Антитропы. День 13

Сатору не из тех, кто задумывается о том, что было бы, если бы нечто в его жизни пошло иначе. Сатору устраивает его жизнь, у него есть всё, о чём только может мечтать подросток-шаман. И пусть как шаман он непобедим, как подросток он любопытен. Поэтому в свои пятнадцать он не может не поинтересоваться, с кем он учился бы, не останься он в клане.  

Найти эту информацию не составляет проблемы. В великих кланах во все времена обожали сплетни. Киотские первогодки не вызывают у него интереса, обычные слабенькие шаманы, чьего запала хватит на пару лет перед тем, как свалить в свою деревню, зато Токийские кажутся очень даже перспективными. Девушка, которая может использовать обратную технику на других, и парень, который в свои пятнадцать уже чуть ли не особый ранг. 

Сперва Сатору не слишком сильно об этом задумывается. Подумаешь, какие-то студенты. Он всё равно сильнее их всех вместе взятых, а разве может быть что-то важнее этого?  

Продолжает упорно тренироваться, потому что это единственное, что он в этой жизни знает, но время от времени не может не возвращаться мыслями к происходящему в Техникуме. После тренировки он ест в одиночестве, окружённый услужливым персоналом, читает в одиночестве, играет в консоль в одиночестве. Его ровесники в это время наверняка проводят время вместе - вместе тренируются и вместе отдыхают. Он до конца не признаётся себе в этом, но он хотел бы хотя бы на один день почувствовать, каково это. 

Какое-то время получается уговаривать себя - ему никто не нужен, но с каждым одиноким обедом это становится сложнее.  

В один из таких дней он идёт в библиотеку, на ходу рассасывая леденец, когда в него почти врезается девушка из прислуги, кто-то из новеньких, он не видел её раньше. Останавливается в паре сантиметров от него, даже Бесконечность включать не пришлось, роняет стопку полотенец, которые она несла, и боится даже взглянуть на него. 

- Простите, молодой господин. 

Сатору чувствует, как что-то ломается внутри. Молодой господин. Он не слышал своего имени много лет. Леденец падает на пол. Почему ему вдруг так больно? 

- У меня вообще-то имя есть, - вырывается у него. 

- Простите, Годжо-сама, я не хотела проявить неуважение. 

Он резко разворачивается и бежит, бежит, бежит. 

Молодой господин. Годжо-сама. Сильнейший. Существует ли вообще Сатору? Если о чём-то или о ком-то не говорить вслух, оно вроде как и не существует больше. 

Он приходит в себя на автобусной остановке. У него с собой нет ни йены, он одет в кимоно. Но он не первый раз убегает из дома и не первый раз делает это без денег. Он хорошо убеждает людей. Впрочем, что он делает плохо?  

До Токийского Техникума он добирается ближе к ночи. Он бывал здесь в детстве, поэтому примерно помнит, куда идти, чтобы найти людей. Территория не больше основной клановой усадьбы, но куда живее и интереснее. Здесь нет тысячи слуг, которые обстригают каждый кустик и вылизывают каждую дорожку. Здесь живут, а не только ходят на цыпочках и говорят шёпотом, чтобы не побеспокоить господ. 

Сатору идёт туда, где горит свет. В окне он видит юношу с длинными распущенными волосами, который размеренными, привычными движениями наливает себе чай. “Он мог бы быть моим другом”, - думает Сатору с горечью. - “Он мог бы наливать чай нам двоим”. Сатору не знает, каково это, когда кто-то делает для тебя что-то просто так, из симпатии, по дружбе, не потому что заплатили денег или это пойдёт на пользу клану. 

Он так и стоит, глядя в окно, когда юноша поднимает взгляд и, видя стоящий в темноте силуэт, отшатывается. Сатору машет руками, чтобы его не боялись, но похоже, это производит обратное действие. 

Чтобы объясниться словами, Сатору судорожно находит дверь и заходит внутрь. Парень стоит в боевой стойке с тенями готовых вырваться на свет проклятий за спиной. Как же он силён! Сатору никогда не встречался ни с кем, кто мог бы приблизиться к нему по силе. Возбуждение проходится по рукам сладким онемением. 

Увидев Сатору, парень расслабляется. Тени исчезают. Он красивый, очень, даже в одежде, явно предназначенной для сна. Сатору не может припомнить, чтобы его трогала чья-то красота, кроме собственной. Да и собственная… Это скорее просто факт, который ему иногда бросают в лицо, когда говорят, как же сильно ему повезло. 

- Я Годжо Сатору, - говорит он с улыбкой. 

- Да, я догадался. 

Ого, узнал. Сатору отчего-то приятно, хотя обычно его узнают всюду, куда он приходит. 

- Я Гето Сугуру, - отвечает юноша с лёгким поклоном. 

- Знаю.

Гето смеётся. 

- О, вау, мой первый сталкер, как приятно. 

Он не сталкер! Это у него самого есть сталкеры.

- Я слышал ты силён, вот и пришёл, чтобы проверить, - объясняет Сатору, чтобы не говорить о том, что он испугался своего одиночества и сбежал посмотреть на людей, как дикарь какой-то.  

- То есть всё-таки будем драться? - спрашивает Гето, не переставая улыбаться. 

