Антитропы. День 7

- О! О! - засуетился Итадори. - Кажется, прогрузилось! А, нет, это у меня телефон заглючил. Простите. 

- Итадори, блин! - осадила его Нобара. - Ну нафига так пугать? Твоему телефону давно самое место на помойке. 

- Эй, и что, что у меня нет сейчас возможности купить новый, подумаешь, пара трещин и зависает чуть…

- Ребята, прогрузилось, - сказал Фушугуро, который на их спор не обращал внимания.  

Все трое мгновенно уткнулись в свои телефоны. Пальцы Нобары заплясали по экрану. Так, здесь выбрать “Годжо Сатору”, а тут “Гето Сугуру”. Нормально? Не перепутала? “Заявка одобрена”. 

- Ура! Получилось! 

- У меня тоже, - сказал Фушигуро. 

- Слушайте, а нужно было в первом окошке выбрать Гето, а во втором Годжо или наоборот? 

- В первом - Годжо, во втором - Гето. 

- Ой. 

- Итадори, ну ты и болван, - заключила Нобара. - Ладно, будешь нам сплетни пересказывать от других групп. И конспекты свои давать, вдруг там будет интереснее. 

- Кугисаки, ты видела его конспекты? - сказал Фушигуро и добавил, увидев щенячий взгляд Итадори: - Извини, но у тебя своеобразный почерк. 

- И то верно. Ну хоть со сплетнями не подведи, слушай в оба уха. 

- Извините, я правда не хотел. 

Иногда Нобара не могла понять, как Итадори вообще поступил в университет, но тот вечно рассказывал что-то про предсмертное желание дедушки и про то, как сильно он старался. Зато Фушигуро учился отлично, да и деньги у него явно водились. Нобара редко признавалась себе в этом, но ещё она порой думала, что не знает, что Фушигуро забыл в их компании. Так что одни сплошные чудеса. 

Сама Нобара поступила на юридический, потому что видела себя отважной адвокатшей, которая выглядит в суде как богиня правосудия и разносит несправедливые обвинения, не оставляя камня на камне от сфабрикованного дела. Её бабушка тоже когда-то отучилась на юриста, но потом вернулась в деревню, чтобы давать консультации неграмотным местным. 

Сегодня был крайне важный день, они записывались в группы по профильным предметам. С самого утра они сидели в кофейне и без конца перезагружали портал, чтобы попасть туда, куда хотели. 

Это была странная схема, в администрации на неё смотрели с неодобрением. Уголовное право и уголовный процесс вели несколько преподавателей и, по-хорошему, следовало бы записаться к одному и тому же сенсею на оба эти предмета, но никто напрямую не запрещал сделать иначе, чем активно пользовались. А почему пользовались - это отдельная история, конечно. 

Годжо Сатору и Гето Сугуру со дня своего появления в университете стали абсолютными звёздами. Оба работали успешными адвокатами, и оба вели как уголовное право, так и уголовный процесс. Чтобы поучиться у обоих легенд одновременно, студенты сидели с телефонами в руках, нервно обновляли страницу и старались записаться на один курс к Годжо, а на другой - к Гето. Говорили, что за лучших студентов сенсеи бьются не на жизнь, а на смерть. Нобара лучшим студентом никогда не была, но посмотрела бы с удовольствием, как за нее дерутся два красавчика-сенсея. 

На первое занятие Нобара особенно тщательно нарядилась и накрасилась, мало ли, но Годжо-сенсей оказался трагически не в её вкусе, а ещё абсолютно, на сто процентов геем. К тому же у него на безымянном пальце блестело кольцо, и Нобара подозревала, что оно там блестело не просто так. Но Годжо интересно рассказывал и был явно увлечён своим делом. Причём как работой, так и преподаванием. Да и смотреть на него было приятно: светлые, отлично выглаженные рубашки, сверкающая улыбка, яркие глаза за стёклами тёмных очков. 

Для первой встречи с Гето-сенсеем Нобара так же постаралась, но уже с меньшей надеждой. И не зря. Он, конечно, был куда больше в её вкусе, но тоже явно не интересовался женщинами. Кольцо у него, кстати, тоже было. Одни сплошные разочарования. Хотя занятие ей, да и всем остальным, понравилось ничуть не меньше, чем у Годжо-сенсея. Понятно, почему они соревновались. А ещё Гето-сенсей визуально был противоположностью своего академического оппонента: идеальная причёска на длинных волосах, сплошь чёрные костюмы, мрачные украшения в ушах (что совсем не вязалось с его работой, но так ему шло), таинственные полуулыбки. 

