Антитропы. День 9

Сугуру предполагал, что будет непросто, но не ожидал, что получит звонок от директора школы в первый же учебный день. 

Когда он выбирал новую школу при переезде, остановился на одной из лучших с высоким средним показателем. Копил деньги, брал подработки и реорганизовал весь бюджет. Что может быть важнее хорошего образования? Он должен был дать девочкам всё самое лучшее. 

Минус всей этой затеи заключался, конечно же, в детях, а если быть точнее, в детях богатых родителей. На своей работе в социальной службе Сугуру чаще сталкивался с обратными проблемами, но прекрасно знал, что в богатстве, как и в бедности и неблагополучии, свои подводные камни. 

Сначала, как только девочки оказались у Сугуру, они были одинаково послушными и пугливыми, боялись лишний раз рот открыть, но постепенно их характеры раскрылись. И хотя Сугуру был готов с кем угодно воевать за своих детей, он прекрасно знал, что Нанако могла быть конфликтной и задиристой. 

Тем не менее к директору Сугуру шёл с твёрдым намерением своего ребёнка отстоять, кто бы там ни был с другой стороны. 

Однако со временем его запал постепенно иссякал. Родитель мальчика, с которым Нанако повздорила, опаздывал, причём не на пять минут и даже не на десять. 

“Годжо-сан - очень занятой человек”, - сказал директор, смущённо улыбаясь. 

Отлично, какая-то большая шишка будет сейчас учить его жить и воспитывать детей после опоздания на сорок минут. У Сугуру же куча свободного времени, один этот утырок занимается важными делами. 

Когда Годжо-сан всё-таки соизволил явить свой ясный лик, Сугуру едва сдержался от того, чтобы раскрыть рот в изумлении. Во-первых, он был очень молод, не старше самого Сугуру. Во-вторых, нечеловечески, удручающе красив: непривычно высокий рост, стройная, но статная фигура, фарфоровая, будто светящаяся изнутри кожа, чуть растрёпанные белые волосы. Экзотическая внешность, ничего не скажешь. На этом, правда, удивительное заканчивалось. Он выглядел именно тем богатым ублюдком, которого Сугуру себе нафантазировал: дорогие шмотки, нахальная улыбка, лицо человека, выигравшего эту жизнь. Тёмные очки в помещении, конечно же. 

За опоздание Годжо не извинился. Улыбнулся Сугуру так, как будто они были хорошими знакомыми. Начал говорить о чём-то отвлечённом, словно они не собрались, чтобы обсудить поведение их детей. 

Сугуру, как кобра, завороженная факиром, смотрел, как в воздухе летали руки Годжо. Его часы наверняка стоили как квартира, которую Сугуру снимал. Пока он каждый день наблюдал неблагополучные семьи, кто-то тратил такие деньги на украшения. В уме не укладывалось. 

В определённый момент разговор о детях всё же зашёл, и оказалось, что Годжо тоже совсем недавно перевёл своих сына и дочь в эту школу. Директор примирительно сказал, что разные моменты бывают, когда дети оказываются в новой среде, но важно, чтобы в семье им помогали привыкнуть и не поощряли конфликты. Сугуру покивал. Годжо же выглядел как тот, кто поощрял конфликты и ещё как. 

В конце Сугуру попытался дать понять, что если ситуация повторится, он это так не оставит, но Годжо в ответ на это лишь широко улыбнулся, непроницаемо глядя сквозь темные очки. Это взбесило окончательно. Он ведь из тех людей, которые ни к чему не относятся серьёзно, да? Конечно, если у тебя всё есть с самого детства, как можно хоть что-то по-настоящему ценить? 

Абсолютно бесполезный разговор. Сугуру пожалел, что потратил на это время, лучше бы с Нанако поговорил и научил отстаивать свою правоту без скандалов. Вряд ли избалованный сыночек этого кошелька на ножках станет к кому-то прислушиваться. 

В коридоре он в последний раз посмотрел на Годжо, но профессиональный взгляд зацепился за темноволосого мрачного мальчика, к которому тот подошёл. Сугуру мог разглядеть таких детей в тысячной толпе, потому что видел эти лица каждый день на работе. На работе и дома. 

Зачем кому-то вроде Годжо усыновлять ребёнка из неблагополучной семьи? Зачем тратить драгоценное время, которое можно посвятить яхтам и горнолыжным курортам? 

