Аргентина, США

Федерация Анархистов Росарио (Аргентина)

1. Город Росарио имеет долгую историю анархистских активистов и организаций. Как возникла ваша конкретная организация? Почему, как и когда активисты объединились для создания специфически анархистской организации?

FAR: Росарио имеет историю анархистской борьбы и организации, восходящую к концу XIX века, с участием таких товарищей, как Малатеста, Момо и Матеи, которые помогали основывать профсоюзы (каменщиков, пекарей, докеров), а также строить политические инструменты, такие как «Анархистские кружки».

1920-е и 1930-е годы не стали исключением, эти процессы тогда достигли своего пика. Однако, начиная с 1940-х годов, анархизм в этом регионе вступил в полосу серьезного упадка, сведя свою практику к индивидуальным действиям на рабочих местах или к созданию библиотек и исследовательских центров, превратив анархизм в академический или музейный экспонат.

К концу 1990-х годов товарищи, посвятившие себя социальной борьбе и установившие контакт с Федерацией Анархистов Уругвая (fAu), основали Организацию Анархистов Росарио (OAR). Хотя никто из нас тогда не был ее членом, мы можем рассматривать OAR как предшественницу FAR. К середине 2000-х годов уже предпринимались попытки политической реорганизации; между 2006 и 2008 годами мы начали собираться вместе – товарищи, которые вдохнут жизнь в FAR, – первоначально под названием Columna Libertaria Joaquin Penina.

Идея анархистской политической организации проистекает из потребности в политическом пространстве, которое позволяло бы нам размышлять, учиться, анализировать реальность и намечать стратегии действий для ее преобразования, точно так же, как это видели первые товарищи, продвигавшие анархизм еще в 1880 году. Жизненно важным было установление контакта с бразильской FAO («Форум Организованного Анархизма»), но главным образом с fAu. И бывшая Федерация Анархистов Рио-де-Жанейро (FARJ), и fAu сыграли ключевую роль в организации нашего первого конгресса в 2015 году, на котором мы изменили название на FAR и расширили фронты нашей работы в народной среде, придав большее значение профсоюзному фронту.

В FAR сошлись активисты, ранее участвовавшие в различных течениях анархизма (поверхностном анархизме, синтетическом, инсуррекционистском, анархо-синдикалистском), а также выходцы из течений марксизма (троцкизма, маоизма, неортодоксального марксизма) и перонизма, принявшие наш политический и стратегический подход. Приток товарищей укрепил территориальный фронт, студенческий опыт в студенческих союзах и расширение профсоюзного фронта в профсоюзах промышленности, сферы услуг и государственного сектора.

Двигаясь к 5-му Конгрессу FAR, мы имеем очень обнадеживающие перспективы, оказывая влияние на формирование местной профсоюзной координации, а также на политическое продвижение анархизма на национальном уровне, являясь практически единственным вариантом для объединения анархизма в масштабах всей страны.

2. С исторической точки зрения, каковы были наиболее заметные проявления организованного анархизма в Аргентине?

FAR: Прежде всего, стоит уточнить, что FAR является не платформистской, а эспецифистской организацией. Мы изучали платформизм еще в 2010 году, но затем переключили внимание на развитие эспецифистского направления. В Аргентине организация Alianza Obrera Espartaco (Спартаковский Рабочий Альянс), обладавшая двойной организационной структурой и сильным присутствием, особенно в таких профсоюзах, как строительный сектор, опиралась на идеи «Платформы».

Благодаря своим организационным усилиям Alianza Espartaco сыграла ведущую роль в крупных забастовках строителей в 1930-х годах. Сорок лет спустя организация Resistencia Libertaria переняла идеи «Платформы» в сочетании с классическими трудами анархизма (Бакунин, Кристиан Корнелиссен) и марксизма. Мы понимаем, что к 1990-м годам OSL (Либертарная Социалистическая Организация), а к 2000 году LAC (Анархо-коммунистическая Линия, обе базировались в Буэнос-Айресе) также приняли идеи «Платформы». Однако, по нашему мнению, они больше опирались на политические ориентиры французских платформистов 1960-х годов из FCL (Либертарная Коммунистическая Федерация) Фонтени, чем на оригинальный платформизм, которые сами по себе различаются.

