Angor victoriae

______________________________________________

И Изуку знает, что травмы абсурдны —

Всего пара шрамов, но целы же руки.

Да, Томура умер, принять это трудно,

Но думать об этом все время — лишь мука.

А раньше казалось, что шрамы как символ

Хранят бесконечную волю к победе.

Они были знаком упорства и веры

К тем целям, которыми Изуку бредил.

Но это уж в прошлом. Отныне бороздки

Являлись клеймом, и от них не укрыться.

Они шли по коже как старые нитки,

Пришившие Изуку к новым страницам.

На этой главе отошёл вечный мрак,

Есть много возможностей, чтобы учиться,

Работать, творить, идти к целям, мечтать,

И в кои-то веки бытием насладиться.

Но все не так просто... Внутри тишина

И вакуум на месте, где тлела причуда,

Фантомная боль осталась навсегда,

А психику рушат буквально повсюду —

Все вопли фанатов, что Деку — герой,

Что он образец устремленности к цели,

Давили на разум сильнее всего,

Ведь все пожелания просто... сгорели.

* * *

На кухне противно звенит телефон.

Пришлось ненадолго оставить печали

И выйти в реальную жизнь как герой,

Как будто тревога давно замолчала.

— Каччан, что случилось? — да, сразу вопрос,

В душе нету сил на пока и приветы.

— Случилось ужасное, ведь мой друг — задрот,

Сидящий как крот целый день без просвета.

Короче, встречаемся вечером в баре,

И знай, что отмазок твоих целый список

Я больше не слышу. Серьёзно! Ну хватит,

Не верю я больше в понос от ирисок.

Лишился причуды, но надо жить дальше!

Задрот, по тебе вся общага скучает.

Иида, Очако и Шото... и я.

Так вот, выплывай из пещеры печали.

Давай посидим и подумаем вместе,

Что делать? А вдруг мы отыщем решение!

— Ну... можно попробовать, думаю...

— Класс, я вижу в задроте былые стремления!

Окончен звонок. И сил снова нет.

Пожалуй, сегодня не лучшее время

Тащиться гулять, улыбаться и врать,

Что смог он стащить с себя тяжкое бремя.

«Скучают по мне? Это ложь, это страх.

Боятся они потерять ТОГО Деку,

Горевшего жизнью, с улыбкой в глазах...

Остался лишь призрак героя навеки».

Тревога подкралась к нему со спины,

Решив, что пора возродиться веселью.

Вновь сложно дышать, вновь чувство вины,

Приходит уже и паничка степенно.

Колотится сердце и чувствуешь страх,

А кухня исчезла, отдав место мраку.

И кажется, что вот-вот ты умрёшь,

И видишь повсюду проклятые знаки.

Не страшно совсем умереть в двадцать лет,

Когда пережил что-то смерти похуже.

Мир стал нереальным, но в целом плевать —

Ведь Изуку в целом нигде уж не нужен.

* * *

«Всё это неправда, я всё ещё там...

Там Томура... битва... оторваны руки.

А это лишь бред от потери крови

Мой мозг выдаёт мне предсмертные глюки.

И значит, я умер. А Томура жив.

И есть ещё шансы все смерти исправить.

Нельзя быть героем, хватаясь за жизнь,

Умру я, плевать, но их можно оставить?!

Детей, что подверглись нападкам судьбы

И стали злодеями?! Да, так бывает,

Что люди свернули с прямого пути,

Но смерть же — не выход, это все понимают».

— Какой идиот! — раздалось совсем близко.

И сразу вдруг стало полегче дышать.

Нет, тьма не ушла, просто Изуку резко

Нашёл в себе силы, чтобы бежать.

— Да стой, идиот! Здесь тебе не геройства,

— опять этот голос, он очень родной...

И он отогнал червячок беспокойства.

— Пришёл в себя, Изуку? Жалкий герой.

— Ты здесь... Шигараки... И это не сон? —

он просто не верил, что это реальность.

А враг все стоял, склонившись над ним,

В глазах его плавала мрачная жалость.

— Здесь все нереально, герой, это глюк.

Ты слишком отчаялся, вот и страдаешь.

Разбились мечты о реальности борт,

Короче, ты сходишь с ума, понимаешь?

— Ты мёртв... Я же видел, и тело твоё...

— Я мёртв? — усмехнулся легонько злодей.

— Как мило, ты явно "скучаешь" по мне,

Прям хочешь избавить себя побыстрей

От груза вражды. Я могу и уйти,

Но знай, что живых в городке не осталось.

Их сгнившие души погрязли в аду

Ещё до того, как мы сделали гадость.

— Не смей. Они живы, здесь все поменялось.

И больше не будет злодейств и войны.

— Ха-ха, очень мило, а что же осталось?

Все то же насилие, люди грешны.

Возьмём хоть тебя, ты стал их героем,

Все любят тебя — ну прям благодать.

Но все же, герой, а тебе не противно

Фальшивые взгляды опять созерцать?