Сатору вдруг чувствует невыносимое желание взять эту улыбку, забрать её и увезти с собой, чтобы ни на секунду не расставаться. Он не знает, что это такое, откуда взялось и что с этим делать. Ему пятнадцать, и он как будто бы к этому совсем не готов. Его готовили к войне, не к тому, как трепещет сердце при виде красивого мальчика. 

- Не, я и так вижу, - отвечает он, приспуская очки на кончик носа, чтобы продемонстрировать свои впечатляющие глаза. 

Гето резко моргает, его рот немного приоткрывается. Он выглядит загипнотизированным. Сатору чувствует, как краснеет. Не такой реакции он ожидал, но такая реакция делает с его внутренностями что-то совершенно странное. 

Отводя взгляд, Гето прикусывает губу. 

- Ого, наверное, утомительно всё видеть. 

- Такая моя ноша - всё видеть, всё знать, всё уметь. Быть самым охуенным непросто, но я привык. 

Гето снова смеётся. 

- Скромность - не твоя сильная черта, да? 

- Скромность - вообще не сильная черта, - фыркает Сатору. - Кому нужна скромность? 

- Ну, я могу поспорить, но сначала предложу чай. Будешь? 

И Сатору может только кивнуть, потому что речь ему вдруг отказала. Он опускает руки так, что рукава кимоно шуршат в тишине. Гето отворачивается к чайнику, и можно немного выдохнуть. Сатору касается ладонью горящей щеки. Да что с ним такое? 

Они говорят до утра. Спорят о тысяче вещей, соглашаются о тысяче вещей, смеются и рассуждают серьёзно. Сатору никогда и ни с кем не было так легко и радостно. Он никогда не подозревал, что ему могут настолько нравиться другие люди, что общение с ними может настолько всеобъемлюще заполнять зияющую пустоту в его душе. Ему вообще-то скучно что с людьми, что с шаманами. Все они не те. 

- Мне пора на занятия, - говорит Гето, едва сдерживая зевок.

Он срывает бумажку, пришпиленную магнитом к холодильнику, и спрашивает: 

- Давай я запишу твой телефон. А… - Он смотрит на то, как Сатору одет. - У тебя же есть мобильный? 

- Конечно у меня есть мобильный, я же не в эру Хэйан живу. 

Уходит Сатору, чувствуя себя так, как будто его переехал грузовик. Он думал, что почувствует лёгкость и радость, но мысль о том, чтобы после этой ночи вернуться в свою обычную жизнь, сворачивает ему желудок узлом и жжётся в глазах злыми слезами. 

Это слабость. 

Его учили, его предупреждали. 

То, что он ощущает, так велико и так пугающе, что он не может себе позволить погрузиться туда с головой. 

Он должен помнить, кто он такой. Какая на нём ответственность. Если он себе позволит…

Гето пишет ему в тот же день. 

Пишет на следующий день. 

И через неделю. 

Через месяц он прекращает попытки. 

Сатору чувствует, что ну вот теперь всё, теперь и его сердце наконец-то покрылось ледяной коркой Бесконечности. Вот теперь он действительно неуязвим. 

Теперь всё так, как должно быть. 

Спустя два года его вызывают в Техникум. Один из учеников слетел с катушек и убил кучу людей. Сатору должен его остановить. Сатору может не спрашивать имя. Будь это кто-то другой, звать его не было бы необходимости, справились бы своими силами. Но он спрашивает, чтобы лишний раз услышать эти слова: “Гето Сугуру”. Возможно, в последний раз. 

Впервые за всё это время он получает сообщение с номера, который так и не сохранил в список контактов. 

“Тебе приказали меня убить. Жду через два часа” 

И адрес. 

Надо же, Гето сохранил его телефон. Как будто это то, о чём сейчас необходимо думать. 

Сатору устало проводит рукой по лицу. 

Это ловушка? Но какой в ней смысл? Гето не победить в прямой схватке. Зачем он подписывает себе смертный приговор? Зачем сообщает, где находится? 

Увидев его, Сатору понимает. 

Он красив так же, как и в день их первой и единственной встречи. В нём многое изменилось, но Сатору не может заставить себя ненавидеть эти изменения. Он бы смог полюбить даже их, если бы решился на любовь в своё время. 

Улица пустая. Сатору никого не видит. Сатору всегда и всех видит, но не сейчас, сейчас перед ним только Гето. Стоит и смотрит с осуждением во взгляде. За что? За неотвеченные смски? За выбор остаться в клане, сделанный ещё до их знакомства? За сам факт рождения?  

- Ты мог бы закончить все те несправедливости. Мог бы исправить всё, что не так с этим миром. Но вместо этого ты прячешься в своём дворце. Скажи мне, ты Годжо Сатору, потому что сильнейший, или сильнейший, потому что Годжо Сатору? 

Он хочет не понимать смысла этого вопроса, правда хочет. 

Сатору беспомощно вскидывает руки. Кого он пытается обмануть? Он поднимает руки, но думает только об одном: “Позови меня с собой, пожалуйста”. 

Гето разворачивается и уходит, растворяется в серой толпе. 

Сатору роняет голову на грудь. Руки сами собой опускаются вдоль тела. 

Неправильный вопрос. Не существует никакого Годжо Сатору. Он сильнейший, потому что сильнейший. И всё…