Ануттара

Как учил ныне покойный настоятель монастыря «Владыка мира, взирающий вниз», бывший духовным братом прошлого великого ламы, Ануттара представляется смиренным и сострадательным молодым монахом, свободный от эго, привязанностей, готовым быть доброжелательным к любому живущему существу, дабы помочь оному освободиться от страданий. К этому уровню просветления рано или поздно приходят все тарангские монахи, к этому стремятся миряне, увлекающиеся тарангской философией и непосредственно учением великого ламы. Осознанная жизнь в полной гармонии с природой является чертой, которую воспитывают в себе эти люди или, иными словами, это есть их ориентир для духовного роста. Но Ануттара не воспитывался в храме с рождения, и законы дхармы стали ему известны на втором десятке жизни. Когда-то, двадцать лет назад, он был совсем другим: озлобленным на мир подростком, с метающейся от страданий душой. Он был дерзок и зол на всё сущее за то, что мир не желал принимать его, не давал ему той любви, которую он готов был дать взамен. Он был одинок и несчастен, с подозрением относился ко всем сущностям, окружающим его. Он жил в постоянной войне, не зная, что главная в его жизни схватка будет с самим собой. И тогда, столкнувшись с самой низиной своего падения к тёмным чувствам, он почувствовал под собой опору для того, чтобы сделать толчок к свету, преодолению отравляющей сердце злости. Где-то внутри ныне смиренного монаха ещё живы отринутые черты вроде подозрительности и желания делать по своему, но он старательно держит их в узде. Помимо прочего он всегда обладал острым умом на всякого рода наблюдения, вплоть до умения высказать подходящую ситуации шутку, что остаётся с ним до сих пор, делая иногда менее серьёзный, чем надлежит монаху, вид. Чувство юмора остаётся с ним до сих пор, но если в юности он доходил до едкого сарказма, то сейчас преобладает в светлом, наивном тоне, на легкомысленный манер.

Ануттара получил это имя в храме десять лет назад, а то, что было дано ему при рождении, он постарался забыть. Судьба была благосклонна к Аннутаре, и он, выходец из бедной, затерянной в горах деревни, дошёл до ближайшего города в четырнадцать лет и выявил желание работать. С детства у него были зоркие глаза, он хорошо стрелял из лука. Он показался полезным людям, которые собирали беспризорников в подобие вооружённого отряда, незаметно проникающего в дома «ненужных» людей. Ану был одним из первых детей в таком отряде; тогда всё только зарождалось.

В руках А-нука лезвие ножа со временем стало частью единого организма, который всецело был им - мальчишка и оружие. Но вскоре он вырос и стал слишком высок для миссий, в которых использовали тощих детей. Он был послушен и тренировал новоприбывших до двадцати лет, деньги направлял своей семье. Вскоре он отслужил срок, который значился в договоре, и вышестоящее руководство позволило ему вернуться в Лхо Таранг до момента, пока им не понадобится наёмник. Тогда же руководство сменилось, и чудом о Ану забыли. Но эта организация, о которой известно одно лишь слово - «Ящерица», сделала свои методы более жестокими; детей у них стало больше, они были безвольны. Того Ану уже не знал, поскольку разорвал с осведомителями «Ящерицы» всякие отношения, да и в Таранг оные не желали соваться. Но один покровитель о нём помнил и предлагал работу, за которые сулила большая оплата. Ану разрывался между семьёй и злодеяниями, которые следовало совершить, и все же отклонил это предложение.

Высылавший его политик из Чжэньцзу искал себе снайпера для одного прибыльного дела, но вскоре, как говорили новостные ленты, едва ли доходящие в Таранг, был убит. Примерно тогда Ану начал общаться с храмом просветлённых аскетов, следующих учению великого ламы. Его семья поставляла в их храм редьку, которая отлично уживается в горных холодах. Так через этот простой корнеплод он вдруг получил возможность соприкоснуться с философией, которой следовали монахи Таранга, и вскоре остаться с ними. Его душа, терзаемая виной, наконец получила возможность исцелиться. Он медитировал дни напролёт и постигал философию тарангских гор, но простить себя едва ли сумел. Разве что немного залатал душевные прорехи.

На сороковом десятке жизни он проживает в монастыре, много работает на земле, помогает старикам родной деревни и учит детей писать собственные имена. Когда в храм поступило предложение из Жэньду с просьбой о помощи, настоятель выдвинул его кандидатуру, зная, что Ану со своим умением орудовать посохом и словом не пропадёт в столице.

Артефакт: деревянные чётки из 108 бусин, которые последователями ламы зовутся «мала».

Перевязанные узлами бусины испускают светящиеся нити, испуская ауру покоя и исцеляя. Ану направляет бусины пальцем, а они готовы со скоростью пули метнуться в указанное место, нанося ссадины противнику.

Облик: Высокий, смуглый мужчина с подтянутым, несколько сухим жилистым телом. У него прямая осанка, изящные конечности. Лицо скуластое, кожа на лице немного обветренна, как у всякого коренного торангца. Глаза раскосые, янтарные. Волосы светлые, как растущий в Торанге ячмень, длинные. Виски наголо выбриты. Мочки ушей растянуты тоннелями из голубо-зелёного камня. Похожим камнем инкрустирован прокол на переносице.

Носит «кашаю» - монашеское оранжевое одеяние с накидкой.