Небратья-славяне. Часть I: Край Европы

Как отличить государство от ОПГ?

Не такой уж тривиальный вопрос в раннем Средневековье. Если вообще решаемый. Тогдашние властители — натурально братки, делящие территорию, занимающиеся грабежами, рэкетом, захватом людей. Как-то обеспечивают безопасность, разруливают конфликты интересов и даже выборочно вкладываются в социалку? Так и крупнейшие ОПГ 90-х всё это делали.

Правда, простонародье тогдашнее — не чета нынешнему. С вооружённостью обывателей в Тёмные века было не лучше, чем сейчас, но хоть атомизированности такой не было. Родо-племенной строй — довольно крепкая спайка. Со временем она эволюционировала в нечто большее — протогосударственные союзы племён и даже вождества: фактически государства на минималках.

У вождеств уже были очерченная территория, правящая элита, столица и какое-то подобие законов — только неписанных (в связи с отсутствием письменности). Монополии на насилие и собственной валюты у вождеств, конечно, не было, но кого этим удивишь в те дремучие времена вергельдов, бартера и чужеземных монет? Да и в наше время существуют и варианты легального убийства (при самообороне), и государства без своей валюты.

Что ещё называют отличительными признаками государств? Признанность другими государствами? Не всегда соблюдалось что в прошлом, что ныне. Обширность и односвязность территории? И это справедливо не для всех (карликовые государства, анклавы и экславы) — причём раньше этого добра было куда больше...

Как же тогда отличить раннесредневековые государства от вождеств и ОПГ? Ведь было же что-то государственное и в те суровые времена, Карл Великий тот же?

Один из наиболее объективных отличительных принципов государства — институциализация власти. И, как следствие, не только власти. Главный институт — более-менее зафиксированые (хоть и с возможностью изменений) законы. Лучший способ фиксации — записать.

Таким образом, государствами можно назвать ОПГ или вождества, сумевшие зафиксировать свои системообращущие принципы в писаные законы.

Если законы пока ещё неписаны (буквально, но прочувствуйте почему именно таков и переносный смысл!) — значит, у нас пока ещё не государство, а сложное вождество. Принципы поведения которого могут и не отличаться от ОПГ в современном понимании.

Разделение славян

На этом этапе не было особой разницы между западными и восточными славянами. Все родоплеменные группы славян пережили в VII-XI вв. процесс постепенной интеграции сперва в вождества, а затем — не без влияния внешних сил — в сложные вождества, где ОПГ под названием «дружина» консолидировала, бывало, даже разные этносы.

Так, сущность, лёгшая в основу государства Рюриковичей и позже получившая название «Новгород», сформировалась, по видимому, сплавом вождества словен (по некоторым гипотезам, даже не восточных славян, а мигрировавших западных) с соседними финно-угорскими и балтскими элементами. Без норманнского элемента также не обошлось, однако преувеличивать его роль не стоит[2].

Более того, государство Рюриковичей на начальном этапе не было, собственно, государством. Вплоть до принятия Русской Правды (того самого писаного закона) Ярославом Мудрым. А принял он её только в XI веке — не намного раньше Любечского съезда (1097), древнерусского аналога Беловежских соглашений, зафиксировавшего распад Русской земли на земли Черниговскую, Ростово-Суздальскую, Новгородскую и иные...

Однако память о былом — пусть и недолгом — единстве сохранялась ещё веками. Понятие великого княжения долгое время существовало в единственном экземпляре (сперва в Киеве, затем в Владимире[3]), и лишь к концу XIV века девальвировалось до регионального. Ещё дольше сохранялась единая Киевская митрополия (переехавшая на Северо-Восток ещё в 1299, но сохранявшая название), окончательно разделившаяся на Московскую и Киевско-Литовскую только в середине XV века. О многочисленных культурных, политических и родственных связях разных осколков Древней Руси нечего и говорить.

