Апорт

Половина сотрудников уже разошлась на обед, и в испытательном крыле воцарилась гулкая тишина. Сойер, наконец, позволил себе расслабиться. Уголок его рта дрогнул в усмешке – он вспомнил, как пару недель назад не в меру ретивый лаборант попытался погладить Эксперимент 1166 по гриве, и тот едва не отхватил ему кисть. Ярнаби. Непредсказуемый. Прекрасный..

Машинально доктор направился к дальней камере, к своему любимцу. Его мысли текли плавно: в этой привязанности, конечно, не было ничего личного, только чистая наука – феномен импринтинга, искусственно вызванная лояльность. И всё же… процесс наблюдения доставлял определённое удовлетворение.

«Ярнаби, ох, Ярнаби…» — почти беззвучно прошептал он, останавливаясь перед тяжёлой дверью. Харли набрал код, и дверь с тихим шипением отъехала в сторону. В просторной камере было полутемно, лишь мерцали индикаторы на панели мониторинга и какая-то старая жёлтая лампа. Из темноты навстречу ему выплыли два больших глаза. Со стороны, может, и казалось что они смотрят в разные стороны, но доктор прекрасно понимал, что именно в этот момент они обращены лишь на него. В них не было животной злобы, лишь пристальное, почти вопрошающее внимание. Увидев хозяина, Ярнаби издал низкое, мурлычущее урчание, звук, который глухо отражался от бетонных стен. 1166 припал на передние лапы, готовый к движению, как гигантский котенок, ожидающий знака. Сойер подошел к металлическому ящику у стены, помеченному как «Брак. Утилизация». Крышка открылась с глухим лязгом, а внутри, в беспорядке, лежали плюшевые игрушки: бракованные Улыбающиеся Зверьки с отклеенными глазами, кривыми швами и вылезающей набивкой. Ни души, ни сознания, совершенно пустые оболочки. Идеальный расходный материал. Мужчина запустил руку внутрь и вытащил первую попавшуюся игрушку. Это был Хитророг – белоснежное туловище, голубая грива, но один из пластиковых черных глаз болтался на проволоке, придавая лицу идиотски-удивленное выражение.

—Хм. Ирония, — пробормотал про себя Сойер поворачиваясь к эксперименту. — Нехитрый рог.

Существо замерло, все его внимание было приковано к яркому пятну в руке хозяина. Его огромные глаза сузились до щелочек, а низкое урчание в грусти перешло в едва слышное, сосредоточенное мурлыканье.

—Апорт, — произнес Сойер четко, не повышая голоса. И перед броском увидел это: Ярнаби, этот двухтонный лев из пряжи, смотрел на него присевший на передних лапах, а его крупное тело покачивалось из стороны в сторону, как у домашнего кота, готовящегося к прыжку за бантиком. Задняя часть его туловища, покрытая разноцветной пряжей как и, в принципе всё тело, напряженно и почти комично вильнула в воздухе. В этом не было ничего от чудовища, что заставило Харли усмехнуться снова, на миг даже стало интересно, сохранились ли где-то в подкорке мозга Куинна Нэвидсона воспоминания о кошках из приюта? Доктор отбросил эту мысль и замахнулся, швырнув сине-белую игрушку через всю камеру. Хитророг, кувыркаясь в воздухе, на миг вспыхнул под светом ламп.

Ярнаби сорвался с места. Бракованная игрушка даже не коснулась пола – огромная тень накрыла ее, и через секунду Ярнаби уже возвращался, осторожно неся Хитророга в пасти. Он подошел и опустил голову, предлагая добычу, а доктор взял мокрую от слюны игрушку, бросил ее обратно в ящик и достал следующую, на этот раз зелёного Заю Попрыгушу с оторванным ухом.

—Ещё разок.

Он снова замахнулся. Ярнаби, возбужденный, снова приготовился, его задняя часть вновь закачалась в такт движению руки Сойера. Заяц полетел по дуге, и в этот самый момент, когда Ярнаби уже был в воздухе, гонимый охотничьим азартом, дверь в камеру, которую Сойер не удосужился закрыть, распахнулась с резким скрипом.

На пороге, в проеме, что был освещен светом коридора, стоял Лейт Пьер.

Лейт замер, хотя лицо его переходило от недоумения к ледяному шоку. Его глаза метнулись от Сойера к огромной тени и обратно. А заяц в то время отскочил к его ногам и Ярнаби, уже в прыжке, врезался в пол, тормозя когтями, голова существа резко повернулась к двери. Игрушка была забыта, в глазах зверя вспыхнул Пьер отшатнулся, наступив на зайца, плечом ударившись о косяк.