3. Документу «Платформа» исполнилось 100 лет – актуален ли он для 2026 года? Как платформизм влияет на практическую деятельность вашей организации?

FAR: Как мы уже упоминали, наша организация изучала «Платформу» в 2010 году, но она не определила нашу стратегию или политическую линию. При этом «Платформа» разделяет общие идеи с эспецифизмом, такие как забота об объединении разрозненных сил активистов; противодействие сознательной или неосознанной дезорганизации, продвигаемой другими течениями анархизма; поощрение ответственности, коллективной дисциплины и самодисциплины активистов внутри организации; теоретическое и идеологическое единство организации; общая стратегия и другие.

Тем не менее (и это всегда относится к оригинальному платформизму, а не к французской FCL 1960-х годов, с которой у нас больше различий), существуют нюансы или, возможно, некоторые расхождения с оригинальным платформизмом. Во-первых, это касается центрального положения и места, которое занимает политическая организация в стратегии, – оси стратегии относительно построения самоуправляемой коллективной народной силы (то, что Малатеста называл продвижением Народных Сил). Во-вторых, развитие федерализма внутри организации. В-третьих, главенство определенной части угнетенного класса в стратегии построения Фронта угнетенных классов. В любом случае, стоит пояснить, что предложение «Платформы» на 30 лет предвосхитило появление эспецифизма в Уругвае.

4. В каких массовых движениях активны члены вашей организации (например, в профсоюзах, союзах арендаторов, социальных движениях и так далее)?

FAR: Наши члены занимаются низовым органайзингом и участвуют в профсоюзах (включая, в некоторых местах, объединения, разделяющие наши принципы, «группировки тенденции») в промышленности, сфере услуг и госсекторе. Например, среди химиков, работников розничной торговли, работников СМИ, ресторанного и гостиничного бизнеса, металлургов, школьных учителей и университетских профессоров, госслужащих, работников судебной и законодательной властей, почтовиков, банковских служащих и административного персонала университетов. Мы также создаем низовую базу среди пенсионеров в рабочих кварталах по всему региону.

5. FAR является частью Федерального анархистского строительства Аргентины (CAFA). Можете ли вы объяснить, почему была создана эта сеть и каковы ее цели?

FAR: В FAR мы считаем, что если мы ориентируемся на социальную революцию в будущем, то масштабы нашей политики должны соответствовать масштабам наших устремлений. В этом смысле распространение и продвижение эспецифистского анархизма по всей Аргентине стало первоочередной задачей.

Мы быстро столкнулись с рядом трудностей в этой работе, учитывая, что Аргентина – огромная страна со значительным разнообразием местных особенностей и проблем, которые, по нашему мнению, нельзя упускать из виду в поисках общей политической практики.

Напротив, мы понимали, что динамичный анархизм должен взаимодействовать с вопросами, которые особенно затрагивают каждый регион или провинцию, стремясь содействовать высочайшей степени федерализма.

С учетом этого – и принимая во внимание не только прежний местный опыт, но и вклад наших родственных организаций fAu и CAB (Бразильская Анархистская Координация) – мы сочли полезным обсудить и прийти к консенсусу относительно схожей организационной структуры для организаций, входящих в CAFA, при одновременном разделении общей политико-идеологической платформы.

Сформированная таким образом CAFA представляет собой коллективный и федеральный рабочий пробный проект, направленный на развитие эспецифизма в Аргентине, стремящийся повысить точность наших анализов и наше влияние внутри общественных организаций по всей стране. Главная цель – продвижение анархистских (эспецифистских) организаций. Другая функция заключается в координации стратегий социальной работы в профсоюзной, социальной, территориальной и экологической сферах. Наконец, необходимо укреплять рамки CAFA, открывая двери для участия других эспецифистских анархистских организаций в Аргентине.

