Антитропы. День 17

Сугуру сам не понял, как оказался в кресле семейного психолога. У него вообще-то было заготовлено куда более радикальное решение проблемы. В критические моменты его инстинкт говорил “беги”, хотя в обычное время он всегда выступал за то, чтобы бороться до последнего. 

А момент был критический. 

Сугуру измучил себя настолько, что другого выхода из ситуации ему и не виделось. День за днём он отравлял себя саморазрушительными мыслями, ругал себя за то, что с ним это случилось снова, что он снова не справился, что он был слабаком и обузой. Те слова, которые он позволял в отношении себя, он бы никогда не сказал никому и ни про кого. 

Если это повторилось во второй раз, то случится и в третий, и снова, и опять. Лучше сейчас оборвать всё, чтобы не мучить больше самого любимого человека, чтобы не отравлять его жизнь собой. 

- Сатору, я думаю, что нам надо расстаться, - сказал он меньше недели назад. 

Сугуру было непросто это говорить, но в последнее время ему всё стало непросто. А это одна из тех нужных вещей, правильных вещей, которые он должен сделать, чтобы продолжать считать себя не совсем конченым человеком. 

На лице Сатору отразилась паника. Он поспешно попытался взять Сугуру за руки, но тут же отстранился, роняя лицо в ладони. Нестерпимая боль пронзала сердце Сугуру, когда он видел Сатору таким, но это были неизбежные трудности на пути к здоровой жизни. К той жизни, в которой Сатору найдёт себе нормального партнёра. 

- Я облажался, да? Я точно облажался. Это всё потому, что я в последнее время много работаю и уделяю тебе мало времени? Сугуру, если ты мне позволишь, я исправлюсь. Я буду меньше спать! Я и так слишком много сплю. Кому нужны пять часов сна, правда? Буду спать три. 

- Ты не виноват. Ты не сделал ничего плохого. Поверь, Сатору, дело не в тебе. 

Сатору горько усмехнулся. 

- Поэтому ты в последнее время отказывал мне в сексе, да? Ты больше не хочешь меня? Я должен был догадаться. Я думал, ты устаёшь на работе… Какой я идиот!

Сугуру не знал, как объяснить это. Как рассказать, что он по-прежнему считает Сатору самым горячим человеком на планете, но мысль о том, чтобы лишний раз двигаться и что-то делать, вызывает у него ужас и тупую боль во всём теле. И это всё было неважно. Вне зависимости от причины Сатору заслуживал лучшего. И в сексе, и в любви, и в быту. Во всём. 

- Не в этом дело. Я просто… плохо себя чувствую, - зачем-то признался Сугуру. Он не собирался объяснять это, потому что Сатору обязательно пожалел бы его, а этого никак нельзя было допустить. Ведь у Сугуру ничего не болело, он был абсолютно здоров. Он, конечно, понимал, что иногда человек может страдать ментальными проблемами и никто в этом не виноват, но вот конкретно он просто слабак и нытик, потому что у него была самая лучшая жизнь, самый лучший партнёр, а он решил всё просрать. 

- И вместо того, чтобы сходить к врачу, ты решил меня бросить? 

- Ты не должен всё это терпеть. 

- Ещё как должен! - разгорячённо воскликнул Сатору. - Если бы у меня были проблемы, ты бы меня выкинул из своей жизни и забыл? 

- Нет, конечно, но это другое. Это не физическое состояние. Я сам виноват. 

Попытки объясниться привели к тому, что Сатору заболтал его до такой степени, что уже через пару дней Сугуру сидел в кресле у семейного психолога. В мягком, уютном кресле. Ему немного хотелось спать от таблеток, курс которых он начал вчера, но это была даже приятная сонливость, в отличие от той, которую он чувствовал последнее время. 

У психолога оказалось вызывающее доверие лицо и приятный, спокойный голос. Сугуру не хотел никому доверять, по правде говоря. И тратить чужое время он тоже не хотел. Есть пары с реальными проблемами, которые можно обсудить в кабинете специалиста. У них же были идеальные отношения, если бы Сугуру не превращался, подобно оборотню, в безнадёжное существо, которое не способно на адекватные поступки и реакции. 

Видя, с какой готовность меняться Сатору внимает всем словам психолога, Сугуру не мог не чувствовать удушающую нежность. Сатору его так любит. За что? Почему? Это так несправедливо для мира, что Сатору тратил свою любовь на него. 

