Апрель Часть 1

Жанр: романтика, мистика, AU

Рейтинг: G

Северус уныло возился в тесном полутёмном чуланчике, заменяющем в их доме гардеробную, обречённо заматываясь в слои опостылевшей тёплой одежды. Лишний раз колдовать ему не хотелось, и потому согревающие чары он решил применить лишь в крайнем случае, рассчитывая, что пара толстых кофт, надетых под пальто, огромный шарф и кусающая лоб шерстяная шапка не позволят ему так уж быстро замёрзнуть.

Лучше бы он остался в школе на рождественские каникулы. Соврал бы что-нибудь декану и остался. Он вздохнул, ещё раз пожалев о своей недогадливости, и вышел за дверь.

День стоял хмурый, морозный, небо заволокло серой пакостью, снег хрустел под ногами, а Северус старался шагать бодрее и не вспоминать перекошенное яростью лицо матери.

— Зелье Скарапеи? — чёрные глаза Эйлин горели недобрым огнём, и Северус сделал над собой усилие, чтобы не съёжиться, отступая: не к лицу четырнадцатилетнему (почти) парню бояться женщины, даже если это его собственная мама. — С каких это пор помои называют зельем?

Взбешённым жестом Эйлин швырнула котелок со стола:

— Убери и приготовь новое. Как следует.

Сын молча повиновался. Он знал, где допустил ошибку, но надеялся, что мама её простит: полученное зелье всё же можно было использовать, хоть и качество его было не лучшим. А ещё он знал, что последует за попыткой возразить: мама холодным, звенящим голосом повторит свою извечную речь про Принцев, которые всей семьёй были просто богами зельеварения — это если верить ей, конечно. Потом станет клясть судьбу, подарившую ей бездарного сына. А потом расплачется — злыми горькими рыданиями, и это единственная вещь, которую Северус не сможет перенести и всё равно сделает так, как она хочет, лишь бы не видеть её заплаканного лица и не слышать судорожных всхлипов, переворачивающих кишки и опускающих на плечи невыносимый жар, который хочется сорвать с себя вместе с кожей.

Решительно шагая к окраине городка, за которой начиналась чахлая рощица, гордо именуемая «Коуксвортский лес», Северус думал о том, что затея его совершенно глупая и надо бы повернуть обратно, пока не начало темнеть. Волков и кабанов в «лесу», конечно, не водилось, а вот напороться на местную шпану по дороге было проще простого. С тех пор как он начал учиться в Хогвартсе, симпатии среди сверстников в родном городе у него не прибавилось.

Но дома его ждала мама и ждала не с пустыми руками...

Приказав сыну варить зелье заново, Эйлин застыла, скрестив руки на груди, зорко следя за тем, как он по второму кругу собирает инструменты и ингредиенты. Северус знал, что от мамы ни одна промашка не укроется, и потому постарался полностью сосредоточиться на работе, чтобы придраться было абсолютно не к чему. В конце концов, в первый раз он вовремя не перемешал забракованное зелье лишь потому, что задумался о совсем посторонних вещах.

А точнее — ещё раз с досадой вспомнил о том, что Лили, вместо того чтобы как приличный друг провести каникулы вместе с ним, уехала куда-то гостить. Не одна, конечно, а со всей семьёй, но от этого не легче. И если бы ему узнать это хотя бы не в последний момент... он точно наплёл бы чего-нибудь Слагхорну, чтобы только не ехать домой, где родители наверняка в холодной молчаливой ссоре, отец будет каждый вечер тихо накачиваться виски, а мать с удвоенным усердием примется за зелья. Действительно ли ей нужна его «помощь», или мама таким образом пытается его дополнительно обучать, Северус так и не понял, а мама не признавалась.

— Сушёные лепестки подснежника закончились, — сообщил он, стараясь не выдать голосом, как он этому рад. Раз лепестки закончились, значит...

— Покажи, — протянула руку Эйлин и, внимательно заглянув внутрь матерчатого мешочка, постановила: — Действительно. Ну, раз сушёные лепестки подснежника закончились...

«Ну! Ну!..»

— Раз они закончились, добудь свежих, — договорила она с ядовитой улыбкой.

— Да где я их возьму? — попытался возмутиться Северус, решая в уме — это мама так шутит или в самом деле хочет получить ингредиент немедленно.

— В лесу, мой дорогой, — обманчиво ласковым голосом подсказала Эйлин. — Подснежники растут в лесу! Я собираю их именно там.

— Но не зимой же!

— Волшебник должен уметь находить нужные ему растения даже под снегом. Ты должен знать это из курса гербологии...

— В теории, мам! — безнадёжно возразил Северус, лихорадочно тем временем вспоминая нужное заклинание — а вдруг спросит?

— Кто же мешал тебе практиковаться?

Северус виновато промолчал.

— За все ошибки в нашей жизни приходится платить. Привыкай, сынок. Если бы ты не испортил зелье в первый раз, то нам бы не понадобились лепестки.

