Апрель Часть 2

Северус попытался разглядеть претендента на свою начавшую отогреваться личность, не выдавая того, что он уже в сознании. Права заявлял тот лысый в чёрном пальто, который подкидывал в костёр дрова. Он и сейчас держал в руке тоненькую палочку, ловко вертя её между пальцами, а когда слегка склонился над лежащим, Северус сумел различить, как в его тёмных глазах отражаются красные языки пламени, несмотря на то, что стоял он к пламени спиной.

— Интересный экземпляр, — прошелестел лысый, хмыкнув, — перспективный.

— Отойди, Десем, от греха, — сурово ответил великан Марч. — Знаю я твои интересы. Замучить, заморозить...

— Ну что ты, Марч, Десем ему чаю с кексами предложит, — насмешливо отозвался рыжеволосый парень в свитере, а его сосед в красивом кремовом костюме деланно зевнул:

— Что за скука. Разбудите его, что ли, пусть хоть посмотрит на нас... напоследок.

Нервы у Северуса сдали окончательно. Не понимая, что это за компания извращенцев и что они могут ему сделать, но из разговора догадавшись, что у громилы можно искать защиты, Северус кубарем откатился под ноги великана, сжимая в руке исподтишка захваченную в побелевшие от напряжения пальцы волшебную палочку.

— Не подходи! — хрипло гаркнул он, клацая зубами и вжимаясь спиной в ноги растерявшегося Марча. — Инсендио!

Заклинание огня, сорвавшееся первым со страху, в одну секунду спалило меховую куртку великана, на которой и лежал только что, отогреваясь, Северус.

— Мать честная! — ахнул владелец сожжённой куртки.

Рыжий присвистнул, Джун-голоножка застыл, в удивлении приоткрыв рот, пожилой в спортивной куртке словно очнулся, вперив в наглого пришельца свои жуткие глаза: один — серый и мутный, а другой — ярко-голубой и навыкате. Красавчик в кремовом костюме захохотал и зааплодировал, радуясь происшествию, и даже негр, невозмутимо наблюдавший за происходящим, повернул голову вполоборота. Лысый торжествующе улыбнулся холодной улыбкой:

— Я же говорил вам — интересный экземпляр. — Он обернулся к тому месту, с которого ушёл. — Новембер, хоть ты меня поддержишь?

— Тебе виднее, Десем, — отозвался спрошенный, по-прежнему стоя в тени — видно было только его белое пальто.

— Я считаю, пусть Десем его забирает, — тряхнул головой, поправляя длинные волосы, парень в джинсах. — Какой-то он нервный.

— Не торопись с выводами, Огюст, мальчик мой, — наконец подал голос со своего места бородатый дед в шубе. — И перестаньте пугать ребёнка. Забава не из достойных.

Спокойный, властный голос седобородого возымел действие, и столпившиеся перед Северусом отступили, пропуская старика, который был у них, видимо, за главного.

— Я не ребёнок, — решил предупредить Северус, держа палочку наизготове и сверля взглядом фигуру подошедшего.

— Конечно, нет, — мягко согласился седобородый, слегка наклоняясь и пристально всматриваясь в его лицо. — Дети не бродят по лесам ночью. Зачем ты пришёл к нам?

— Я не к вам. Я подснежники искал... — ляпнул Северус и тут же прикусил губу — нашёл кому докладываться...

— За идиотов нас держит, — прохрипел вдруг тот, с разными глазами. — Рассказывает сказки!..

— Ты это, малец, — Северус почувствовал, как сильные руки легко берут его за плечи и поднимают на ноги, — перепутал ты что-то. Подснежникам сейчас не время. Даже я не помогу...

— У нас ещё есть Эйприл, — возразил ему седобородый и снова обратился к Северусу: — Если сумеешь с ним поладить, будут тебе подснежники.

— Ну, начинается, снова сопливая рождественская история! — махнул рукой рыжий в свитере. — Сиротку подобрали, обогрели, одарили подарками...

— Наш дорогой Дженью — большой поклонник традиций, — с преувеличенным почтением поклонился лысый костровой. — Любовь всё побеждает, порок вознаграждён, добродетель наказана, или как там...

— И почему мне снова скучно... — заметил в пространство красавчик на пне.

— Только Эйп, как всегда, подевался куда-то, когда нужен, — развёл руками Джун.

— Это как раз не беда, — заметил парень в джинсах, обернулся в сторону леса, сунул пальцы в рот и залихватски свистнул, да так громко, что Северус едва не оглох.

Сперва раздался хруст шагов по снегу и затрещали ветки, а потом из темноты леса выбежали, проваливаясь по колено в снег, двое розовощёких парней, может, чуть постарше Северуса. От вида первого — долговязого и такого же, как парень в свитере, рыжеволосого — впору было застучать зубами, потому что одет он был в спортивную майку, брюки и кроссовки. Приятель его был пониже ростом и одет чуть теплее: на нём болталась незастёгнутая ветровка.

