Антитропы. День 8

Сугуру до конца не понял. То ли проклятие оказалось сильнее, чем они изначально думали, то ли они сами сработали недостаточно хорошо, то ли просто ну вот день оказался таким ублюдским. Пришлось побегать. Сначала за проклятием, а потом от него. 

Когда победа была одержана, когда Сугуру проглотил смердящий шарик, Сатору медленно осел на землю, бормоча, что всё с ним хорошо и он просто немножко посидит вот тут, а потом обязательно встанет и пойдёт. Сугуру мгновенно обратил всё внимание на него, проверяя, что могло пойти не так. Сатору выглядел целым и невредимым, но дезориентированным. Не думая дольше, Сатору закинул его себе на плечо и запихнул в машину, попросив помощника поторопиться. 

В машине Сатору всё спрашивал, куда его везут, а на ответ, что в Техникум, интересовался, что ему там делать. Сугуру решил, что с этим разберётся Сёко. А вот с тем, как Сатору тянулся к его руке и смотрел беззащитно, в поисках чего-то, совсем не так, как обычно, придётся разбираться самому Сугуру, пожалуй. Потому что эта внезапная трогательность и ранимость сильнейшего совсем уж нехорошо отзывалась у него в душе острым, болючим желанием защитить и закрыть от всего мира. 

- У него амнезия, - устало сказала Сёко так, как будто она повидала уже всё в этом мире, но вот конкретно это её довело. - Не помнит ничего за последний год, включая нас с тобой. Сказал, что чувствовал, что тебе можно доверять, но ничего больше. Словно Шесть Глаз тебя помнят, но не он сам. 

Сугуру нахмурился. 

- И ты не можешь это починить? 

- Не вижу, что чинить. В любом случае, думаю, с его обратной техникой, он сам постепенно восстановится. Поводи его по Техникуму, расскажи что-нибудь, должно помочь. 

- Ты как-то без особого воодушевления об этом говоришь. 

- Ага, есть такое, - подтвердила Сёко и похлопала себя по карманам в поисках сигарет. - Мне кажется, он врёт. 

- Зачем врать о таком? 

- Да кто его знает? 

Сугуру покачал головой. 

- Сёко, людям нужно верить. 

- Ну-ну, конечно. Ладно, беги к нему. Вижу, что ты уже на низком старте. 

Сугуру зашёл, не зная, чего ожидать. У него в голове не укладывалось - Сатору его не помнит. Забыл все те моменты, все те разговоры, всё личное и сокровенное. Это было странное ощущение, но Сугуру чувствовал, как будто его обокрали. Пусть воспоминаний не осталось у Сатору, но и Сугуру от этой кражи пострадал не меньше. 

Сатору сидел на больничной кровати, сложив ноги по-турецки. В растрёпанных волосах у него осталась засохшая грязь, но улыбка была светлая и какая-то удивительно беззащитная. 

- Привет, Сатору. 

- Сугуру, верно? Сёко говорила, что ты примчишься сразу, как тебе позволят.  

- Ну не то чтобы я прям так уж и мчался. 

Прикусив язык, Сугуру пожалел, что это сказал. Сатору ведь мог не понимать, что это просто шутка, что Сугуру сходил с ума, пока Сёко не закончила. 

Он присел на соседнюю кровать и посмотрел на Сатору прямо и открыто. Сёко сказала что-то рассказать, но Сугуру не знал, с чего начать объяснять ту крепкую, ту сложную связь, что существовала между ними. Имел ли он право объяснять Сатору, что тот чувствовал? Вдруг для Сатору всё было совсем не так. 

- Мы… друзья? - спросил Сатору сам, не дожидаясь, пока Сугуру решится. 

Это был простой вопрос, самый простой, но почему-то таковым не ощущался. Что делать с тем, что Сугуру чувствовал, что он иногда себе надумывал, когда они с Сатору слишком долго задерживались в объятиях, когда они говорили ночи напролёт совершенно ни о чём? 

- Да-да, мы лучшие друзья. 

- Просто друзья? - спросил Сатору совершенно невинно, как будто просто уточнил на всякий случай, но в груди у Сугуру всё равно вспыхнул огонь. Неловкость напополам с надеждой и что-то ещё, какое-то несмелое предвкушение. 

Неужели… Неужели Сатору хотелось бы чего-то большего? Но нет, не может быть, он же ничего не помнил. Он не помнил Сугуру. Как он мог чего-то хотеть?

Сатору взмахнул руками и лёг на спину. 

- Расскажи про меня. 

Это было похоже на удар в живот. Опять же, ожидаемо, но…

Что он мог сказать? Что должен сказать? Для него всё просто - Сатору самый лучший, самый прекрасный, самый любимый, самый невыносимый засранец. Но озвучить это было бы неуместно. Наверное, он должен начать с того, что Сатору - сильнейший. Надежда клана Годжо, во вторую очередь. 

Сатору не помнил последний год. Он знал, кто он такой. Он спрашивал, кто он для Сугуру. 