В последующие дни Сугуру с удовольствием сказал бы, что не думал про Годжо. Тем более у него было много работы и домашних забот, но мысли то и дело вспыхивали ярким раздражением, которое стало ассоциироваться исключительно с Годжо. Он вспоминал и бесился, и бесился уже оттого, что вспомнил. Удивительно, но раньше Сугуру считал себя довольно терпеливым и спокойным человеком. Какая муха его укусила? Он же знал, что так и будет. Возможно, лишний раз раздражало, какой Годжо молодой, красивый и лёгкий. Складывалось ощущение, что он идёт по жизни, не касаясь ступнями земли, в то время как Сугуру ползёт по грязи из последних сил.  

В следующий раз они встретились на родительском собрании. Годжо снова опаздывал, а последнее свободное место оставалось рядом с Сугуру. Он с шумом упал за парту и кивнул Сугуру, как приятелю. 

Сугуру старался смотреть куда-то в другую сторону, но Годжо словно был везде и всюду, поэтому куда бы он ни пытался посмотреть, выходило, что он видит эту раздражающую улыбку, не пойми с чего взявшуюся на возмутительно красивом лице. Ужасно. 

После завершения собрания Годжо помахал ему рукой. Сугуру не ответил. Годжо явно будил в нём самый худшие проявления его характера. Где его хвалёные мягкость и терпение, за которые его так ценили на работе? Растворились, как в кислоте, в насквозь ненастоящей улыбке Годжо Сатору, вот где. 

Тот день не задался с самого начала. Разъем для зарядки разболтался, и за ночь телефон Сугуру не зарядился. Он надеялся, что дотянет до вечера, но как только он доехал до школы, смартфон умер. Сугуру стал ждать в обычном месте, но девочки никак не выходили. Он уже собирался идти в школу искать их, когда мимо прошёл Годжо, снова поприветствовав его кивком. 

- Годжо, подождите. Не могли бы вы одолжить мне свой телефон на секунду. Пожалуйста. Я позвоню Нанако, спрошу, почему они задерживаются. 

Брови Годжо смешно взлетели, но он сразу же с готовностью достал телефон из кармана и небрежно протянул его Сугуру. Последняя модель за миллион денег, разумеется. И какие же у него всё-таки были красивые, ухоженные руки с кольцами и особенно заметными сквозь полупрозрачную кожу голубыми венами. Просто кошмар, что Сугуру об этом думал. 

Отвлекаясь от неправильных мыслей, Сугуру быстро переговорил с Нанако, сказал, что ждёт там же, где обычно, и вернул смартфон. 

Годжо улыбался. 

- А мне что-нибудь будет за мою любезность? 

Сугуру вскипел. Что ж, этого следовало ожидать. Нужно было попросить кого-то другого, буквально любого из десятков родителей, ожидающих своих детей. 

- Я, конечно, понимаю, что в вашем корпоративном мире ничего не делается просто так, но мы, простые смертные…

Годжо рассмеялся, поправляя очки. 

- Корпоративном? Гето, я думал вы куда проницательнее. Если интересно, чем я занимаюсь, можно было просто спросить, - сказал Годжо и вытащил из кармана пиджака визитку. 

Сугуру уставился на неё в неверии. 

“Годжо Сатору, кандидат физико-математических наук, Токийский университет”

Преподаватель? Учёный? Такого он точно не ожидал. 

Сугуру протянул визитку обратно. Её не взяли. Он потряс рукой в воздухе, как дурак. 

- Оставьте себе. 

- Зачем?

- На всякий случай, - улыбнулся Годжо ещё шире.  

Визитка жгла карман. 

Дома Сугуру положил её сначала на тумбочку в прихожей, потом зачем-то на свой рабочий стол, но так она постоянно напоминала о себе, потом спрятал под ноутбук, как будто это была какая-то опасная улика. 

Тревожная натура Сугуру ждала продолжения проблем, но ситуация обернулась неожиданно. 

Дела у Нанако и Мегуми, сына Годжо, обстояли куда лучше, чем можно было изначально подумать. Тот оказался не просто конфликтным ребёнком, а ярым защитником слабых, и когда девочек начали обижать за то, что они новенькие, Мегуми подрался с зачинщиком и чуть было не отправил его в больницу. После этого девочки познакомились со старшей сестрой Мегуми - Цумики, которая взяла их под своё крыло. Судя по рассказам, девочка оказалась милейшим созданием. 

Сугуру уже не знал, какое положение дел лучше, потому что однажды дети вернулись из школы крайне возбуждёнными. 

- Сугуру-сан, а почему мы не заведём собаку? - спросила Нанако. 

- Вы бы хотели завести домашнее животное? - удивился он. Раньше об этом разговора не шло. 