А что же западные славяне? Начинали они примерно так же. Самое раннее славянское «государство» — проточехословацкое Само — было именно вождеством, к тому же, не слишком сложным: распалось сразу после смерти создателя. Процесс хозяйственного обособления малых семей от больших родов шёл несравненно медленнее, чем в Западной Европе, в связи с длительным отсутствием частнособственнических прав на крестьянские участки (типа западноевропейского аллода). Сравнительно низкая плотность населения позволяла обходиться без таких институтов, решая спорные вопросы посредством личных связей между родственниками.

В меньшей степени это касалось самых западных из западных славян: чехов и полабских славян. Им же достались самые беспокойные соседи — немцы. Закончилось всё это не слишком позитивно для «западно-западнославянской» этнокультуры: она была постепенно ассимилирована германской. У чехов, имевших в Священной Римской Империи свои «национальные автономии» (Богемия и Моравия) остался хотя бы славянский язык — но и только он — а у полабских славян не осталось и этого. Потомки последних сейчас — самые обыкновенные немцы, культурные отличия которых связывают только если с бывшей ГДР («осси»).

Немного ближе к восточным славянам словаки — в общем-то те же чехи, но более провинциальные, что ли, и не перенявшие западноевропейский институт майората: наследование имущества исключительно старшим сыном. Казалось бы, мелочь? Однако именно майорат способствовал как накоплению капиталов из поколения в поколение (старшие сыновья), так и постоянному притоку неимущих людей на военную службу и в католическую церковь (остальные сыновья). В итоге, народы с майоратом оказались склонны к военно-политической экспансии и капитализму, а народы без майората — к системе всеобщего социального обеспечения. Так, социализм в Чехословакии после 1968 держался преимущественно на словаках...

К чему была эта длинная вводная? К тому, чтобы подчеркнуть изначальную инаковость славян к романо-германскому миру уже в Раннем Средневековье. Не все из славян, однако, сумели донести эту инаковость до эпохи национализма. Однозначно смогли русские. Однозначно не смогли полабские славяне. Но что лежит между этими крайностями? А между этими крайностями лежит главный предмет рассмотрения настоящей статьи.

Польша.

Ранний дискурс в Восточной Европе

Если на что-то и повлияло участие норманнов в возникновении Древнерусского государства, так это на его размах. Объединились все вождества восточных славян — несмотря ни на огромный (по тем временам) размер территории, ни на более существенные этнокультурные различия, чем у славян западных или южных[4].

У тех сложные вождества / раннесредневековые государства сформировались примерно в то же время, но носили более локальный характер. Закономерный распад Киевской Руси, казалось бы, уравнял славянские народы... но в дело вмешались внешние факторы.

Ещё в X веке русские приняли православие, а поляки — католицизм. Но расхождение двух ветвей христианства происходило постепенно. К X веку список взаимных претензий и богословских расхождений был уже приличный — но только разграбление Константинополя в 1204 стало точкой полного и окончательного невозврата. Точкой, после которой католичество стало таким же непримиримым врагом православия, как и ислам.

Примерно в это же время начались Северные Крестовые походы. Направлены они были против язычников: сперва полабских славян и финнов, затем прибалтийских народов — однако привели к конфликту интересов балтийских крестоносцев и сопредельных русских земель (исторических сюзеренов части прибалтов и финнов). Первые столкновения русских дружинников и немецких рыцарей в Прибалтике произошли в те же 1200-е годы.

А уже в 1207 монголы начали планировать завоевание Восточной Европы. В 1237-1241 планы были успешно исполнены. Русь была разорена и лишена политической самостоятельности. Вся Русь. Некоторым повезло избежать ужасов завоевания — но о Руси как самостоятельной силе можно было надолго забыть.

Дошли монголы и до поляков. Три раза: в 1241, 1259 и 1287. Разбили и их, пожгли и пограбили знатно. Но до установления вассальной зависимости дело не дошло — слишком это всё далеко от привычной степи. По тем же причинам сравнительно легко отделались северо-западные русские земли.