Если Годжо-сенсей много говорил о практике, почти не уделяя в лекции внимания тому, что можно прочитать в учебнике, часто шутил и рассказывал какие-то милые и забавные вещи о своём муже, то Гето-сенсей идеально сочетал истории из своей работы с академическим материалом, а на личное старался не отвлекаться. Зато на экзамене, говорили, Годжо за теорию три шкуры сдерёт и пока не получит идеального ответа, не отпустит. 

Занятия вошли в свою колею.

Первый шок пришёл откуда не ждали. 

Нобара с Итадори и Фушигуро обедали в столовой. Был обычный день, дурацкие пары по налоговому праву и семинар по риторике, на котором Итадори забыл свою речь и рассказывал про то, как ловил раков с двоюродным дедом у себя в городе. Ничего странного. Совсем ничего странного, пока к ним не подошёл Годжо-сенсей со своей обычной ослепительной улыбочкой и не протянул в их сторону шарф. 

- Мегуми, держи, ты забыл дома. 

Фушигуро ничего не сказал, буравя Годжо взглядом, но шарф взял. 

Когда Годжо ушёл, Нобара вцепилась в его плечо мёртвой хваткой. 

- Ты что, живешь с Годжо-сенсеем? 

- Уже не живу, - ответил Фушигуро так, как будто это не была новость века.  

- Не живёшь? Но жил когда-то?

- Он твой отец? - спросил Итадори, зажимая рот руками.  

- Ему тридцать два года, а мне девятнадцать, как он может быть моим отцом? 

- Тридцать два? - удивился Итадори. - Я думал, он старше. Это из-за волос, наверное. 

- Подожди, если он не твой отец, то почему ты с ним жил? 

- Он мой опекун, и это долгая история. 

Нобара ударила его кулаком в плечо. 

- Как ты мог скрывать от нас всё это время, что Годжо Сатору - твой опекун? 

- Да, Фушигуро, это как-то не очень по-дружески, - подтвердил Итадори.  

- Я не думал, что это так важно. 

Не думал он! 

Нобара злилась два дня, но потом ей понадобилось списать у Фушигуро английский, и она как-то естественным образом подобрела. На вопросы про Годжо он не отвечал и продолжал вести себя так, как будто ничего не случилось. Нобару это немного всё же раздражало. Теперь всезнайство Фушигуро бесило ещё сильнее. Да он мог даже не стараться и получать отличные оценки, но почему-то неизменно приходил на занятия подготовленным. 

Загадка. 

Тем временем приближалась сессия, студенты проводили большую часть свободного времени в библиотеке. Преподаватели развернули самые настоящие кампании по привлечению лучших студентов себе для научной работы. Годжо и Гето чуть не в рукопашку дрались за Фушигуро. Нобаре казалось логичным, чтобы тот принял предложение Годжо, но душа Фушигуро - непроглядные потёмки. Он выбрал Гето, и Годжо теперь смотрел на него огромными жалобными глазищами. 

За неделю до сессии, когда все были на взводе, на одно из занятий Годжо-сенсей принёс огромную коробку печенья и сказал угощаться, ещё с гордость и совершенно дурацкой нежностью уточнил, что это его муж испёк. 

Печенье оказалось вкусным и красивым, но за прошедшие месяцы муж Годжо был так разрекламирован, что меньшего Нобара и не ожидала. 

В коридоре они встретились с Итадори, который вернулся с лекции у Гето. 

- А я вам по печенью взял, - сказал он, протягивая бумажный платочек. 

- Вас тоже угощали печеньем? - спросила Нобара. - Годжо сказал, что его муж испёк. 

- Видимо, на всех хватило, - пожал плечами Итадори.  

Нобара внимательно посмотрела на Фушигуро, вдруг тот скрывает ещё какую-то тайну, но лицо его было непроницаемо. Действительно не сын Годжо, у которого любая эмоция мгновенно отображалась на физиономии.  

Тем не менее Нобара что-то заподозрила. 

Она бы больше сосредоточилась на своём расследовании, если бы не сессия, но преподаватели были неумолимы в этом семестре. 