— Соскучились без нас? — бодро спросил рыжий, сминая в ладонях снежный шар и замечая наконец, что у костра появился гость.

— А это что такое? — беспардонно ткнул он пальцем в сторону Северуса, и Северус успел подумать, что этот длинный ему не нравится, и что если это и есть Эйприл, то поладить с ним будет непросто.

— Твой клиент, Эйп, — объяснил длинноволосый в джинсах, довольно скалясь. — Ему, прикинь, подснежники нужны.

Северус на секунду закрыл глаза и призвал на помощь всю свою слизеринскую выдержку и хитрость, чтобы суметь договориться с этим рыжим наглецом. А когда он открыл их, то увидел перед собой того, второго, в ветровке, который пытливым взглядом пронзительно-зелёных глаз заглянул Северусу в лицо и серьёзно спросил:

— А зачем тебе подснежники?

Слова хитрые и слова колючие уже готовы были слететь с языка, но Эйприл смотрел так открыто и внимательно, что Северус, сам того не желая, рассказал всю историю честно, с начала до конца. Эйприл выслушал его, кивая, а затем сказал просто:

— Я тебе помогу.

И подал руку.

Как этот странный парень со странным именем творил своё волшебство, Северус не понял, но оно даже не удивило и не заинтересовало его, обычно такого любопытного до чужого мастерства.

— Смотри внимательно! — заговорщицки ухмыльнувшись, посоветовал Эйп, и лес на глазах стал преображаться. Таяли сугробы, покрываясь серебристой коркой, а потом и вовсе съёживаясь и открывая чёрную влажную землю; капали с веток сосульки, падая вниз и разбиваясь на хрустальные осколки; становилось всё теплее и теплее, так что Северус даже скинул пальто и верхнюю кофту. Вовсю пробивалась молодая трава, а набухшие почки деревьев выпускали первые листья. И почему-то стоял вокруг светлый день, хотя Северус точно помнил, что ушли они от костра тёмной ночью.

— Я изменил для тебя время года! — ответил на его недоумение Эйп. — Неужели такая ерунда, как время суток, будет нам мешать?

У Северуса могло быть много вопросов, но он почти не спрашивал — спрашивал Эйп, а Северус всё отвечал и отвечал, рассказывая странному своему помощнику обо всём подряд: рассказывал о матери и отце, о своей лучшей и единственной подруге, об учёбе в волшебной школе, о своих редких радостях и частых огорчениях — он рассказывал всё, не уставая, а Эйприл, не уставая, слушал, пока не расцвели на охваченной солнцем поляне первые подснежники.

— Пора, — вздохнул Эйприл, наклонился, оборвав цветок, и протянул его Северусу. — Бери, сколько нужно.

Северус сорвал пять или шесть, думая, что жадничать нехорошо, да и не стоит.

— Возьми ещё, — радушно предложил Эйп, но Северус замотал головой:

— Мне хватит.

Пристроив собранные цветы между сучками дерева, Северус втряхнулся обратно в теплую одежду.

— Спасибо тебе, Эйприл. Ты очень помог, — смущаясь, проговорил он. Северусу жаль было покидать эту солнечную поляну, но он подумал, что волшебство не будет продолжаться вечно...

— Да ладно, ерунда, — махнул рукой Эйприл и замолчал, не двигаясь с места и словно раздумывая.

— Пора возвращаться... наверное, — сказал Северус, надеясь, что, может, есть возможность задержаться ещё немного.

— Послушай, — неожиданно просительно произнёс Эйп, — а хочешь остаться здесь, со мной?

Сердце радостно забилось, и несомненное «Да!» уже готово было вырваться наружу, но...

— А как же мама? И Лили... Я не могу, Эйприл... не могу их бросить... Прости, — добавил он, видя, как печально потемнели зелёные глаза.

— Будь по-твоему, — ответил Эйп, вздыхая и кутая Северуса в шарф. Весеннее волшебство теряло силу, подступал холод, лес вокруг снова темнел и покрывался снегом, и потому шарф снова становился нелишним. — Тогда я сам найду тебя. Настанет время, и я приду. Только не забудь меня. Только узнай. Узнай меня, Северус... Узнай...

— Вставай, Северус! Вставай!! Ну вставай же!!

По телу разлились жар, ломота и сонливость, руки и ноги были как ватные, а голос матери звучал словно из соседней комнаты, хотя она, несомненно, была очень близко, тряся обёрнутое в несколько слоёв тёплой одежды тело сына, как ненормальная.