- Фушигуро-кун нам сегодня показывал фотографию своих собак. У него две собаки. Они такие хорошие, - затараторила Нанако. - Мы тоже хотим. Фушигуро-семпай сказала, что мы можем прийти к ним домой и поиграть с их собаками. Ты же нас отпустишь? 

Сугуру был не в восторге от этой мысли, но не станет же он противиться тому, чтобы девочки нашли первых друзей на новом месте. Не совсем же он изверг. Пусть ради этого и придётся общаться с Годжо.   

Так что визитку из-под ноутбука всё же пришлось достать. Перед тем, как написать, первое сообщение, тело ломило, как при простуде, будто весь его организм сопротивлялся тому, чтобы сделать этот первый шаг. 

“Добрый день! Это Гето Сугуру” 

Как-то тупо выглядело. Нужно было иначе начать. Сугуру уже думал изменить сообщение, но ответ пришёл тут же. 

“привет! знал, что визитка понадобится)” 

“Пишу по просьбе девочек. Они бы хотели провести время с Мегуми и Цумики вне школы.” 

“а(”

“ок” 

“когда?”

“В эти выходные было бы удобно? Часов в одиннадцать?”

“отлично. водителя прислать?”

“Не нужно. Я сам привезу Нанако и Мимико.”

Дальше Годжо скинул адрес и отправил пять радостных смайликов. Но хрен с ними с радостными смайликами, что означало это “а” с грустной скобочкой? С какой стати ему ещё писать Годжо? Ладно, он как-нибудь потом с этим разберётся. 

Нанако и Мимико были в восторге и никак не укладывались спать ночью накануне. Ещё бы, первый в их жизни поход в гости к друзьям. На прошлом месте у них так и не сложилось с одноклассниками. 

Сам Сугуру приготовил коробочку моти и взял бутылку саке из своих запасов для таких случаев. Вряд ли Годжо пьёт что-то, что стоит дешевле двухмесячной аренды квартиры в Токио, но и приходить с пустыми руками не хотелось. Как бы он ни относился к Годжо, правила приличия никто не отменял. 

Пока он вёл машину до пафосного района, в котором находилась квартира Годжо, Сугуру думал о том, что скорее всего и не встретится с хозяином, так что какая разница и чего он вообще волнуется. Он искренне полагал, что их встретит няня или кто-то другой из персонала, но дверь открыл сам Годжо. 

Сегодня он был одет в светло-голубые джинсы и белую рубашку. Неужели он даже дома выглядит как кинозвезда? Действительно страшный человек. 

В роскошную и светлую прихожую вышла сияющая Цумики и как всегда нахмуренный Мегуми. Но стоило в его бок ткнутся двум крупным собакам, чёрной и белой, его лицо мгновенно изменилось и подобрело. Все немного неловко перездоровались. Казалось, что гости в этом доме не такое уж частое событие. Нанако и Мимико сняли верхнюю одежду, обулись в тапочки и пошли следом за хозяевами. 

- Не останетесь? - спросил Годжо, прислоняясь боком к стене. 

Сугуру вдруг осознал, что так и стоит у двери с коробкой и бутылкой. 

- Это вам. 

- О, спасибо! - Он заглянул в прозрачное окошко коробки. - Обожаю сладкое. 

- Точнее, моти - это для детей, - зачем-то уточнил Сугуру. - Вам - саке. 

- Какая жалость. - Он нехорошо улыбнулся. - Я, конечно, постараюсь сдержаться, но ничего не обещаю. Придется вам всё-таки проконтролировать, чтобы я не съел все моти.  

Покачав головой, Сугуру потянулся, чтобы начать расстёгивать пальто. Ну, если только ради того, чтобы детям достались моти. 

Они прошли в гостиную. Сугуру старался не пялиться на интерьеры. По работе он видел много чужих квартир, но, естественно, не таких, поэтому иногда забывал, что кто-то так живёт. 

- Хотите выпить? - спросил Годжо, открывая створки бара. Разумеется, у него был бар. 

- Я за рулём, но не против, если выпьете вы. 

Зачем он это сказал? Как будто Годжо нужно на что-то его позволение. Но тот лишь сморщился, совсем по-детски высунув язык. 

- Ой, нет, ненавижу вкус алкоголя. 

- Зачем же вам тогда бар? Часто принимаете гостей? 

Годжо пожал плечами. 

- Нечасто. Скорее изо всех сил делаю вид, что я нормальный, респектабельный взрослый. 

Сугуру сам не понял, как рассмеялся. Годжо ответил на его смех мягкой улыбкой. Боже, это было начало катастрофы. Он зря остался, он зря написал то сообщения, он зря переехал. 

