Аннотация

Кардинально разные стратегии взаимодействия со «здравым здравым смыслом», найденные в двух больших философских дискурсах XX века (феноменология и постструктурализм), привели почти к невозможности общения между этими дискурами. Можно противопоставить цели феноменологии, которая состоит в исследовании Sinnbildung, Sinnstiftung и Sinnsedimentierung, с постструктуралистическим искусством формирования, изобретения и производства концепций. Страсть к парадоксам, провоцирование здравого человеческого понимания как двигатели мышления (характер постструктурализма) все равно привязана к доксе и здравому смыслу, хотя пытается «вывернуть наизнанку». Феноменология старается скорее сделать «шаг назад» от закрепления здравого смысла, чтобы наблюдать doxa и формирование чувств в statu nascendi.

Все-таки фундаментальная интуиция структуризма такова: смысл, как следствие, побочный эффект (сравненный с оптическим, лингвистическим и позиционным эффектами), если сказать, фундаментальная «бессмысленность» смысла – нужно контрастным d с феноменологическим поиском предварительного опыта и для "смысл" смысла. По мнению структуриста, мы можем быть одновременно «вовлечены в мир через смысл» и «отвлечены от условных смыслов, которые развивает мир». Какова была бы реакция феноменолога на непредвиденность Синнгебильде? Какая форма разъединения позволит нам перейти от феноменологического к структулистскому настроению и обратно?

Такое отношение становится ближе, когда рассматриваешь идею двух «регистратов»: феноменологического и символического. Здесь феноменология и (пост)структурализм встречаются друг с другом, хотя не в онтологии или теории знаний, а в области критики идеологии, где наблюдается непредвиденность идеологических институтов. Человек погружается в агрессивный идеологический разговор, который воспринимается как само собой разумеющееся ближними. Каким был бы феноменологический и (пост)структурный ответ на эту экзистенциальную ситуацию?