Важно уточнить, что CAFA – это не национальная организация, а координация организаций в Аргентине, сформированная на принципах эспецифизма, с идентичными уставами, стратегиями вовлечения и одинаковым подходом к приему членов, что облегчает ведение диалога при выработке совместной политики на национальном уровне. Кроме того, мы понимаем, что значение анархизма – как самого слова, так и политической идеи – находится в поле споров. В этом смысле CAFA фокусируется исключительно на производстве и распространении только теории, истории и пропагандой эспецифистского анархизма. Мы убеждены, что этот рабочий пробный проект позволяет нам расти политически, а также расширять социальное и профсоюзное влияние.

6. FAR также является частью Латиноамериканской анархистской координации (CALA), в которую входят организации из Бразилии, Аргентины, а теперь и Чили. Не могли бы вы описать кампании и мероприятия, которые вы проводили вместе?

FAR: Главная миссия CALA заключалась в распространении информации об эспецифистских анархистских политических организациях в Латинской Америке и содействии их формированию. Поэтому значительная часть ее деятельности естественным образом была связана с обменом материалами, дискуссиями и анализами как между организациями-членами координации, так и в рамках широкой латиноамериканской сети отдельных единомышленников.

Помимо этих мероприятий, еще одним определяющим аспектом Координации является ее политика солидарности с самой разнообразной борьбой: с политзаключенными в Бразилии (2014), с товарищами, преследуемыми в провинции Санта-Фе (Аргентина) в результате протестов против пенсионной реформы; а также в поддержку более широких политических процессов, таких как восстания в Чили, движение коренных народов в Перу, регион Баньядос в Парагвае и движение палестинского народа.

7. Течение организованного анархизма переживает новый рост, организации в стиле организационного дуализма появляются по всему миру. Как вы думаете, почему это происходит?

FAR: После десятилетий неолиберальной политики по всему миру мы снова оказались перед лицом эпохи перемен. Настоящее время, отмеченное непрекращающимися геноцидами и войнами, глобальным долговым кризисом, который подавляет способность людей к действию, в сочетании с повсеместным кризисом представительства и мумифицированными демократиями, неспособными удовлетворить базовые человеческие потребности, – все это заставляет нас переоценить нашу политику и нашу стратегию.

Традиционная политика свелась к почти домашнему администрированию ресурсов, стремлению не допустить роста фискального дефицита и выделению все более крупных сумм на выплату долгов, слежку и оборону. Столкнувшись с упадком традиционных партий, наши товарищи из парламентских левых все еще видят надежду в символическом участии в тех самых институтах, которые гарантируют и узаконивают меры жесткой экономии и антинародные шаги, тратя на это время и энергию вместо того, чтобы укреплять построение коллективной народной силы. Ни традиционные партии, ни левые партийного типа не предлагают ничего нового для противостояния этому облику капитализма. Они озабочены лишь тем, чтобы закрепить за собой институциональное место в этой административной системе, предлагая решения в рамках «того, что возможно» в рамках закона.

В народном истощении мы видим, что больше нет места политическим авангардам или профессионалам, живущим привилегированной жизнью; выход из нынешнего тупика находится внизу и зависит, ради достижения успеха, от участия сильного народа, способного взять бразды правления в свои руки по таким фундаментальным вопросам, как война, искусственный интеллект, миграция, климатический кризис, производственная реструктуризация и стратегические секторы экономики и услуг.

Отсюда проистекает актуальность и сила эспецифизма в эти времена как течения анархизма, которое полностью погружается в борьбу, активно участвуя в профсоюзах, рабочих кварталах, социальных центрах, собраниях арендаторов, экологических движениях, академических кругах и так далее.

Мы убеждены, что победы – на уровне каждого рабочего места, каждого квартала, каждого района – абсолютно стратегически важны в процессе восстановления уверенности в низовой силе самоуправления. Именно поэтому наши политические организации сосредотачиваются не на диагностике и руководстве, а на активизации конфликтов, подобно малому мотору, продвигая принципы прямого действия, классовой независимости, солидарности, классового феминизма и прямой демократии.

Такой подход или методология обеспечивает нам широту охвата и способность координировать действия с самыми разнообразными направлениями борьбы. Отсюда то, что отличает эспецифизм, – это именно его «профиль активиста»; иными словами, не наши декларации выделяют нас, а наша конкретная политическая практика, на которую ориентируется все большее число угнетенных классов как на местном уровне, так и в разных частях мира.