На экзамене по налоговому праву удалось что-то списать, на риторике Нобара тоже выкрутилась, заболтав сенсея, а вот перед Годжо-сенсеем она сидела и потела. Ну не могла она вспомнить ничего про проклятую статью сто восемь Уголовного кодекса. Годжо скучающе подпирал голову рукой и подначивал студентку, давая такие подсказки, что Нобара запутывалась ещё сильнее. 

В тот момент, когда она уже почти готова была признать поражение, дверь в аудиторию открылась и зашёл Гето-сенсей. Вся аудитория взревела, как будто это был стадион во время победного гола местной команды. Любое совместное появление сенсеев вызывало дикий ажиотаж у студентов, как будто это была звёздная парочка на ковровой дорожке. 

Подождите… парочка? Как она раньше не догадалась?

Поздоровавшись, Гето подошёл к столу и заговорил так тихо, чтобы было слышно только Годжо. Ну и Нобаре, которая сидела рядом.

- Сатору, тебе пытаются дозвониться из суда. Что-то очень срочное. 

- Хорошо, я сейчас перезвоню. Последи за студентами, пожалуйста, - ответил Годжо тоже тихо, а потом повысил голос, чтобы все слышали: - Я на пять минут отойду, будьте умницами, не списывайте и слушайтесь Гето-сенсея. Ваш любимый сенсей скоро вернется.  

На слове “любимый” Гето усмехнулся и сложил руки на груди. 

Нобара поспешила воспользоваться возможностью, а ещё говорят, что перед смертью не надышишься. 

- Гето-сенсей, что вы можете сказать про статью сто восемь Уголовного кодекса? 

Он загадочно улыбнулся. 

- Плохая статья, Кугисаки, не советую таким заниматься. 

Нервно стуча ногой под стулом, Нобара перебирала в голове статьи: убийства, изнасилования, грабёж, государственная измена. Нет, всё не то. Да что же такое? 

Годжо вернулся с озадаченным лицом. Гето поднялся со стула. И… Нобара была готова поклясться, что когда они встретились взглядами, между ними проскочила такая мощная искра, которая не должна проскакивать между просто коллегами. Да они просто сожрали друг друга глазами. Да они прямо на кафедре были готовы… Но как же так? Годжо всегда с таким обожанием рассказывал про своего ненаглядного мужа.

О, это интересно. Она будущий адвокат или кто? Она докопается до истины! 

И, кстати… точно! 

- Я вспомнила, что за статья! 

- Надеюсь, Гето-сенсей не подсказывал, - сказал Годжо, из его уст официальное “Гето-сенсей” прозвучало ну просто неприлично. Нет, это точно интрижка на рабочем месте. У Нобары нюх на такое! Она всех одноклассников всегда ловила на тайных романах. 

Сразу после экзамена Нобара затащила Фушигуро в столовую, даже онигири ему купила. Он удивился, но еду взял.  

- Фушигуро, насколько хорошо ты осведомлён о личной жизни Годжо-сенсея? 

- Гораздо больше, чем мне бы хотелось. 

- Тогда слушай. Ты знаешь, мне кажется, у них с Гето-сенсеем просто неприличная химия, они так друг на друга смотрят. Мне кажется, у них может быть роман. 

- Кугисаки, сколько можно сплетничать? - поморщился Фушигуро. Понятно, что ему, наверное, было неприятно слышать такое про своего опекуна, но вдруг это спасёт семью! 

- Неужели тебе совсем не интересно? 

Фушигуро медленно выдохнул через нос, явно стараясь успокоиться. 

- Они замужем. 

- Так вот и я о том. Они замужем и при этом так друг на друга смотрят!

- Они замужем друг за другом.  

Нобара открыла рот. И она ещё ему онигири купила! 

- Всем привет! - сказал зашедший в столовую Итадори и подсел к ним. - Кугисаки, закрой рот, птичка залетит. 

- Фушигуро, я тебя убью! Если ты сейчас же не расскажешь нам всю долбанутейшую историю своей семьи, я тебя просто закопаю. 

- Ладно, ладно, - согласился Фушигуро, поднимая руки в защитном жесте. - Но это будет долго, а у нас через десять минут экзамен по криминалистике.  

- Сейчас ещё окажется, что Оккоцу-семпай твой брат или что-то в этом роде. 

- Оккоцу-семпай - дальний родственник Годжо, а вот Маки-семпай - моя двоюродная тётя. Так что да, ты недалека от истины. 

- Пиздец.