Антропометрии (2): советская физическая антропология

В отличие от дореволюционных исследователей, для советских антропологов процедура антропометрии выполняла совершенно другие задачи: в рамках изучения производительных сил они пытались понять взаимосвязь между физическими признаками народов и их потенциальной хозяйственной деятельностью. Другой тип исследований лежал в области расового проектирования: так как в советском государстве народы и расы должны были слиться в одну гомогенную массу «советского народа», необходимо было выяснить, как метисация может потенциально повлиять на физический облик советского гражданина. На примере измерений чувашей и бурят мы посмотрим, как советская физическая антропология вступала в полемику с европейской расовой теорией. 

Франсин Хирш в «Империи наций», говоря о связке советских этнографов с государственным аппаратом приводит их аргумент о необходимости собирать информацию обо всех народах Советского Союза, так как «каждый живой человек должен расцениваться как источник государственного дохода, как живой капитал, дающий государству определенный процент прибыли своим производительным трудом»1. Так, Госколонит (Государственный колонизационный научно-исследовательский институт) пытался применить этнографическое и антропологическое знание с целью определения, какие народы лучше всего подходят для выполнения конкретных экономических задач. Под влиянием расоведения XIX века этнографы утверждали, что каждая национальность имеет свою хозяйственную ориентацию, обусловленную физическим типом и бытом этой национальности: они пытались понять корреляцию между физическими признаками и хозяйственной деятельностью.

Важным инструментом в этом деле на раннем этапе советской власти до отказа от концепции биологического детерминизма стала физическая антропология, антропометрия и картирование расовых вариаций с применением немецких расовых индексов. Так, в 1927 году состоялась экспедиция в Чувашскую СССР для «изучения производительных сил», которую курировал Борис Вишневский2. Стоит отдать ему должное: он не пытался связать расовые признаки с конкретными культурными, поведенческими и психологическими признаками, в отличие от идентичной экспедиции того же года Владимира Арсеньева на Дальний Восток. Арсеньев писал, что из народов Дальнего Востока «наиболее жизнеспособные» - русские, китайцы, якуты и чукчи, тогда как тунгусы и другие «отсталые народности» обречены на вымирание3.

В 1931 г. под эгидой Совета по изучению производительных сил (СОПС) была предпринята Бурят-Монгольская антропологическая экспедиция для изучения метисов Забайкалья – потомков бурят и русских. С одной стороны, она преследовало целью исследование производительных сил населения Троицкосавского аймака как потенциальных кадров для использования в индустрии промышленности Республики, а именно – Чикойского кожевенного завода, индустриального «гиганта Бурятии».

С другой стороны, исследование именно метисов преследовало гораздо более важные практические прогностические и футорологические задачи. Защитники «расовой теории» утверждали, что в результате метисации происходит вырождение человека: ухудшение его физических характеристик, потеря культурных черт, снижение продолжительности жизни и плодовитости. Эти заявления являлись открытым намеком на деградацию населения СССР – государства, исторически имеющего разнообразный национальный состав. Советским ученым нужны были данные, которые бы помогли опровергнуть эти утверждения. Экспедицию возглавлял научный сотрудник отдела антропологии Музея антропологии и этнографии АН СССР Г. И. Петров.

Во введении отчетов экспедиции4 он критикует как расовые теории основателя Шведского государственного института расовой биологии Ладборга, так и характеризует представления и исследования Арсеньева как расистские и шовинистические [4; с. 19]. Петров считал метисацию населения Советского союза и слияние всех национальностей в единую советскую нацию неизбежным: «Между тем, метисация стихийно растет. Во многих районах СССР она становится массовым явлением. Вопрос о практических судьбах метисации решен, вероятно, предрешен социалистической реконструкцией народного хозяйства» [4; с. 12]. Метисация растет, поскольку «стираются ограничивавшие ее классовые, национальные, бытовые и т. п. рамки». Место проведения исследований было выбрано не случайно. Деревня Полканово Кударинского сельсовета Троицкосавского аймака – одно из наиболее крупных поселений метисов в аймаке, с более чем двухсотлетней историей метисации.

Отклоняясь немного в сторону отметим, что иконографию подобной метисации в искусстве представлял, например, челябинский художник Николай Русаков, изобразивший на картине «Г.И.Р.С» («Граждане интернациональной республики советов», 1925) себя и жену метисированного расового типа.

Антропометрии в отчете Петрова содержат: фотографии людей с номерными индексами, сводные таблицы измерений, а также системы генеалогического родства. Генеалогические таблицы показали, что все семьи находятся между собой в родстве, порой даже не подозревая об этом. По сути, исследователи реконструировали генеалогию жителей отдельно взятой деревни в 6 поколениях. Совершенно не понятно, какой практический смысл имели многочисленные фотографии, какие данные могли получить при помощи них исследователи, и зачем так много ресурсов, времени и энергии тратилось на фотографирование физических типов. Тем не менее, можно предположить, что испытуемых вряд ли принуждали к тому, чтобы их фотографировал антрополог, и что это не обязательно влекло за собой утрату их свободы воли.

В конечном итоге Петров дает положительную оценку метисации, результатируя исследование цитатой доктора Поротова: «За Байкалом народились целые деревни так называемых «ясачных». Это население, происшедшее от скрещивания бурят с русскими. О внешнем виде их можно сказать, что это народ часто рослый, крепкий, чертами лица своего напоминающий то одну, то другую из скрестившихся народностей. Нередко среди них встречаются положительно красивые лица. В общем, как мне кажется, они и крепче и красивее своих производителей и отличаются значительной плодовитостью» [4; с. 70].

Фотоархивы: Коллекция Г.И. Петрова - Метисы Забайкалья (1931).

1 Цит. по: Хирш Ф. Империя наций: Этнографическое знание и формирование Советского Союза. М.: Новое литературное обозрение, 2022.

2 Чувашская республика. Сб. 1. Предварительные итоги работ чувашской экспедиции Академии наук СССР по исследованиям 1927 г. Л.: Издательство АН СССР, 1929.

3 Производительные силы Дальнего Востока / Издано по поручению Дальне-Восточной Краевой Плановой Комиссии; Первая Конференция по изучению сил Дальнего Востока. Вып. 5: Человек. Владивосток; Хабаровск, 1927. C. 15.

4 Материалы Бурят-Монгольской антропологической экспедиции 1931 года. Ленинград: Издательство Академии наук СССР , 1933.