Федерация Анархистов «Черная Роза» (США)

1. Какова история Федерации анархистов «Чёрная роза» (BRRN)? Когда и как она была сформирована?

BRRN: Организация BRRN была официально основана в 2013 году и публично заявила о себе в 2014 году после нескольких лет дискуссий и дебатов между существовавшими региональными анархо-коммунистическими организациями в Соединенных Штатах. Всё началось с серии закрытых Конференций Анархистской Классовой Борьбы (CSAC) – многолетнего процесса выстраивания отношений и обмена опытом нашей организационной работы, который затем вылился в так называемый процесс сближения, представлявший собой официальную серию дебатов и дискуссий между делегатами от каждой группы.

Большинство организаций, участвовавших в конференциях, были новыми формированиями, хотя некоторые, такие как «Союз рабочей солидарности» (Workers' Solidarity Alliance), существовали еще с 1980-х годов. Почти для всех участников роспуск Революционной анархистской федерации «Любовь и ярость» (Love & Rage Revolutionary Anarchist Federation) (1993–1998) и антиглобалистское движение были еще свежи в памяти. Хотя участники извлекли из этих событий самые разные уроки, большинство сошлось во мнении, что замена формальной политической организации рыхлыми сетями была тупиком, равно как и активистская ориентация на протесты с прыжками по саммитам вместо долгосрочной глубокой организации внутри социальных движений. Повсеместная боль и обнищание на фоне отголосков финансового кризиса 2008 года, а также народные потрясения, такие как «Occupy Wall Street» и «Арабская весна», начавшиеся по всему миру, создали благодатную почву для критики как капитализма, так и государства. Время для нового толчка к организованному революционному анархизму было подходящим.

По итогам встречи CSAC в 2010 году в Сиэтле (штат Вашингтон) ряд участвующих организаций создали структуру для формализации процесса изучения возможности объединения. Сюда входили: «Союз рабочей солидарности» (общенациональная), «Общая борьба / Lucha Común» (ранее известная как Северо-Восточная федерация анархо-коммунистов, NEFAC), «Анархистская организация четырех звезд» (Чикаго, Иллинойс), «Автономия и солидарность Майами» (Майами, Флорида), Коллектив «Дикая роза» (Айова-Сити, Айова), «Красно-чёрный Рочестер» (Рочестер, Нью-Йорк), «Анархистский альянс Первого мая» (Верхний Средний Запад), «Amanecer» (Калифорния), «Общее действие» (Тихоокеанский Северо-Запад) и «Борьба прерий» (Канада).

К 2012 году встал вопрос: пришло ли время официально оформить слияние? На этом этапе некоторые организации, такие как «Союз рабочей солидарности» и «Анархистский альянс Первого мая», вышли из процесса. Попутно другие организации, такие как «Amanecer», «Общее действие» и «Борьба прерий», распались, хотя многие их члены впоследствии присоединились к BRRN.

В ноябре 2013 года делегаты от каждой участвующей организации встретились в Чикаго на учредительном съезде «Чёрной розы». В начале следующего года организация заявила о себе публично.

2. В последние годы BRRN разработала свою программу «Переламывая ход событий» (Turning the Tide), которую организация описывает как «живой документ». Почему это стало фокусом внимания для BRRN? Почему вы называете её «живым документом»?

BRRN: Наличие общей программы необходимо для воплощения общих принципов в практику. Это отражение нашего теоретического и тактического единства, а также инструмент коллективной ответственности, который гарантирует, что мы, как выразилась Федерация анархистов Рио-де-Жанейро (FARJ), «гребем в одной лодке в одном направлении».

Работа, которую мы предприняли по созданию нашей программы, начатая в 2021 году, глубоко изменила BRRN как организацию. В первые 7 лет мы, как правило, уделяли большое внимание обеспечению идеологического соответствия внутри организации, используя наши почти неизменные «пункты единства» в качестве своего рода контрольного списка политических позиций, которые, как мы полагали, объединяли всех на одной волне. Но это было не так.