А вот южным землям досталось по-полной. Именно тогда древние Киев и Чернигов утратили своё значение, а центр тяжести русских земель окончательно сместился на северо-восток, во Владимиро-Суздальское княжество. Почему не на северо-запад? Там нашлись свои завоеватели — литовцы. Они и раньше совершали грабительские походы на сопредельные русские земли, но теперь перешли от набегов к политике подчинения русских княжеств.

«Великое княжество Литовское — это шакал, который идёт следом за монгольским тигром.» — Эдвардас Гудавичюс, литовский (!) историк

Но, как будто двух завоевателей мало, оживились и католики. Причём сразу по нескольким направлениям. Уже в 1240, прямо вслед за Батыем, шведы ломанулись на Новгород, а немцы — на Псков. В моменте новгородский князь Александр Невский разбил и тех, и других, но что оставалось на перспективу? Учитывая крайнюю слабость Руси после разорения и несамодостаточность Новгорода[5]? Только принять сюзеренитет монголов, которые хотя бы не претендовали ни на религиозную власть, ни на непосредственное политическое управление. Да и селиться в лесной зоне русских земель кочевники не намеревались. А позже и процесс сбора дани перешёл от монгольских баскаков к русским князям.

Прямо противоположный выбор на противоположном конце Руси сделал Даниил Галицкий — князь того самого Галича, в честь которого нынешняя Галичина-Галиция на Западной Украине. Даниил Романович сделал ставку на католических «единоверцев», в 1253 приняв верховенство Папы Римского (и статус «короля Руси» от него же) в обмен на помощь против татаро-монгол и язычников-литовцев. Вот только Папа Римский помощь не прислал.

Более того, уже в 1257[6] новый Папа Римский Александр IV призвал поляков к борьбе «contra scismaticos» (т.е. против православных «раскольников»). А в 1258-59 монголы подогнали новую армаду во главе с Бурундаем. Бурундай поставил Даниила перед выбором: обречённое на провал сопротивление или совместный поход на Венгрию и Польшу. И Даниил, никогда полностью не рвавший отношения с кочевниками, выбрал второй вариант.

Кто здесь Европа?

История пограничья венгров[7], западных и восточных славян в Высокое Средневековье чрезвычайно запутана. Постоянные феодальные войны, династические союзы, коварные предательства, неожиданные повороты, участие различных кочевников — углубляться в детали этой «Игры престолов» мы не будем, иначе статья получится безразмерной.

Но вот чего в этих конфликтах точно не было до середины XIII века, так это религиозного фактора. И католики, и православные вполне воспринимали друг друга как единоверцев, пусть и с оговорками[6]. Аналогично было и в других русских землях — но напряжённость росла весь XIII век, и к XIV в. превратилась уже в откровенную ненависть.

Что же послужило тому причиной, помимо вышеупомянутых конфликтов на севере и в далёкой, но культурно и религиозно связанной Византии?

На рубеже 1250-х и 1260-х сложилось сразу несколько факторов. На руинах Византии провалились переговоры между католиками и православной Никеей[6] (в 1261 она захватит Константинополь и реставрирует Византийскую империю). Даниил Галицкий был вовлечён татарами в поход на католическую Польшу. А попавшие под власть Литвы земли Чёрной Руси (нынешний запад Белоруси) — в аналогичный набег литовцев. В это же время закончилась неудачей первая попытка Рима насадить католичество в Литве.

Незадолго до этого, в середине 1250-х, почти синхронно в Чехии и Венгрии рождается образ защитников (западно)христианского мира от татаро-монгольских и языческих (литовских) орд, к которым примкнули православные «схизматики»[6]. Причины создания образа — сугубо политические (причём в большей степени вызванные конфликтами чешского и венгерского королевств друг с другом, а не с татаро-монголами или, тем более, русскими), чтобы получить поддержку Западной Европы в сложной ситуации.