—Сойер, что это за цирк?! — вырвалось у начальника, голос дрогнул от гнева и страха. Ярнаби воспринял тон и движение как вызов, из-за чего издал оглушительный рёв, пасть раздвоилась, обнажая ряды зубов и он сделал рывок вперёд.

—Не двигайтесь, — заговорил наконец доктор, он командовал не Ярнаби, а Пьеру. 1166 замер в двух шагах от него, слюна капала с клыков на пол. Харли же повернулся к начальнику, вся расслабленность исчезла. Его лицо было искажено чистой, немой яростью. — Вы в моей лаборатории. Без моего разрешения, — в словах хоть и была доля правды, но сам доктор знал, что не в праве спорить с начальством. Лейт просто раздражал его. —Вы напугали мой эксперимент.

—Твой эксперимент? — Пьер попытался взять верх, но страх пробивался сквозь гнев. — Это чудовище, Сойер! Ты играешь с ним, как с собачкой! Ты совсем спятил?

Сойер сделал шаг вперёд, обходя, рычащего на незваного гостя, Ярнаби.

—Скорее как с котом, но… Спятил? Я работаю, Пьер. — Ярость Сойера, как обычно не была взрывной, и стоял доктор так близко, что Пьер чувствовал его дыхание.

— Работаю, — повторил мужчина, — над стабильностью подопытного, контролирую его социализацию. Снижаю стрессовую нагрузку. Или вам, как главе инноваций, больше не нужно, чтобы продукция была послушной и не рвала горло охране? — Каждое слово было отточено лезвием. Харли указывал на практическую пользу, зная, что Пьер, прагматик, поймёт только такой язык. Начальник выпрямился, пытаясь восстановить контроль, посмотрел поверх плеча Сойера на Ярнаби, который, повинуясь невидимому сигналу хозяина, отступил на шаг, но его глаза не отрывались от гостя.

— Продукция? — голос Пьера всё ещё дрожал, но уже от возмущения. — Сойер, я смотрю записи, читаю отчёты. «Утилизация брака», «Корректировка поведения». А на деле? Ты заперся тут со своим… питомцем и кидаешь ему игрушки! Ты думаешь, я не знаю, что происходит в твоих «спецпроектах»?

Сойер не моргнул. В его глазах лишь сузились зрачки.

— Вы знаете ровно то, что вам положено знать. И то, за что вам платят. — медленно, демонстративно доктор повернулся спиной к Пьеру, показывая абсолютное пренебрежение к его статусу и опасности, подошёл к Ярнаби и положил руку на его огромную голову. Существо тут же замолкло, урчание в груди стихло. — Инцидент исчерпан. 1166, место.

И когда уже Ярнаби, не сводя глаз с Пьера, попятился вглубь камеры, сливаясь с тенями Харли обернулся к начальнику снова.

— Вам что-то было нужно, господин Пьер? Или вы просто решили провести внеплановую проверку моих методов? Следующий раз предупреждайте. А то протокол безопасности… может дать сбой. И вам же потом отчитываться перед советом будет неудобно.

«Отчитываться перед советом» - намёк на то, что у Сойера есть покровители повыше, или что он сам создаст такие проблемы, которые Пьер не сможет объяснить. Лейт замер. Он видел всё: и покорное отступление монстра, и холодную уверенность Сойера, но понял главное: этот человек в своей лаборатории – неуправляем, и опасен не как сумасшедший, а как оператор, который держит на коротком поводке силы, которых сам Пьер боится.

— Мне… требовалась подпись по квартальному отчёту по расходным материалам, — наконец выдавил он, отводя взгляд. Его авторитет был полностью сломлен этим спектаклем.

— Оставьте на столе в приёмной. Я изучу, — Доктор кивнул в сторону двери. — И закройте дверь. Здесь нужен особый микроклимат.

Пьер, не сказав больше ни слова, развернулся и вышел. Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком. Сойер стоял неподвижно несколько секунд, слушая, как затихают шаги в коридоре. Затем вздохнул, и в уголке его рта снова дрогнула та же усмешка, что была до вторжения.

— Глупый человек, — тихо сказал он, глядя в темноту, где светились два больших глаза. — Они все боятся того, чего не понимают. Но ты-то понимаешь, да, Ярнаби? — произнес Харли снова подходя к ящику и достав очередную игрушку. — Ладно. Где мы остановились? Апорт.а угроза от чужака.