Анна Хайрова: индигенная архитектура
При участии: Антон Костромин (охлупень), Андрей Мяндин (3D-моделирование)
В 1961 году в Коми книжном издательстве вышла книга «Памятники народного зодчества Коми АССР» Любомира Николаевича Жеребцова, долгие годы заведовавшего сектором этнографии Института языка, литературы и истории Коми филиала Академии наук СССР. Начальнику отдела пропаганды Коми Обкома КПСС А. Протопоповой поступил донос: согласно официальной точке зрения того периода до 1917 года у народа коми не могло быть ни своей истории, ни достойной изучения культуры. Соответственно никаких памятников народного зодчества у коми в дореволюционное время быть не могло. Протопопова, не став разбираться в вопросе, отослала «жалобщика» к секретарю Обкома А.Ф. Сюткину, а последний пошел за указаниями к секретарю по идеологии Н.Н. Рочеву. Рочев вызвал Жеребцова, а также ведущих историков В.Н. Давыдова и Я.Н. Безносикова и обвинил автора в искажении советской действительности: «Какие же это памятники, если это старые дореволюционные домишки, которые даже уже разваливаются от старости! Памятником народного зодчества является здание Обкома КПСС. Вот об этом и надо писать!»[1]. Было принято решение не пускать книгу в продажу, а затем — и уничтожить весь тираж книги как идеологически вредный, пропагандирующий неверную точку зрения и искажающий достижения советской культуры. Директор Коми книжного издательства С. Раевский спрятал несколько книг, которые дошли до наших дней. Через 10 лет А.Ф. Сюткин, признав ошибку, предложил вновь опубликовать книгу, которая вышла из печати в 1971 году под названием «Крестьянское жилище в Коми АССР».
***
Анна Хайрова, специалист в области музейной работы и, до недавнего времени, сотрудник Музея истории и культуры Сыктывдинского район имени Э.А. Налимовой, создает экспозиционный модуль, призванный продемонстрировать изменение одной из технологий деревянного зодчества.
При двускатности крыши верхний край досок сверху прикрывался охлупнем (сигöр, öклупень), представлявшим собой толстое, отесанное бревно, в нижней стороне которого выбиралась древесина в виде желоба, поэтому он достаточно плотно садился на верхние края тесин[2]. Охлупень — наиболее выразительная архитектурная деталь конструкции крыши. Один конец охлупня, обращенный в сторону фасада дома, оформлялся скульптурно вырезанной фигуркой в виде коня с сильно развитой грудью, напоминающей зоб птицы.
Утилитарно появление охлупеня связано с появлением печной трубы. Первоначально отдельные срубы изб (способ рубки сруба в «обло»[3] в углах с остатком) имели каждый свою односкатную крышу на самцах[4]. Визуально они смотрелись как двухскатная, при этом скаты крыш не сходились вплотную, так как один из них был выше другого. Стык крыши располагался над сенями. Такое конструктивное решение стыка крыши связано с тем, что избы были курными[5], следовательно, дым выпускался в сени через дымники, а оттуда через щель в крыше на улицу.
Плотное смыкание крыши под охлупнем стали делать позже, когда появились печи с трубой и исчезла необходимость в устройстве дымохода в сенях. В результате преобразований начали строить уже двухскатную крышу самцовой конструкции[6]. Охлупень при этом использовался как замок для стропил и плотно удерживал бревна на месте. Дополнительно охлупень жестко крепился с помощью замков-стамиков[7]. Появление печной трубы также приводит к развитию внутридомовой росписи, так как на стенах не оседала копоть.