Теперь мы центрируем наше единство вокруг программы, которая направляет наш анализ, стратегию и тактику. Но программа не является статичным документом, она перерабатывается ежегодно при обязательном участии каждого члена, местной ячейки и комитета в организации. Её гораздо более целостное видение и структура направляют нашу коллективную работу во всех аспектах деятельности организации. Более того, посредством её поддержания мы генерируем то органическое единство (вместо предписанного единства), которое необходимо для функционирования политической организации. Действительно, мы пришли к осознанию того, что в первые годы существования «Чёрной розы», хотя мы и называли себя политической организацией, функционально мы были ближе к сети. Теперь мы видим, что политическая организация без программы подобна моряку без компаса.

Что касается того, что она является живым документом: есть аспекты нашей программы, такие как структурный анализ, которые, как правило, имеют более длительный срок жизни, но могут меняться со временем в зависимости от нашего развивающегося понимания этих вопросов. Другие аспекты, такие как наш конъюнктурный анализ и краткосрочная стратегия, обновляются каждый год после обсуждения на нашем съезде, поэтому мы регулярно пытаемся думать и изучать то, как развиваются условия и политическая почва.

3. BRRN широко признана как эспецифистская организация, хотя в более ранних публичных документах организации упоминается, что она также опирается на «традицию платформизма». Так ли это до сих пор, и если да, то каким образом? Кроме того, остается ли «платформизм» актуальной идейной рамкой спустя 100 лет после публикации документа?

BRRN: Эспецифизм оказал огромное влияние на наши идеи и практику, особенно учитывая, что это живая традиция, обладающая большей преемственностью, чем «платформизм». Помимо отправной точки в виде необходимости политической организации и социального внедрения (которое концептуализирует роль анархистов в массовых движениях), многие ключевые концепции эспецифизма также глубоко сформировали наш анализ. Сюда входят фронтальный подход к организации и концепции связанных проблем/организации (например, солидарность, антирасизм и так далее, которые актуальны для любого социального поля), социального вектора анархизма и коллективной народной силы (popular power). Хотя это не является исключительной особенностью или спецификой эспецифизма, под его влиянием мы вобрали в себя методы конъюнктурного анализа и такие понятия, как акторы борьбы и масса, промежуточный и политический уровни.

Платформизм в своей основе подчеркивает, что анархизм – это революционное социальное движение, выкованное в пламени классовой борьбы, в противовес абстрактной или утопической философии, задуманной отдельными философами или интеллектуалами. Именно потому, что Платформа рождается из непосредственного опыта авторов в масштабной революционной борьбе, её уроки столь ценны. Для нас организационные принципы, названные Платформой, продолжают оставаться ориентирами для нашей организации: необходимость политической организации, основанной на теоретическом и тактическом единстве, коллективной ответственности и федерализме.

Хотя эспецифизм не исходит из опыта участия в революционном перевороте масштаба Русской революции, он аналогичным образом вырастает из реального опыта организации внутри массовых боевых социальных движений (в том числе в условиях диктатуры) в Уругвае.

В конечном счете, хотя платформизм и эспецифизм отмечены уникальными чертами породивших их социальных и исторических контекстов, оба признают организационный дуализм в качестве основного принципа. Прослеживаемый еще со времен усилий Бакунина по созданию Альянса социалистической демократии внутри 1-го Интернационала, организационный дуализм утверждает необходимость двух взаимно дополняющих уровней организации: революционной политической организации и массовых организаций.

4. Как изменилась BRRN за 10 с лишним лет своего существования? С какими препятствиями она столкнулась?

BRRN: Несмотря на длительный процесс объединения, который привел к основанию BRRN, для нас очевидно, что организация сошлась вместе без того уровня тактического и стратегического единства, который необходим для функционирования серьезной политической организации. Частично это было связано с тем, что многие из вышеупомянутых концепций и идейных рамок не были известны нам на момент основания, в то время как другим аспектам нам нужно было учиться на собственном опыте. На ранних этапах построения организации мы склонны были уделять слишком много внимания выработке политического консенсуса и не смогли выстроить общую стратегическую рамку и набор тактик для воплощения нашей политики в обществе. Это породило хрупкое предписанное единство, а не прочное органическое единство, как упоминалось ранее.