Спустя полчаса Годжо снял очки и начала говорить об астрофизике. Казалось бы, не мог он стать ещё более красивым, но рассказывая о своём деле, Годжо тем не менее действительно стал ещё прекраснее. Руки его находились в постоянном полёте, совершенно пронзительные глаза цвета ясной лазури горели, лицо озарилось божественным светом. Он так любил то, чем занимался, и своих студентов. Сугуру по-хорошему ему завидовал. Да, он считал свою работу нужной и важной, но иногда она вгоняла его в депрессию, из которой можно было выйти только через кабинет врача и рецепт на таблетки. 

Понятное дело, что зарплата преподавателя не предполагала такой богатой жизни, Годжо действительно повезло родиться в обеспеченной семье. Он мог вообще ни дня в своей жизни не работать, полагаясь на пассивный доход, но выбрал другой путь. Он не только работал, не покладая рук, но и немаленькую часть своих денег тратил на благотворительность. В том числе на фонд, с которым регулярно работал Сугуру. Какое совпадение. 

А ещё… Годжо, как и Сугуру, взял под опеку двух сирот. Им было что обсудить на эту тему, потому что воспитание травмированных детей никогда не бывает простым и радужным. Да они и познакомились-то, собственно, именно поэтому. 

Да, Годжо был самоуверенным, с манерами его явно в детстве няньки и гувернеры недостаточно поработали, да и юмор у него был своеобразным. Но несмотря на это, спустя час разговора Сугуру не мог вспомнить, почему так яростно возненавидел его при первом знакомстве. 

На четвёртом часу они перешли с фамилий на имена. 

Потом пришли дети. Оказалось, что Сатору заказал кучу сладостей, а их личный повар приготовил на всех обед. Они поели все вместе, и Сугуру казалось, что он в какой-то симуляции, где они все - одна большая семья, и всё у них прекрасно и замечательно. Опасная мысль. От неё потом может быть очень и очень больно. Причём не только ему, но и девочкам. 

Сугуру боялся, что произойдёт, останься он тут ещё дольше. Разговор лился и лился так, как будто они знали друг друга тысячу лет и были лучшими друзьями ещё со школы. Никогда и ни с кем ему не было так легко с наскока, без долгой притирки и неловкости. Да, он со всеми вёл себя вежливо и дружелюбно, но никогда не стремился быстро подпускать человека близко. 

Когда дети снова ушли заниматься своими делами и они остались наедине, Сугуру почувствовал жар, подступающий к шее. Они сидели вдвоём на шикарном кожаном диване, гораздо ближе друг к другу, чем едва знакомые люди. 

- Нам, наверное, пора, - сказал он, посмотрев на часы. Хотя уходить никуда не хотелось. 

- Мы ещё встретимся? - спросил Сатору с нескрываемой надеждой. 

- Если дети захотят.

Сатору снова снял очки, и Сугуру как током ударили. Эти глаза… Положив очки на журнальный столик, Сатору осторожно коснулся его руки. 

- Я имел в виду нас вдвоём. 

- О. 

Сугуру не представлял, зачем Сатору хотел бы провести время с кем-нибудь настолько не из его социального класса. Точнее, он представлял, но его это не очень устраивало. Если ещё точнее, то он об этом думал, усиленно думал, но соглашаться всё равно не хотел. Да, возможно, он попадает в типаж Сатору, но их быстрая интрижка может навредить детям, которые только-только начали привыкать к школе и новым друзьями. Сатору сколько угодно мог играть в своего парня в университете, но заводить отношения - это другое. Встречаются всегда со своими. 

- Я не заинтересован в отношениях на одну ночь, - сказал он прямо, не собираясь ходить вокруг да около. Они были уже не в том возрасте и положении. 

- Как и я. Я хотел пригласить тебя в театр, а потом в ресторан. Для начала. Возможно, подарить возмутительно дорогой подарок, если тебя не напугает такой напор. 

Сугуру никогда не звали на свидания в театр. Однажды он сам позвал туда Сёко (не на свидание, естественно), но после того, как та захрапела ещё в первом акте, решил эксперимента не повторять. Да и дорогих подарков ему никогда не дарили. 

Сатору взял его за руку и потянулся, глядя из-под полуприкрытых ресниц. 

- А как же театр? - спросил Сугуру, когда между их лицами оставалось пару сантиметров. - И ресторан? И главное - возмутительно дорогой подарок. 

Сатору разочарованно насупился, но тут же отстранился. 

- Да шучу я, иди сюда, - сказал Сугуру и взял его лицо в ладони, привлекая к себе.  

Губы Сатору были сладкие-сладкие. Моти он всё-таки наелся - Сугуру не проконтролировал.