В основе проекта лежит 3D модель двух типов домов. Первый тип демонстрирует динамику изменения покрытия дома, связанную с переходом от односкатной крыши к двухскатной. Односкатные крыши, характерные для ранних типов домов, укладывались на продольные слеги[8] (ыв кер) и поперечные курицы[9] (кок, крук, курича), при этом одна из бревенчатых стен была выше противоположной. Такая разница в высоте стен позволяла оформить скат крыши. Безгвоздевое крепление теса крыши в таком доме осуществлялось следующим образом: нижний скат крыши упирался в желоб водостока, укладываемый на Г-образные окончания поперечных слег, а верхний прижимался слегой (поньöд), положенной на тес с некоторым отступлением от края. Жесткое крепление этой слеги с верхним бревном (князь кер) сруба осуществлялось с помощью замка-скрепа — чибö. Он представляет собой вытесанную из обрубка дерева деталь крепления с округлым или конусовидным верхом, отделенным от остальной части одной или двумя кольцевыми зарубками. Скат крыши выступал на 40-60 см, прикрывая фасад дома. Жарким летом в таких домах не жарко, так как прямые лучи солнца не проникают в окна дома.
Второй тип — более новый, где угол схождения скатов одинаковый. Это классическая двухскатная кровля. Между скатами образуемся щель, которая накрывалась массивным охлупнем, функция которого — закрыть стыки. 3D модели позволяют увидеть в разрезе, как взаимодействуют друг с другом детали кровли.
***
Контекстом для работы стали неудачные попытки сохранения деревянного наследия и музеефикации традиционной архитектуры коми, предпринятые в 1970-е гг. Под Сыктывкаром планировалась музеефикация наиболее ценных произведений сельской архитектуры. Музейные условия позволили бы сочетать экспонирование архитектурных объектов с предметами бытовой обстановки, моделировать среду обитания крестьянства.
Существующие в России музеи под открытым небом имеют различную научную направленность: архитектурно-художественную, архитектурно-историческую, архитектурно-этнографическую и др. Однако подобные приемы формирования комплексной экспозиции игнорируют одно из основных положений науки о народной культуре — ансамблевость сельской предметно-пространственной среды, которую составляют жилище, его интерьер, бытовая утварь, крестьянский костюм, архитектурное и природное окружение.
Существуют две стратегии музеефикации деревянного наследия. Одна предполагает физическое перемещение объектов материальной культуры в специализированный музей под открытым небом (ex situ). Вместе с тем, если экспозиция требует представить архитектурно-этнографические особенности разных историко-культурных регионов, не возможно обойтись без реконтекстуализации объектов — включения в новый спроектированный архитектурно-планировочный и природный ансамбль. При перемещении на новое место невозможно переместить природное окружение, поэтому вторая стратегия основана на том, что музей целесообразно формировать на основе подлинной деревни, сохраняемой in situ.
В Республике Коми было принято решение совместить два подхода: ядром экспозиции сделать деревню, музеефицированную после реставрации на своем месте, а вокруг нее в соответствующих секторах разместить экспонаты, привезенные из других регионов с различной природной средой, чтобы продемонстрировать шесть архитектурно-этнографических зон: сысольско-вычегодскую, вымско-вычегодскую, удорскую, ижемскую, лузско-летскую и усть-цилемскую. Так как требовалось найти типичную деревню, при этом обладавшую разнообразным ландшафтом, выбор пал на две деревни Зеленецкого сельского совета — Верхний и Нижний Койтыбож в 25 км от Сыктывкара, история которых была хорошо задокументирована. Суть реставрации деревни сводилась к восполнению утрат застройки, для чего на территорию деревни должны были быть перемещены строения из других мест этой же архитектурно-этнографической зоны[10]. В категорию утраченных были включены не только те здания, от которых остались только пустые места в застройке, но и существующие дома, уже не обладающие традиционными архитектурными признаками.
Все эти планы оказались нереализованными. Самое главное, что постройки, предложенные к экспонированию, так и не были приняты на охрану. Восстановление перевезенной на территорию музея Петропавловской часовни 1731 года постройки из села Куниб так и не было закончено. Ее сруб, до конца не собранный, остался стоять на краю деревни Верхний Койтыбж как символ равнодушия. Остатки кунибской часовни и часть перевезенных построек в 1990-е годы были распилены местными жителями на дрова.
