души будет достаточно — ну, вы видели, какая компания подобралась, разве может быть иначе?

В-девятых — здесь есть даже пьесы-сны, которые приоткрывают нам души героев дополнительно, хотя я, повторюсь, они и так живее некуда — и даже второстепенные, даже те, которые мелькают на уровне "три слова на пятисотой странице". Каждый — из плоти и крови, каждому — больно, весело, страшно и смешно.

И, наконец, в-десятых. Мы добрались до сердцевины.

Конечно, здесь будет любовь, любовь в мелочах, жестах и сказанных вскользь словах. Любовь к жизни, любовь к семье, любовь к своему делу. Она сквозит в заточке лопаты, в звонках домой, в написании отчётов об экспедиции, в наслаждении видом на реку в далёкой глуши.

Любовь к женщине, в конце концов — такая, где "камни, на которых она сидела, все ещё хранили ее тепло". Такая, где мир за пределами их скорлупки перестает существовать и кажется игрушечным, нереальным, потому что в магии момента есть только она. Такая, которую боишься спугнуть и стараешься дышать через раз.

Да и плюнь ты на эту сансару. Люби себе, Гера, без страха. Сработают ли там ещё эти кармические законы — бог весть, а так, любовью, может быть, и спасёшься.

Или нет? Или это любовь, с тишайшим трепетом возникшего нечаянно чувства— не громче шороха крыла бабочки —  и нелепостью нечастного случая, приведет к крушению?

Выясните сами, а я, высушив лишнюю жидкость на щеках, скажу

10 Великих походов из 10.