Когда Северус добрался до рощи, которая вблизи оказалась не такой уж и маленькой, заметно повечерело. «Дурдом», — мрачно подумал он, заходя под заснеженные кроны, ступая в глубокий, выше колена, снег. Заклинание, которое может согреть проталину и заставить нужный цветок появиться, он вспомнил, но для того, чтобы применить его, не хватало знания одной мелочи.

— И где же эти чёртовы подснежники растут?

Не будет же он ходить и топить здесь каждый сугроб.

Он прошёлся по лесу туда и сюда, больше пытаясь согреться, чем найти решение. Даже попробовал с горя крикнуть: «Акцио подснежник!», но, конечно, это не помогло: цветов не было, ведь он их ещё не вырастил. Растопил наугад четыре проталины в местах, которые показались ему «счастливее» прочих, но никаких подснежников оттуда, конечно же, не добился.

Небо темнело, и разумнее было вернуться, несмотря на то, что цветов достать так и не удалось. Сначала Северус шёл по цепочке собственных следов, рассчитывая, что вернётся обратно по этому пути. Но цепочка вдруг завернула в сторону, и он понял, что выходить, видимо, следует в другом месте. Он снова пошёл по следу, но след опять привёл его к повороту, за которым не было видно выхода. Тогда Северус развернулся на сто восемьдесят градусов и, уже разозлившись, пошёл просто прямо, куда глаза глядят, надеясь, что лес не бесконечный и рано или поздно он найдёт выход, тем более что уже начали мёрзнуть ноги.

Вопреки ожиданиям, лес и не думал редеть и заканчиваться. Сумерки сгущались, ноги коченели, силы кончались, и Северус решил, что если через полчаса он не выйдет, то воспользуется согревающими чарами. И Люмос. Конечно, Люмос.

В свете палочки Северус рассчитывал найти хотя бы наколдованные им проталины, чтобы сориентироваться в этом дурацком лесу, но проталины, созданные волшебно, по волшебству же и затянулись — а может, Северус просто их не нашёл.

Когда он уже был готов завыть от усталости и безнадёги, ему вдруг показалось, что между деревьев светит огонёк.

«Ну, наконец-то!»

Уставшему и измученному Северусу уже было плевать, что скажет мама, когда он вернётся с пустыми руками, ничего не добившийся — лишь бы дойти, лишь бы попасть домой, в тепло...

По мере того как Северус приближался к манящему огоньку, становилось понятно, что это вовсе не свет из окна и не уличный фонарь. Наконец перед ним открылась поляна, освещённая костром, вокруг которого сидели и стояли, греясь, очень странные люди.

Что в них странного, Северус понял не сразу, а потом до него дошло, что все они одеты кто во что горазд. Сидевший словно бы на почётном месте дед с длинной бородой, похожий на директора Дамблдора, облачён был в огромную блестящую шубу с пышным белым меховым воротником. По левую руку от него подбрасывал ветки в костёр лысый худой человек в чёрном зимнем пальто. По правую — сидел крупный пожилой мужчина в пухлой спортивной куртке. А напротив них расположились люди, одетые совсем по-летнему. Прямо на снегу уселся, сложив ноги по-турецки, здоровенный негр, нацепивший в такую холодину пёструю рубашку и летние брюки. Рядом с ним стоял длинноволосый парень в джинсах и кожаной куртке нараспашку. Другой, совсем молодой паренёк в футболке, катал снежки, стоя на белом снегу голыми коленями. Снежки он аккуратно складывал в ряды, видимо, запасая впрок. Справа от длинноволосого в куртке, спиной к Северусу, восседал на пне какой-то прилизанный тип в светлом костюме. Рядом с ним устроился рыжеволосый в тёплом свитере. Между рыжим в свитере и лысым в чёрном скрывался в тени некто в длинном светлом пальто. Напротив них как-то обеспокоенно топтался огромного роста детина в меховой одежде.

Лохматый псих в футболке и с голыми коленками вдруг вскочил на ноги и размахнулся:

— Ха!

И в тот же миг Северус получил крепким снежком по лбу, отчего свет на минуту померк у него перед глазами.

— Джун, ты, парень, того... силу-то соизмеряй! — пророкотал укоряющий бас где-то над самым ухом. — Чуть до смерти не уходил...

Северус осторожно подглядел, не размыкая век, не понимая, куда делась из-под ног земля.

Джун, чью лохматую макушку Северус видел теперь сверху, виновато шмыгнул носом:

— Я не нарочно... я же думал, там Эйп крадётся...

— Думал он... — всё ещё ворчливо, но уже не так возмущённо ответил бас, после чего Северус едва не заорал, потому что его тело быстро взлетело вверх и опустилось вниз — поближе к костру — на что-то мягкое и тёплое, хоть и воняющее неведомой зверюгой.

— Наш старый добрый Марч снова подобрал в лесу какое-то существо, — хмыкнул кто-то с той стороны костра. — Что ты собираешься с ним делать?

— Да чего там... собираюсь... Отлежится, отогреется и пусть бежит себе...

Северус почувствовал, как тёмная тень упала на его лицо, загородив свет от костра.

— Технически, — послышался негромкий, шелестящий голос, — это мне решать, что с ним делать. Он появился в моё дежурство...