Как бы то ни было, образ прижился. Особенно он пришёлся по нраву полякам, в 1259-1260 испытавшим на себе совместное нашествие татаро-монгол и русских, а в 1262 — литовцев и русских. В первом случае участие галицких русских было, по сути, принудительным (см. выше), а во втором речь шла о локальных литовско-мазовских феодальных разборках, в которых приняли участие подвластные литовскому князю Миндовгу[8] русские. Но кого это волнует? Точно так же никого не волновали и чешско-венгерские корни этого образа — даже несмотря на то, что сами венгры точно так же ходили в набеги с монголами под их принуждением...

Окончательно миф утвердил фундаментальный памятник польской историографии XIII века — «Великопольская Хроника». Составившее «Хронику» польское католическое духовенство не просто красочно описало события 1259-1260 и 1262, но и всячески подчеркнуло злодейство «схизматиков». Так, главой похода 1262 назван Шварн, сын Даниила Галицкого. По «Хронике» Шварн якобы собственноручно отрубил голову взятому в плен польскому князю Земовиту, невзирая на то, что тот был женат на сестре Шварна... В действительности же русские летописи полны сочувствия к убитым в 1259-1260 жителям польского Сандомира, а в походе 1262 Шварн Данилович вовсе не участвовал[6].

Но так и формируются исторические мифы. Вскоре это стало центральноевропейским мейнстримом. Уже в 1264 Папа Римский Урбан IV фактически призвал чешского[9] короля к крестовому походу на русских. А в чешский[9] перевод рыцарского романа конца XIII века включены фрагменты о том, что неплохо бы завоевать и «христианизировать» земли язычников, в числе которых перечислены и русские[6]...

Чехи в итоге так воевать с русскими и не стали, а вот поляки к середине XIV века крепко усвоили, что они — ещё христианская Европа, а за ними — полчища враждебных, и совсем не единоверных варваров. Из которых русские нисколько не выделяются.

Судьбоносный век

В Западной Европе XIV век явил Апокалипсис.

Сперва Война. И не какая-нибудь, а Столетняя, крупнейшая в эпохе.

Потом Чума. Чёрная Смерть — это вам не ковид, города вымирали за считанные дни. И никакой социальный статус не помогал, герцоги и нищие были равны перед болезнью.

Тут же и Голод. Резкое ухудшение климата — начинался малый ледниковый период.

И всё это в совокупности — Смерть. Чуть ли не половина Западной Европы вымерла. А городского населения так и больше.

На восточном же краю Европы главный апокалипсис прошёл веком раньше, в лице Батыя. Но и Чёрная Смерть, вопреки некоторым стереотипам, до нас тоже дошла. Причём пришла с Запада, через Псков.

Ирония ситуации в том, что в Европу-то чума пришла как раз из Орды: татары осаждали генуэзскую Кафу (нынешнюю Феодосию в Крыму), сами страдали от заразы да закинули осаждённым чумную корову чтоб те тоже не скучали. А генуэзцы, снабжавшие Кафу по морю, взяли да разнесли бациллу по всему Средиземноморью.

Выходит, связи Руси с остальной Европой оказались более "контактными", чем с Ордой. В XIV веке-то. А кто-то ещё говорит о том, что монгольское иго изолировало Русь от Европы, целые теории на этом строит...

Кого же действительно Чёрная Смерть почти обошла стороной, так это поляков[10]. Мало того, им ещё и с королём повезло. Казимир III Великий (правил 1333-1370) «принял Польшу деревянной, а оставил каменной»[11], навёл порядок в стране, развивал экономику и образование, заключил мир с сильными соседями... и захватил слабых. А точнее, слабого.

Давно миновали времена Даниила Галицкого, и Галицко-Волынское княжество находилось в упадке. Оно даже перестало быть, собственно, Галицко-Волынским: в 1320 Волынь захватили литовцы. А на оставшейся территории князь всё больше терял власть в пользу боярских группировок. В 1325 году в Галиче пресеклась династия Рюриковичей. Призванный боярами на замену Болеслав-Юрий Пяст уже был по факту католиком, и ещё более слабым князем, чья власть заканчивалась чуть ли не сразу за пределами столицы. В конце концов его отравили бояре за попытку насадить католицизм. Случилось это в 1340... к вящему удовлетворению Казимира III, тут же захватившего Галицию.