- Ты лучше всех играешь в автоматы, в которых нужно доставать игрушки, - сказал он вместо всех тех правильных слов. - И даришь их мне. Ты громче всех поёшь в караоке. Ты ненавидишь пиво, потому что оно на вкус как моча осла, по твоим словам. Ты всегда отключаешь рядом со мной Бесконечность, даже когда знаешь, что я собираюсь тебя пощекотать. 

- Не очень умно с моей стороны, - ответил Сатору. И голос его был таким серьёзным, каким Сугуру его, кажется, никогда не слышал.  

- Да, но всё же ты самый умный человек из всех, что я знаю. 

Когда Сатору придёт в себя, он будет нещадно издеваться над ним до конца жизни за эти слова. Но Сугуру так хотелось, чтобы этот Сатору, не помнящий себя, узнал в первую очередь о том, что он человек, что он человек, которого любят, а не величайший шаман своего поколения. Чтобы хоть какой-то Сатору сначала узнал это, а не о своей силе. 

Но это когда-нибудь. Сейчас Сатору молчал. 

- Пошли пройдёмся по Техникуму. 

В библиотеке Сатору проводил рукой по уходящим вдаль стеллажам, в арсенале рассеянно трогал оружие, гуляя по огромной территории, вертел головой, а ещё задавал кучу вопросов и всё оборачивался на Сугуру, как будто чего-то ждал, как будто в лице Сугуру можно было найти ответы на все вопросы. Но в нём содержался ответ только один вопрос, уж неизвестно, главный или нет. 

Сугуру рассказывал об их приключениях, о разделённой на двоих дурости, о приколах и серьёзностях, чувствуя, как не может не улыбаться, как сердце его поёт от нежности и счастья. Пусть Сатору не помнил, но всё это было. И обязательно ещё будет. А Сатору слушал, слушал так, как будто это не дурацкие истории о прогулянных занятиях, а самые увлекательные сказки на свете. Светился в ответ, как будто ему совсем не было страшно пропустить год своей жизни. Наверное, тут стоило заподозрить. 

Потом они нагулялись, замёрзли и пошли выпить чая. Сугуру начал заваривать две чашки, когда Сатору, ни секунды не задумываясь, полез в ящик, где он прятал свои сладости. 

Это, конечно, могло быть просто хорошим знаком. Знаком того, что разговор и прогулка начали помогать.  

Но… 

Сатору посмотрел на него, держа в руках пачку печенья, и резко отвёл взгляд. 

Всё-таки Сёко была права, а Сугуру, как обычно, повёл себя как полнейший идиот в том, что касалось Сатору. Вот только зачем? Ну зачем так жестоко? 

- Так ты с самого начала обманывал? - спросил он с раздражением, но всё равно поставил перед Сатору чашку. - Зачем? 

- Ну-у… не с самого начала, - признался он, прищурившись. - Я действительно ничего не помнил, пока мы ехали в машине, всё было как-то мутно и странно, но начал вспоминать, когда очнулся в Техникуме.

Это почему-то выбесило Сугуру ещё сильнее. Сатору зачем-то решил поиграть его чувствами, заставить поволноваться и, что самое противное, заставить раскрыться. Это не было похоже на забавный пранк. Сатору не вёл себя забавно, он вёл себя уязвимо.   

- И почему ничего не сказал? Интересно было смотреть, как я позорюсь? 

Сатору вдруг опустил голову. 

- Не знаю, это сложно объяснить, - сказал он и закончил тихо и с ужасом: - Ты так на меня смотрел… Не как обычно. 

- Как? 

- Да не знаю я! А потом ты начал говорить все эти вещи и вести себя так, как будто…

- Что? - резко спросил Сугуру. Ему казалось, что если он сейчас не докопается до истины, то разорвётся от фрустрации. В детстве ему часто чудилось, что однажды он лопнет как воздушный шарик от проглоченных проклятий, но нет - не от них, а от чувств к Сатору. 

- Как будто я для тебя особенный. 

Сугуру поставил свою чашку на стол, и немного жидкости из неё пролилось на стол, расползаясь озерцом. 

- Нет, ты всё-таки ударился головой. Конечно ты для меня особенный, ты мой лучший друг. 

- Не в этом смысле… - зло сказал Сатору и покраснел. 

- О!

- О…

- И тебе бы… - Сугуру не мог поверить, что они сейчас всерьёз это обсуждают. - Тебе бы хотелось, чтобы это так и было? 

- Иначе зачем бы я всё это устроил?

- Чтобы поиздеваться надо мной? 

Сатору посмотрел на него так, как будто собирался плеснуть чаем ему в лицо. 

- Ты тоже головой ударился, что ли? 

Сугуру вдохнул, выдохнул. 

Повозил чашкой в луже. 

Решился. 

- Ты знаешь, давай я сейчас попробую тебя поцеловать, и мы забудем этот кретинский разговор. 

Сатору наконец улыбнулся своей знакомой нехорошей улыбочкой, не теряя, однако, румянца. 

- Нет уж, я не собираюсь забывать, что я самый умный человек из всех, что ты знаешь.

Сугуру горько усмехнулся и прикрыл лицо рукой. 

- Мудила. 

- Сам мудила. Целуй давай, - сказал Сатору и сложил губы трубочкой, закрывая глаза.