Сознание хоть и медленно, но возвращалось, и наконец Северус понял, что лежит на полу своей «гардеробной» полностью одетый и очень, очень сонный.

— Мам, ну я не сплю, — пробормотал он, чувствуя, что против воли падает обратно в дремоту.

— Паразит! — ответила Эйлин, выпихивая Северуса из всего, что на нём было накручено, вдруг прервав это занятие, крепко обняла сына и всхлипнула:

— Надо же было додуматься!..

Как он был вытащен из зимней одежды, уведён в спальню, напоен Перечным зельем и уложен в кровать, Северус не помнил. На следующее утро он был уже вполне здоров, из кухни раздавалось негромкое пение и пахло любимым яблочным пирогом, зелье Скарапеи, чудесным образом сваренное, стояло в шкафу, перелитое во флакон, а мама, проходя мимо, вдруг обняла, поцеловала в макушку и сказала с плохо скрываемой гордостью в голосе:

— Волшебник мой глупенький.

Они с мамой так ничего и не сказали друг другу о том, что случилось. Произошедшее в лесу — чем дальше, тем больше — казалось ему сном, который он увидел, свалившись больным в прихожей собственного дома.

Но откуда тогда взялось зелье, мамино хорошее настроение и слова Эйприла в памяти: «Я сам найду тебя. Придёт время, и я приду. Только не забудь меня...»?

***

Пробудившись от долгого сна, он увидел белый цвет. Много белого цвета, из которого медленно вычленялись детали: стена, потолок, оконная рама и метель за окном. И белое постельное бельё.

Память медленно, по капле возвращалась к нему.

Во рту было сухо, и Северус шевельнул распухшим языком, болезненно сглотнув.

Пить.

Рука рефлекторно дёрнулась, пытаясь достать волшебную палочку для Агуаменти — конечно, палочки он не нашёл, но движение было замечено.

— Северус!

Огненно-рыжая сиделка, Молли Уизли, нарушила обступившую Северуса белизну.

Он попросил воды одними губами — голоса не было, но Молли всё равно услышала и подала напиться, заботливо придерживая стакан, что было нелишним — силы собственных рук ему могло не хватить на то, чтобы не облиться.

Жажда унялась, горло перестало гореть, но голос так и не вернулся. По тому, с каким комфортом его устроили, с какой виноватой нежностью Молли заботилась о нём и по белой метели за окном Северус догадался — всё давно кончено, Тёмный Лорд пал, а сам он, видимо, за заслуги перед Орденом прощён и оправдан. Но эти догадки требовали ещё подтверждения, и кроме них были другие вопросы, которые Северус хотел и боялся задать. И, конечно, не мог.

Молли, впрочем, не имея таланта легилимента, отлично прочла его вопросы по глазам. Да, война закончена, а Северус освобождён от всех обвинений. Да, Гарри удалось одолеть проклятого Волдеморта. Произошло это в мае, а сейчас уже январь, и всё это время они все надеялись, что Северус очнётся. Кто это все? Семья Уизли и все их друзья: Гермиона, Невилл, Луна и, конечно, Гарри. Гарри будет очень рад, когда узнает, что Северус в сознании. Гарри переживал за него больше всех, Гарри, в конце концов, и спас Северуса, перенеся его из Визжащей хижины в лазарет.

Услышав нужное имя, Северус закрыл глаза, и Молли тут же замолчала, думая, что он хочет уснуть. Северус же просто хотел вспомнить — или забыть.

Он и сам не знал, что.

***

«— Посмотри на меня!

— Узнай меня!»

***

«Настанет время, и я приду!»

Гарри появился на следующий день, когда Северус достаточно уже окреп, чтобы выставить его вон — если бы только он мог сказать хоть слово. Голос предал его, упрямо отказавшись восстанавливаться так же быстро, как всё остальное тело.

Говорить было нечем, поэтому Северус просто зажмурился. Последняя преграда, которая не даст ему пасть окончательно. Рухнуть, свалиться, утонуть в небывалом, в детском бреду двадцатипятилетней давности, в прозрачной зелени так заворожённо смотрящих на него глаз...

«Тогда я сам найду тебя...»

— Северус, — сказал Поттер, осторожно взял его руку и протянул её так, чтобы она коснулась ладонью чего-то прохладного и бархатистого.

Открыв глаза, Северус увидел стоящую на коленях Поттера корзинку подснежников, лепестки которых гладили сейчас его ладонь.

«Только не забудь меня!»

«Я не забыл», — хотел бы сказать Северус, но голос его восстановится только через два месяца, а до этого времени Гарри придётся учиться искусству чтения взглядов у заботливой Молли Уизли.

И пока ещё Северус никому не может сказать, что в его жизни снова случилось самое невероятное (даже для волшебника) чудо: среди зимы к нему пришёл Апрель.