Но Польша была не единственной силой в Восточной Европе, набиравшей мощь в XIV веке. И даже не главной. Ещё более могущественным государством стало Великое княжество литовское, жемайтское[12] и русское. Да, именно так звучало его полное название. Дело в том, что установление контроля литовцев над западными русскими землями проходило по разным схемам, не всегда прямым завоеванием[13], а в итоге и вовсе обернулось частичной русификацией ВКЛ.

Вплоть до того, что её государственным языком стал западнорусский, а балты в районе нынешнего Вильнюса нередко переходили в православие и даже славянизировались. Об изначально русских землях нечего и говорить — оставлять все «по старине» было общим подходом литовских князей, никогда не слышавших словосочетание «национальное государство».

Русские составляли до 80% населения ВКЛ — обычные вполне русские, без всякого ещё католического влияния. И не только крестьяне, но и знать, духовенство, население городов и т.д.

Какой-то принципиальной разницы между ними и русскими Северо-Восточной Руси ещё не было. Отличия что письменного языка, что разговорных наречий оставались незначительными — коммуникационные проблемы не серьёзнее чем между рязанцем и новгородцем.

Никакого железного занавеса между Литовской и Владимирской/Московской частями Руси не было и в помине — земли активно участвовали в жизни друг друга. И по обе границы то воевали с Ордой (как исключение), то (как правило) платили ей дань. Но у литовской стороны в отношениях с Ордой было некоторое преимущество: до политического центра государства, собственно Литвы, татары не особо могли достать.

На этом месте украинская и белорусская историография гордо заявляют, что они-то жили хоть и под литовцами, но хоть не под кочевниками.

Ну... периода сильной зависимости, как у Северо-Восточной Руси до Дмитрия Донского, у протобеларусов может и действительно не было (а вот у протоукраинцев всё было даже хуже и сильно, ибо на краю степи же[14]), но и дань платили, и ярлыки получали. Причём не перестали и после распада Орды, переключившись с Большой Орды на Крымское Ханство (см. тут и тут).

Но не будем забегать вперёд. В середине XIV века до распада Орды ещё далеко, а московские князья ещё только-только утвердились во главе Великого княжения Владимирского, победив тверских соперников[15]. Главным же противником ВКЛ была... Польша. Ведь именно в это время Казимир Великий захватил Галичскую землю — в то время как литовцы контролировали тесно связанную с ней землю Волынскую. И началась польско-литовская мясорубка, продлившаяся более полувека.

А тем временем Северо-Восточная Русь крепла и восстанавливалась после чумы. В силу малолетства Дмитрия Донского страной руководил митрополит Алексий. И руководил неплохо. Северо-Восточная Русь развивалась, прерванное ещё нашествием Батыя белокаменное строительство (самое дорогое что тогда делали) возобновилось и превзошло домонгольский уровень. В частности, в Москве был построен белокаменный кремль. Попытки литовского князя Ольгерда подчинить себе всю Русь были отбиты. Активно развивалась культура — тем более, что в Византии дела шли всё хуже и хуже, и многие православные деятели перебирались севернее. Некоторые историки даже называют этот период «Православным Возрождением». Высшей точкой стала победа на Куликовом поле в 1380 году.

Но дальше случилась катастрофа.

Куликовская битва произошла во время гражданской войны в Орде, в которой победил не разгромленный Мамай (собственно, потому и не победил, что наши его войско разгромили), а хан Тохтамыш.

После победы над Мамаем Тохтамыш захотел возобновить получение дани от Москвы, прекращённое на Куликовом поле. Дмитрий Донской вежливо отказался. Тогда Тохтамыш стал собирать войска, причём сумел добиться некоторой внезапности.

