Animal Attractions

Сотни рубиновых огоньков, сияющих в ночном мраке, заполонили собой пространство таинственной комнаты. Было до безумия душно, на фоне играла старая, заезженная пластинка, трещащая и тихая. Scorpions, наверное. Уилл оказался здесь, на мятых простынях чужой кровати, сковавшей своими объятиями, совершенно случайно. «Прокатимся?» — а дальше, как под гипнозом, он запомнил только яркие обрывки фраз, доносившиеся будто из под воды. Время встало, когда распахнув дверь, на Уилла накинулись с животным желанием, целуя каждый промежуток тела со жгучей страстью. Он чувствовал, как чьи-то руки блуждали по телу, словно призрачные, очерчивая каждый острый угол податливой, почти пластилиновой, фигуры. И все это было чем-то выходящим за все рамки существующего. Прикосновения, звуки, нарастающие напряжение, переходившие в возбуждение. Каждая мысль выводила его из привычного равновесия. Уилл желал большего. Желал того, что прямо здесь, на грязном полу коридора, от которого вихрем поднималась пыль, из него выбьют последний намек на здравый рассудок, заставят почувствовать себя опустошенным от мыслей, захвативших все его сознание. Жар разливался вязким пламенем, подобно раскаленному свинцу. Оголенный электрический провод под кожей. Пульсирующий. Живой. К которому его прижали губами. И в этой точке короткого замыкания что-то перевернулось. Власть вдруг собралась в сжатые кулаки. Нутро трепещется в экстазе, глаза наполняются солеными каплями, медленно стекающими по зацелованным щекам. Запах пота перемешивается с ванильным ароматом табака. «Приглуши свет» — прохрипел Уилл, уже нависая сверху. Теперь он ведет этот танец, поглотивший две души в узах сумерек. Он никогда не выпустит его из своих объятий, никогда не перестанет осыпать нижние части тела жаркими поцелуями, потому что это все, о чем Уилл сейчас может думать. Это захватывает. Ему нравится ощущать тепло лежащего под ним тела. Это невозможно окрыляет.

— Продиктуй свой номер, хочу знать, кому звонить, если захочу еще.

— Никогда, — отвечал Уилл, затыкая паршивый рот грязным поцелуем, вкушая на губах вкус противного табака. Это было настолько мерзко, что слишком хорошо. 

— А имя? 

— Заткнись уже наконец. 

Слова. Слова мешали сосредоточиться на чувствах. Мешали просто взять желаемое, не задумываясь о нормах морали, о том, что все это сплошная похоть, о том, что они все дальше от Бога. 

Это было больше, чем желание. Глубже, чем секс. Тело кричало не о наслаждение, а о слияние — слепом, химическом распаде. Таком, чтобы выжечь этот миг на самой плоти, в памяти каждой клетке. Навсегда. 

Уилл бы повторял это из раза в раз. Возвращался в прошлое, дабы испытать все эти чувства, навалившиеся огромной серой тучей. Все эти поцелуи, оставшиеся на коже мелкими царапинами, будут вечно напоминать, как Уилл поддался животному желанию, переспав с незнакомцев. Но разве можно назвать это ошибкой, если он получил от этого самый настоящий, наркотический кайф? Он готов трахаться каждый день с этим парнем, ибо он слишком прекрасен в свете неоновой подвеске. Прекрасен, лежа среди смятых одеял, испачканных разными телесными жидкостями. Плевать, что распутные связи порицаются обществом. Нельзя порицать действия, приносящие всем незабываемые ощущения и удовольствие. 

И последние секунды до разрядки оказались самыми прекрасными. Казалось, тут и говорить нечего. Эмоции зашкаливали.

— Ты бы повторил это? 

— Конечно.