Нужно больше говорить друг с другом о своих чувствах. 

Одна мысль о том, чтобы поделиться с Сатору всем, что подгнивало внутри, вызывала оторопь. Сатору не должен пачкаться в этой грязи. Чувства Сугуру - кандалы с шаром на цепи. Он не должен перевешивать этот груз на другого человека. 

Тем не менее он был готов выслушать самого Сатору. 

- Что ты чувствуешь? - спросил Сугуру, когда обнаружил Сатору сидящим на кухне с остывшим чаем в чашке. Лицо его было растерянным и печальным. Всё из-за Сугуру. Типично. 

- Мне страшно. Страшно, что я вовремя не заметил, что почти тебя потерял. Я волнуюсь. Волнуюсь, что тебе не станет лучше, что ты так и будешь мучиться… А ты? Что ты чувствуешь? 

- Благодарность. Тебе. 

- Сугуру… - сказал Сатору с лёгкой ноткой осуждения. - Я думал, мы постараемся быть честными друг с другом. 

Сугуру тряхнул головой и сел рядом. 

- Извини. Мне тоже страшно. Я боюсь, что ты пожалеешь о своих усилиях, что рано или поздно поймёшь, что я - балласт, который нужно было давно сбросить. Но в то же время я этого хочу, чтобы больше не бояться. 

- Никогда. - Сатору взял его за руку. - Никогда я не сдамся на твой счёт. 

И Сатору не сдавался. 

Они говорили о своих чувствах снова и снова, пережёвывая по многу раз одно и то же. Все страхи, все неуверенности, все сомнения. Сатору с готовностью раскрывался сам и вытаскивал из Сугуру правду. Раз за разом. 

Правда была, в общем-то, одна и та же. 

Мысли и чувства Сатору были светлыми, правильными, самоотверженными, в то время как всё, что происходило внутри Сугуру, тонуло во тьме и эгоизме. Дошло до того, что его начала бесить эта святость Сатору. Легко быть хорошим, когда рядом кто-то настолько плохой, да? 

- Сугуру, мне кажется, лечение не очень работает, - сказал Сатору наконец. - Может, стоит раньше назначенного времени сходить к врачу? Тебе как будто бы даже хуже. 

Сугуру сжал руки в кулаки. 

Что же, он скажет, что чувствует. Этого же от него требовали? А он тем временем чувствовал всё то же, что и в тот момент, когда предложил расстаться. Всю ту же вину, всю ту же горечь, всё то же желание перестать существовать. 

- Сатору, я устал тебя мучить. Ты постоянно волнуешься за меня, ты несчастен. Мне больно на это смотреть. Сколько это ещё будет продолжаться? 

- Столько, сколько нужно, - горячо ответил Сатору. - Ты не понимаешь! Да, никто не может заставить меня так волноваться, никто не может сделать мне так больно, никто не может сделать меня столь несчастным. Только ты. Но и самым счастливым меня делаешь только ты. Без тебя в моей жизни не будет радости, не будет счастья. Только любовь к тебе способна вызвать во мне такие сильные эмоции, Сугуру. И я никогда бы от них не отказался. Ни за что. Ни от хорошего, ни от плохого. Поэтому я повторюсь, это будет продолжаться столько, сколько нужно. Понятно тебе? 

Сугуру кивнул. 

Что он мог противопоставить любви, в конце концов? 

И… ему было важно это услышать. 

Возможно, совет делиться своими чувствами не такой уж и глупый, как показалось на первый взгляд. 

- Я схожу к врачу, - сказал он. - Если ты пообещаешь мне одну вещь. 

- Что угодно, - быстро согласился Сатору, но потом остановил сам себя: - Ну, если ты снова не предложишь расстаться. На это я не согласен. По крайней мере пока тебе не станет лучше. Потом, если захочешь, ты можешь делать что угодно. Я не абьюзер, клянусь. Я же не абьюзер? Скажи, пожалуйста, что я не абьюзер! 

- Ты, мой дорого не-абьюзер, перестаёшь спать по пять часов. Восемь - минимум. А ещё ешь всё, что я тебе готовлю, не меняя обеды на мороженое. 

Сатору так забавно поморщился, что Сугуру даже улыбнулся сквозь подступающие слёзы. 

Ну а как он хотел? Забота - это дело обоюдное. 

- Ла-адно. Но я сразу скажу, что чувствую по этому поводу раздражение. 

- Обязательно держи меня в курсе.