До регулярной армии ещё века 3. Войска надо собирать. Причём чисто московских и владимирских не хватало — надо было, как на Куликово поле, собираться всем. А для на этого нужна дипломатия — всё-таки не централизованное государство ещё, кто ж упустит возможность хатаскрайничать? Всё держится на личных взаимоотношениях — так что пришлось Донскому для сбора войск покинуть столицу.

И тут сыграл фактор кадров. Которых тогда, как и сейчас, не было. Возможно, Дмитрий надеялся на сменщика Алексия, митрополита Киприана[16]? Однако ранее больше других топивших за борьбу с Ордой Киприан оказался борцом лишь на словах, или просто не смог поладить с московским людом — как бы то ни было, он спасся бегством, а в Москве началась анархия.

Лучшие военные люди уехали с Донским. Оставшиеся сорганизовались не сразу. Кто-то разграбил боярские погреба, и город начал люто бухать. По счастью, нашлись отдельные инициативные люди, сумевшие хоть немного всё организовать к подходу татар — а дальше в дело вступил построенный (большими трудами!) 15 лет назад белокаменный Кремль. Вооружённый вплоть до артиллерии.

2 приступа удалось отбить. Силы татар редели. Близилась подмога. Крестьяне тоже собирали ополчения. И тут-то и случилась трагедия. Татары пошли на хитрость — предложили переговоры, почётный мир. Бухие в хлам горожане поверили и открыли ворота. Дальнейшее представить нетрудно. Город был вырезан, разграблен и сожжён. Выжившие — забраны в рабство. Вернувшийся Донской встретил лишь руины. А зависимость от Орды, хоть и в ослабленном виде, была восстановлена на долгих 90 лет.

Было это в 1382 году. А через 3 года случилось самое долгосрочное последствие этой катастрофы: Кревская уния. Объединение Великого Княжество Литовского и Королевства Польского под властью одной династии. Дело в том. что именно в это время великий князь литовский Ягайло искал себе невесту. И даже вроде бы уже согласился жениться на дочери Дмитрия Донского. Причём с окончательным обращением Литвы в православие. Однако столь яркая демонстрация московской немощи перед татарской угрозой смущала литовское боярство (да, наверное, и самого Ягайло). А тем временем польские феодалы выбрали своей королевой дочь последнего короля Ядвигу. И предложили Ягайло жениться на ней...

Глядя из Вильно 1385 года, трудно не согласиться с выбором Ягайло. На одной чаше весов — сомнительное раздробленное образование, которое только что пожгли татары. На другой — мощная, активно развивающаяся держава. И по совместительству — главный соперник, с которым уже давно устали воевать.

Но для русских это историческая трагедия, последствия которой сказываются по сей день. Именно в 1385 году Русь окончательно разделилась на 2 противостоящие части.

Примечания

[1] Строго говоря, все эти образования были на разном уровне развития: некоторые не дотягивали до уровня вождества, вождества других были вполне сопоставимы по уровню развития с поляно-словено-варяжской ОПГ «Рюриковичи». Процесс слияния данных образований в Древнерусское государство растянулся на столетия и не был монотонным, подробно тема разобрана тут.

[2] Достаточно сказать, что государственность на родине норманнов, в Скандинавии, возникла примерно в те же годы, что и на Руси. А в Норвегии даже и позже. В то же время, процесс и сроки консолидации вождеств западных и южных славян не сильно отличались от таковых у славян восточных. Этническое влияние норманнов также не могло быть значительным, т.к. их количество было ничтожным сравнительно с числом восточных славян.

[3] Изначально на титул великого князя претендовали самые разные русские земли, но после монгольского завоевания сумела удержать только Ростово-Суздальская земля (позже объединённая с Московским княжеством). Также статус великого княжества в XIII-XIV вв. получила Литва, что отражало её тогдашнюю роль в русской политике.

[4] Южные славяне остаются за рамками данной статьи по ряду причин. Во-первых, они изначально больше отличались этнокультурно от восточных славян, нежели западные (в силу как более сложного этногенеза, так и другой зоны обитания). Во-вторых, в политическом плане русские взаимодействовали с ними куда меньше, чем с поляками. В-третьих, с южными славянами автор статьи недостаточно знаком.