***
В настоящий момент исторические образцы деревянного зодчества Республики продолжают разрушаться, обиваться вагонкой, перестраиваться без соблюдения традиционных строительных приемов, заменяться новыми. В большинстве селений не принимается во внимание роль местного ландшафта. В результате возникают большие сложности не только в современном использовании старых построек, но и в сохранении их на прежних местах. Достойные перейти в разряд памятников архитектуры, эти строения остаются в основном не выявленными и никак не охраняются. Большое число объектов деревянного зодчества остро нуждаются в паспортизации и выявлении для наделения их охранным статусом. Логика современных процедур и протоколов предполагает, что сохранение традиционного архитектурного знания может быть осуществлено только посредством академических научных описательных процедур.
Пока эти процессы не завершены, проект Анны Хайровой артикулирует острую потребность в музеефикации не столько культурных артефактов — задача по современным меркам почти не подъемная, — сколько принципов индигенной архитектуры при помощи современных дигитальных инструментов. В ситуации, когда сохранение зданий, строений и сооружений представляется почти невозможной задачей, сохранение знаний о конструктивных принципах деревянного зодчества через описание технологических аспектов его создания — это вклад в их потенциальную актуализацию и ревитализацию в будущем.
Проект — это разработка в области музейной педагогики: в ней традиции индигенной архитектуры становятся нагляднее, понятнее и ближе.
[1] Воспоминания Любомира Николаевича Жеребцова, рукопись (хранится в семье Жеребцовых). Опубликовано в: Несанелис Д.А. Как уничтожили книгу (из воспоминаний коми этнографа Л.Н. Жеребцова) // Родники Пармы. Научно-популярный сборник. Выпуск VI. Сыктывкар, 2001.
[2] Тесины – длинные широкие доски.
[3] Рубка «в обло» или «в чашу» — это такая технология рубки бревенчатого строения, когда бревна выступают за пределы сруба до 30 см. Их концы «накладываются» один на другой, формируя чашеобразные замки.
[4] Самцы – бревна сруба во фронтоне и с постепенно уменьшающейся длиной в каждом ряду. В результате получается массивный фронтон из бревен, который обладает высокой несущей способностью. Так как деревянное зодчество известно строительством деревянных домов без применения гвоздей (количество железа было ограничено), то делать фронтон привычным для нас способом – зашивать досками, не было возможности. По этой причине для изготовления фронтона применялись самцы, а крыша называлась самцовой.
[5] Курными называются избы, которые топились «по-чёрному»: они не имели трубы, чтобы отводить дым. Дым выходил сначала в помещение.
[6] Чудова Т.И., Чудов С.И. Традиционная архитектура коми (зырян): доместикация пространства. Сыктывка, 2013; Чудова Т.И. Архитектурно-декоративные украшения в домостроительстве вашкинских коми // Известия Коми научного центра УрО РАН. Выпуск № 3 (11). Сыктывкар, 2012; Некрасов Р.В., Зыков Н.С. Традиционное внешнее убранство дома коми-зырян XIX — первой половины XX вв // Ежегодник финно-угорских исследований. - 2018. - Том 12. Вып. 1.
[7] Стамик (сорока, лебедь) представлял собой деревянный стержень, часто с фигуркой на верхнем конце. Стамиков могло быть два для небольшой длины охлупня или больше.
[8] Слега – горизонтально положенное бревно основания крыши.
[9] Курица – поперечная слега с Г-образным концом для укрепления потока - желоба для отвода воды с кровли.
[10] Проект музея: Архив ЦНРПМ, инв. № 119/144, 119/203. Авторы проекта: И.Н. Шургин (руководитель), Е.А. Шутов, Г.Н. Безруков, В.Н. Чеботарев. Описание проекта также см.: Шургин И.Н. Проект архитектурно-этнографического музея Коми АССР (концепция архитектурной экспозиции) // Реставрация и исследования памятников культуры Вып. 3. М., 1990; Шургин И.Н. Об одной попытке сохранить деревянное наследие // Шургин И.Н. От лесной избушки до церкви дивной. Деревянная архитектура коми. М., 2009.