Апатия

Апатия

Асия

- Олег, иди есть. 


- Я не голоден. 


Олег переворачивается на другой бок и подтягивает правую ногу, колено которой все еще отвратительно болит, к себе. С чемпионата России прошло уже сколько? Две недели? Больше, они успели отпраздновать Новый год, точно. Да, он делал вид, что с ним все классно, замечательно, и этот ебучий нацчемп никак не прошелся по нему. Атмосфера все равно была напряженной, потому что мать - и тренер в одном лице - сидела напротив. Они не разговаривали с той самой произвольной программы. 


И ведь шло, на самом деле, хорошо. Олег сокрушительно выиграл короткую программу - еще бы, и лутц сольный в четыре оборота, и флип четверной в каскаде и тройной аксель, ну не прокат, а конфетка. И баллы у него были в запасе, и мать улыбалась у бортика, и Саша рассказывал, как им гордится. 


И этот самый лутц так сильно подвел его в произвольном прокате. Не справился, не выкрутил - как следствие, очень болезненное падение на правое колено, боль, которая пронзила все тело разом. Невыносимо. В первую секунду шока Олег даже думал подкатить к судьям и сказать, мол, все, нет, тушите весла, спасайте свет, он не докатает. Просто не сможет. Но суровый взгляд матери и собственное упрямство сделать этого не дали - встал и покатил дальше. 


Лучше бы не катил. Боль не давала сделать нормально ни одного элемента, ни одного чисто выкрученного четверного прыжка, спасибо, что хоть аксели удались. Но срыв одного из трех каскадов, недокруты, еще одно падение... Мать его у борта встретила молча, а Олег не мог наступить на правую ногу, потому что боль выкручивала его колено. 


Итог был неутешительный. Шестое место после оглушительной победы в короткой - ни чемпионата Европы, ни чемпионата мира, только травма. Восхитительно. 


- Позорище на мою голову. Только фамилию портишь, - едва слышно прошипела тогда Людмила, так, чтоб микрофоны не записали. 


Олег тогда поднял голову на мать и скривил губы, отвечая ей также тихо:


- Да пошла ты. 


С тех они не обмолвились ни одним словом, может, это было и к лучшему. В больницу с ним отправился Саша, титулованный в прошлом фигурист-одиночник, материнская гордость, олимпийский чемпион в команде, чемпион Европы и мира. Саша, который завершил свою блестящую карьеру несколько лет назад и теперь работал в материнском штабе хореографом. Эта произвольная программа, которая развалилась в руках Олега, они ставили вместе - вдвоем, без присутствия матери, только обжигая друг друга взглядами. 


И эта программа сияла в сезоне. Она должна была сиять и сейчас. 

Но сиять не получилось. 


С тех пор потянулись долгие дни восстановления. Врачи Олегу наговорили много страшного, и что с такими травмами завершают, и спасибо, если ходить нормально будет, и восстанавливаться нужно будет долго и мучительно, про лед в ближайшее время вообще забыть придется. Олег не хочет вспоминать свою истерику, которая случилась тогда, когда он просто рыдал в голос в Сашиных руках, а брат молча гладил его по плечам, которые сотрясались, и сказать ничего не мог, потому что... А что тут было говорить? 


Но после этого - никаких эмоций. Ничего. 

Олег замкнулся в себе, в своем горе, и вытащить его оттуда Саше на короткие мгновения удавалось с трудом. Как и работать над реабилитацией в полную силу. Однажды Олег, сидя на кровати, бросил равнодушное “а зачем, если я больше никогда не выйду на лед?”. И это разозлило Сашу больше всего, в ответ Олег получил целую отповедь на тему того, что с таким отношением к восстановлению он действительно никуда не выйдет, но если начнет работать нормально и перестанет себя в этом горе топить, то очень возможно. Люди на лед и не после такого возвращались. 


Это немного, но подействовало, Олег вновь начал включаться в реабилитацию. Однако на его апатию это никак не влияло - все свободное время он закрывался у себя и просто лежал, смотря в потолок, иногда в наушниках, гоняя по кругу знакомые плейлисты. Несмотря на слова Саши, он понимал только одно - лед ему в ближайшее время не светит, а после восстановления, когда или если, придется искать нового тренера. А кто за него такого возьмется? Переломанного, которому прыжки с нуля придется восстанавливать. 


- Олег, что значит “не хочу”? - Саша в комнату входит и упирает руки в бока. И вот теперь они в этой точке спустя несколько недель после провального чемпионата России спорят за каждый прием пищи. 


- То и значит, ты же не глупый, - фыркает Олег. - Не хочу я есть. 


- Мне снова прочитать тебе лекцию на тему того, как еда важна при восстановлении от травм? 


- Нет, спасибо, прошлых пяти было вполне достаточно. Саш, пожалуйста, я правда не хочу. Я поем вечером. 


Саша головой качает и уходит, Олег снова переводит взгляд на потолок. Белый, трещинка в углу, которую он глазами ищет каждый раз. Что-то неидеальное на идеальном покрытии, может, как и он в своей семье. Мать - легендарный тренер, Сашка - титулованный фигурист с олимпийским золотом, а он... Не пришей пизде рукав. И ведь такой шанс был! Так хорошо сезон складывался! И программы шли, и катилось отлично, и вот это золото чемпионата России - такая путевка на первый в его карьере чемпионат Европы! 


И, пожалуйста. Не справился с тем, что эталонно получалось весь сезон. 

Но самым страшным оставались материнские слова, сказанные после проката. Потому что тогда Олег разозлился, а сейчас лежит, смотрит в потолок и думает, что мать, вероятно, была права. 

Не оправдывает ожиданий и надежд. 

Проваливается раз за разом. 

Оступается за шаг до конца. 


Он снова переворачивается на другой бок, подтягивает к себе больную ногу вновь и прикрывает глаза. Слез больше нет, они были выплаканы в первые дни. Больше ничего не осталось. 


Тот самый огонь, который горел в его душе, который разгорался все ярче с каждым удачным прокатом и яркой улыбкой Саши, который встречал его позже и говорил, как им гордится, потух. И Олегу кажется, что не существует больше ничего, что могло бы его зажечь вновь.


Даже если он снова когда-нибудь выйдет на лед, то как он справится? Как сможет вновь заходить на прыжки без этого страха - страха вновь рухнуть всем телом об лед и докатать только на морально-волевых? 


Ему кажется, что ничего не выйдет, ровно до того момента, пока однажды Саша не возвращается с какой-то встречи. Брат садится на его постели и медленно гладит Олега по спутанным волосам. 


-- Мне сегодня звонила Елена Валерьевна. Она хотела бы с тобой поработать, когда ты восстановишься. 


И от знакомого имени именитого тренера Елены Валерьевны Голуновой, которая выводила на лед многочисленных чемпионов, угольки от того самого потухшего огня начинают тлеть вновь. 


Report Page