В них есть беспокойство и гордость за друга.

А что же ещё? А ответ — ничего.

Ты сделал работу, теперь бесполезен,

Познал свою славу, лишившись всего.

А где благодарность? А где уважение?

Ты пашешь учителем, это гроши.

Тебе не вернули даже причуду

И скоро забудут совсем. Это жизнь?

Хотелось поспорить, кричать, что неправда —

Он сам сделал выбор, пусть даже такой.

Но Изуку знал, что лгать бесполезно.

И Томура прав — он жалкий герой.

Сухая ладонь коснулась щеки —

Как раньше, мизинец один отгибая —

Но слезы назло всё текли и текли,

Пока Шигараки вздохнул, продолжая:

— Улыбка — фальшивая маска, не больше.

Герои, как ты, никому не нужны —

Вся искренность тонет во тьме словно солнце.

А людям одни благодатства важны.

И сидя во мраке корыстных удобств,

Народ забывает проблемы за раз.

«Есть деньги, квартира, есть вкусный обед,

О чем волноваться-то нужно сейчас?»

Какие злодеи? Какие проблемы?

Какая жестокость? — они все слепы.

Открою секрет: они близкого бросят —

Все люди — злодеи, они как клопы —

Забьются в диван и момент выжидают,

Когда укусить можно будет врага.

И будь ты хоть трижды героем и богом,

Порвут и тебя, посмотрев свысока.

— Нет, хватит. Замолкни! — взмолился герой.

— Заткнись, прекрати, я не верю, ты лжешь.

— Но ты же согласен с моими словами,

Не так ли? Ты умный мальчишка, поймёшь,

Что просто устал жить по нравам героев,

Ты видишь — система сгнила изнутри.

И вскоре всё также вернётся к началу,

Вот только героем уж будешь не ты.

А Деку не спорил с чужими словами,

Он понял, что Томура все-таки прав.

Да, Изуку верит в людей до победы,

Но можно разрушить и Бакуго нрав.

Он просто устал от людей и от жизни.

Закончить бы всё, но нет сил сделать шаг,

Пусть лучше паничка ускорит события

И сделает то, что не смог даже враг.

— Но знаешь, — невинно продолжил Шимура,

— Ты можешь и выиграть, если рискнешь.

— О чем ты? — нахмурился Изуку тут же.

— Попробуй разрушить всю фальшь, и поймёшь.

— Уж лучше убей меня... — всхлипнул герой.

— Но я не хочу предавать идеалы.

Не знаю, за что я боролся с тобой...

Но я не хочу быть злодеем, пожалуй.

Но мысли уже заполняли слова,

Звучащие словно крик о пощаде:

«За что?! Почему?! Я отдал просто всё!»

Но вслух он не мог попросить о награде.

— Так что же, герой? — Шигараки сомкнул

На шее четыре убийственных пальца.

Всего лишь один, и останется пыль,

А Деку забудет былые несчастья.

И словно в издевку, мешая понять,

Что хочется Изуку в эту минуту,

Шимура склонился поближе к лицу

И в шею всосался губами попутно.

Муражки пошли, отошёл здравый смысл,

И Деку в порыве сплошного отчаянья

Прижался к злодею губами в ответ,

Позволив заглохнуть душевной печали.

И тот поцелуй продолжался часы,

Хотя и прошло не больше минуты.

Но время устало так быстро лететь,

И замерло ради мгновений уюта.

— Ты знаешь... Прости, но я скажу нет,

Хотя и хочу быть с тобой, Шигараки.

Я знаю, что ты просто глюк, тебя нет.

А наш разговор — лишь фантазия с мраком.

В ответ — ничего. Шимура молчал,

И даже не злился, убить не пытался.

Потом тихо хмыкнул и чмокнул в щеку

Пред тем, как во тьме приступил растворяться.

— Прошу... — ухватил его Деку в ответ,

Пытаясь сдержать как тогда перед смертью.

— Мне больно, мне плохо, мне нужен совет,

Как жить в этом мире, прошу, ну ответь мне.

Останься со мной, хотя бы в душе,

Ведь мы можем ладить с тобой, Шигараки...

— Какой ты ребёнок... — погладил в ответ,

Пока растворялся все также во мраке.

— Ты просто герой, этот мир — не твоё,

Он слишком прогнил для такого милахи.

Ты ж спас и меня... Вот только, зачем?

Не будем парить мы на небе как птахи.

Я там, а ты тут, свернулся комком,

Дрожишь, не справляясь с тяжёлой атакой, —

улыбка печальная, ласковый взор,

И Шига ушёл, растворившись во мраке.

* * *

И тут же вернулся привычный ландшафт,

Дышать стало также легко как и раньше.

На кухне стояла кромешная тьма,

А воздух пропах застоявшейся фальшью.

Ещё три часа и надо идти,

Смотреть, как по улицам ходят зеваки,

Потом встреча в баре с друзьями пройдёт,

А позже — ещё раз привет, Шигараки.