Анри де Тулуз-Лотрек

Потомственный аристократ, представитель известного графского рода.. уже звучит так, будто вышеописанный парень должен быть с детства обручён с идеальной невестой-судьбой, не так ли? Но судьба — женщина, а женщины, порой, бывают жестокими суками, которые могут провести персональную БДСМ-сессию с интенсивным страпонингом. Как раз это и произошло с героем нашего очередного биографического скрижаля.

Анри де Тулуз-Лотрек родился, как уже было сказано, в невъебенно знатной семье. Все отцы рода там без исключения раздавали стиля на балах, как льдины VVS, покоряли топовых придворных сосок и триповали по охотам — кароче, делали всё, что положено тру-лухури-типам. Та же участь была уготована и для Анри, как типичному представителю касты папиных сынков. Но в возрасте тринадцати лет пацан как-то внезапно и крайне неудачно пизданулся, как будто нисхуя (на ровном месте то бишь) и сломал шейку бедра правой ноги. В переводе с медицинского на человеческий это значит — пиздец. Но это ещё ладно. Ровно через год после этого, он неудачно пизданулся опять (только на этот раз в придорожную канаву) и сломал шейку бедра уже левой ноги. Ебучий случай, как говорится. Дважды. 

Вестимо, вследствие таких говёных персональных мемов от мадам по имени Жизнь, вся прекрасная канитель, которая только и ждала, чтобы юный Анри встал (хе-хе) и взял её, полетела ко всем хуям — ведь на неё он мог смотреть только из инвалидной коляски. Конечно, переломы дело временное, но следующий фортель судьбы заключался в том, что, всё-таки встав на свои две, Анри перестал расти. Вообще. На всю жизнь. Полтора метра — вот и весь разговор. Это в наше время можно успешно делать вид, обладая альтернативно-развитым складом ума, что идеалов красоты не существует, но в прямолинейном девятнадцатом веке с такими данными жизнь не могла показаться мёдом даже со всеми деньгами мира.

Но, как ни странно, парнишка не унывал, благо аристократические доходы позволяли найти себе развлечения по душе — ну типа забабахать собственный спортзал с упором на греблю, и художественную мастерскую рядышком. Хули бы и да? Правда, эти доходы не помогли с поиском жены. Не помогли даже манеры, образование, кругозор и отточенное чувство юмора. Одним словом, наследство простаивало без наследников и зелень пришлось спускать на шлюх и вписки, видимо, скорее от безысходности, чем от острой необходимости.

Способности к рисованию у Анри проявились ещё в детстве, но уже в юности, по объективным причинам, он решил сделать на них основной упор. В семнадцать лет ему нашли учителя (вангую, охуительного), который с успехом выставлялся в Парижском Салоне (я угадал), так что в чём-чём, а недостатке художественного образования его упрекнуть было сложно. Потом, спустя два года Анри перебрался в Париж, где стал учеником у другого мэтра живописи — популярного художника Леона Бонна. Но академизм ему быстро наскучил — его больше впирали полные движения картины Дега. Поэтому парень, живший на Монмартре, подружился с топовыми художниками, навроде Винсента Ван Гога и Эмиля Бернара и целыми днями шароёбился по Парижу, общаясь с самыми разными персонажами, а в свободное от этих дел время много-много рисовал.

Однажды новоиспечённые друзья художника, вместе с тем же Ван Гогом, сняли для понаехавшего в столицу родовитого друга мадам с гибкой нравственностью, и это событие перевернуло жизнь Анри де Тулуз-Лотрека. Я имею в виду, что все кабаре Парижа с тех пор стали его стихией. Богемная жизнь забила ключом: друзья-литераторы, художники, поэты, актёры, натурщицы, проституки, танцовщицы — все его знали и везде он был вхож, как родной. Мозговитые современники говорили, что гигалитрами бухла наш герой глушил свои проёбы на фронтах личной жизни, но синяя яма была не единственным подорожником для душевных травм, ведь кроме этого Тулуз-Лотрек ебашил как проклятый.

При жизни арт-критики ругали его работы, в то время как обычным зрителям они заходили на ура. Тулуз-Лотрек умел зацепить в своей модели какую-то фишку, ауру особенности изображаемого, и на её основе построить весь портрет, не проебав самое ценное — вайб. Не всем нравились те особенности, которые он углядел, но переданы они были всегда мастерски. Кроме того, Тулуз-Лотрек стал первым, кто начал развивать в Европе жанр плакатного искусства. Вернее, кто вообще плакатную живопись вывел в ранг искусства. Благодаря своим увлечениям и яркому окружению, он создавал афиши для выступлений кабаре, цирков и увеселительных заведений. Эти афиши имели такой успех, что по ночам безумные фанаты втупую воровали их к себе в коллекции.

Кроме того, из-за собственных физиологических особенностей, Тулуз-Лотрека дико привлекало устройство человеческих тел: он обожал рисовать ноги танцовщиц кабаре, выстраивая всю композицию картины на их движении. Руки моделей казались ему самым главным, он терпеть не мог плохо прописанные кисти. Движение, выражения лиц, яркие особенности внешности — он отлично шарил, на чём нужно выстроить акцент композиции. Кроме того, он имел свободный доступ в любой бордель и в закулисья кабаре. А если этого было мало, то он просто вписывал танцовщиц и проституток в свою студию и, будучи истинным джентльменом и просто охуительным парнем, принимал их, как своих друзей: набухивал коктейлями на основе дорогущих вин с собственных угодий, веселил и, между делом, рисовал.

Естественно, такое тесное общение с продажными женщинами и пьяницами не пошло на пользу здоровью художника. В какой-то момент количество выпитого настолько превысило допустимую дозу, что Тулуз-Лотрека увезли в дурку после очередного алкотрипа. Само собой, его не бросили в какую-то блевотную каталажку для нищих поехавших, нет. Его уважительно поместили в каталажку для богатых поехавших. А маман лично и тщательно контролила его курс реабилитации. Через какое-то время парнишка стал приходить в себя и, находясь в рехабе, даже написал цикл картин. В конце-концов, его признали вменяемым и отпустили восвояси.

Наверное, нет нужды пояснять, что образ жизни наш несчастный герой менять не собирался, а, возможно, даже наоборот — хотел поскорее к нему вернуться. Как и нет нужды объяснять, что бесконечные алкозагулы не стакаются с продуктивной деятельностью, в то время как бесконечные незащищённые половые контакты со шлюхами охуительно стакаются со смертью от сифилиса. Анри де Тулуз-Лотрек умер на руках своей матери в сердце своего родового поместья. Если вообще имеет значение, где умирать от сифилиса.