Из-за этого мы столкнулись с растущими внутренними разногласиями по поводу того, в каком направлении должна двигаться организация. Вопросы с, казалось бы, самоочевидными ответами – например, должна ли организация вообще иметь национальную стратегическую рамку – стали предметом острых споров. Эти противоречия подпитывали связанные с ними внутренние разногласия по поводу организационной культуры, включая конкурирующие концепции революционного феминизма, что в сочетании с внешним давлением во время восстаний и репрессий лета 2020 года в конечном итоге привело к выходу членов из нескольких местных ячеек.

Хотя дебаты до и после этих уходов были болезненными и трудными, они подтолкнули процесс радикальных изменений внутри BRRN. Часть этого процесса изменений носила структурный и культурный характер и была направлена на более справедливое распределение организационной работы. Однако наиболее значительные усилия были направлены на то, чтобы наконец выстроить общую аналитическую, стратегическую и тактическую рамку. Именно этот процесс породил нашу программу и сделал нас сегодня гораздо более эффективной и сплоченной организацией.

5. В каких сферах массовой или низовой работы действуют члены BRRN?

BRRN: BRRN использует фронтальный подход к организации, что означает, что мы ведем деятельность в тех местах массовой организации, где есть опознаваемые акторы борьбы, которые аналогичным образом находятся внутри структуры господства или эксплуатации, разделяют общий набор условий и обладают способностью оказывать организованное воздействие с целью получения уступок от тех, кто контролирует или извлекает выгоду из их эксплуатации. Примерами могут служить рабочие на рабочем месте, арендаторы в жилом комплексе, студенты в кампусе и так далее. Знаменательно, однако, что мы видим этот подход в противовес изолированным усилиям, лишенным социальной базы, подпитываемым моральным возмущением и циклами протестов, или активизму, направляемому неправительственными организациями (НПО).

Члены BRRN наиболее активны в рабочем и арендаторском/территориальном фронте. В рабочем фронте наши члены действуют в строительной сфере, на государственной службе, в сфере школьного (K-12) и высшего образования, здравоохранения, общественного питания и других. Наш подход к организации работников сосредоточен вокруг создания боевого меньшинства на рабочем месте. Там, где профсоюзы уже существуют, мы организуемся внутри них для продвижения наших принципов, касающихся низовой демократии, классовой борьбы, воинственности и интернационализма. Там, где профсоюзов нет, мы стремимся организовать неорганизованных в официальные или неофициальные союзы. В конечном счете наша цель – укрепить уверенность, воинственность и самоорганизацию работников посредством последовательных кампаний прямого действия. Таким образом, мы работаем над тем, чтобы ориентировать себя и своих коллег на далекий горизонт самоуправления и уничтожения классового общества.

В арендаторском/территориальном фронте наши члены в основном организуются внутри союзов арендаторов или в других экспериментальных объединениях, направленных на построение коллективной силы в пределах четко определенных географических зон, таких как районы или даже отдельные городские кварталы. Мы стремимся помогать создавать и укреплять независимые, управляемые их членами объединения союзов арендаторов, особенно те, которые связаны с Сетью автономных союзов арендаторов (ATUN).

6. Какие отношения BRRN поддерживает с другими анархо-коммунистическими организациями по всему миру?

BRRN: BRRN давно поддерживает прочные связи с организациями по всему миру, и это особенно верно, когда речь заходит о наших отношениях с организациями и группами в Южной Америке. Фактически одним из первых крупных усилий, которые мы предприняли как организация, была организация национального тура выступлений по США для чилийских анархистов.

За эти годы мы направляли активистов BRRN для укрепления наших отношений с братскими организациями почти на каждом континенте, участвовали в международных конференциях, таких как ELAOPA (проходящая раз в два года конференция автономных и испытывающих анархистское влияние социальных движений в Латинской Америке), координировали трансграничные организационные кампании и собирали фонды солидарности для товарищей в Судане, Турции, Сирии, Курдистане и других местах.

Недавно мы приняли участие в создании Международной координации организованного анархизма (ICOA), которая объединяет почти два десятка эспецифистских и платформистских организаций по всему земному шару. Хотя координация все еще находится на ранних стадиях своего существования, она представляет собой значительный шаг вперед для международного анархистского движения.