[5] Новгород не мог существовать в одиночку. Климат там — полный ахтунг (как в Питере, только хуже). И если на изначальных немногочисленных словен etc. ещё хватало узкой полоски плодородной земли возле озера Ильмень, подсечно-огневого земледелия, охоты и рыбной ловли, то для сильно выросшего населения Господина Великого Новгорода — уже нет. Поэтому зерно импортировалось, благо плодородное Владимирское Ополье производило его с избытком. Кроме того, новгородцы полагались на войска великого князя в своих войнах с немцами и шведами.

[6] Чрезвычайно интересная статья, как во второй половине XIII — начале XIV вв. католики превратились для православных из всего лишь «иноплеменников» в «поганую латину». Симметричное изменение отношения католиков к православным произошло тогда же — но первым, а наше было уже ответом.

[7] Венгры — народ, который окончательно разделил западных, восточных и южных славян географически. При этом сами венгры — в основном, потомки славян. Это уникальный случай, когда финно-угорское меньшинство ассимилировало славянское большинство, а не наоборот.

[8] Причём Миндовг точно так же был «коронован» Папой Римским в том же 1253 году, что и Даниил Галицкий, и даже принял католичество. Но католичество в Литве в тот момент не утвердилось, и литовцы ещё долго оставались язычниками.

[9] Участие Чехии (Богемии) в немецком «Drang nach Osten» XIII века было не только идеологическим (несмотря на отсутствие общих границ что с восточными славянами, что с балтами). Чешский король Пржемысл Отакар II как раз в 1250-е годы активно участвовал в походах против пруссов — именно он был тем королём, в честь которого назвали основанный в 1255 Кёнигсберг (королевская крепость). Потому что он его и основал. Таким образом, уже к этому времени по меньшей мере чешская знать была однозначно в немецкой, а не славянской культурно-политической общности.

[10]

[11] «Zastał Polskę drewnianą, a zostawił murowaną» — Ян Длугош, польский историк. В середине-конце XIV века Польша покрылась каменными замками, а города обзавелись каменными стенами.

[12] Жемайты (Жмудь) — субэтнос литовцев, отличающийся особо хардкорной историей. Там и язычество дольше всего сохранялось, и войны с немецкими крестоносцами больше повлияли. За шесть веков в одном государстве с западными русскими часть жемайтов переселилась южнее, и фамилия «Жмудь» ныне не далеко уникальна на территории Украины и Белоруси. В том числе прадед автора этих строк родился и вырос на территории Винницкой области, Тростянецкий район. От него и фамилия.

[13] В XIII веке литовцами был установлен контроль над Новогрудской и Полоцкой землями (примерно территория нынешней Белоруссии, кроме южных районов). В обоих случаях речь шла о сочетании военного насилия с дипломатией в условиях постбатыевой разрухи. Кроме того, граница между славянами и балтами (наиболее близкая к славянам группа народов!) в бассейнах Немана и Двины всегда была условной и проницаемой. Да и присоединение к ВКЛ прошло далеко не мгновенно. Подробнее тема раскрыта здесь. А в XIV веке ВКЛ уже было государством с мощной (западно)русской составляющей.

[14] На основание тотального разорения степняками Киевской земли и южной (украинской) части Черниговской некоторые историки ставят под сомнение даже русское происхождение украинцев. В любом случае жившие у степи предки украинцев испытали более сильное влияние тюркско-кипчакских кочевников, нежели предки великоросов или белорусов.

[15] Причём не последней причиной возвышения Москвы было привлечение эмигрантов из Киевской земли, уставших терпеть притеснения и разорения кочевников. Среди них были как знатные воины (бояре), так и главный религиозный деятель Руси — митрополит киевский, в 1299 переместившийся во Владимир, а в 1325 — в Москву. При этом митрополит по традиции продолжал именоваться киевским до 1458 года, несмотря на то что власти ВКЛ временами создавали своего собственного киевского митрополита.