Angels Friends.2-2

Сначала Ён вёл себя так, будто боится позволить себе лишнее: спокойный, сдержанный, будто каждое его движение проходит через невидимый фильтр осторожности. Но постепенно, шаг за шагом, он привык. Стало легко, по-детски просто на душе. Особенно рядом с ней. Каждое слово, каждый смех, каждый взгляд Канно будто растворяли в нём напряжение. Он начал улыбаться чаще, открыто, заразительно. Даже смеялся, чего с ним давно не бывало. И то, что они могли держаться за руки, не оглядываясь на запреты, — казалось чудом. Как же хорошо, что в облике людей над ними не тяготеет ангельское или демоническое вето. Здесь они могли позволить себе всё, что угодно. Просто быть собой.

Очередной магазин с безделушками встретил их ярким светом и множеством милых мелочей. Канно, едва переступив порог, повела его в отдел с брелками. Она присела, взяла в руки два брелочка, до смешного похожие на них самих, и, подмигнув, протянула ему одну. У них уже накопилась целая коллекция за одну прогулку похожих вещичек — их и на пальцах не пересчитать. Но Ёну это нравилось: это было их маленькой игрой, ритуалом, который сближал их всё больше. Он никогда не отказывал, и они по очереди дарили друг другу такие крошечные сокровища, будто закрепляя ими каждую минуту вместе.

В этот раз Канно нашла брелоки с котиками, выполненными в виде еды: один в форме стопки блинчиков, другой — в виде клубнички. Её глаза засветились, и Ён не устоял. Очередная покупка, звон монет, лёгкая улыбка кассира — и вот они уже выходят на улицу, счастливые, с новыми трофеями. Сев на лавочку, они поставили пакет рядом, и ветер слегка шевельнул ручки, будто охраняя их покупки.

•••

И вот где-то далеко от них, в тени, снова появляется она. Изгнанный ангел за страшный грех — Сатоми. В её глазах всё ещё жила любовь, давняя, болезненная, и вся она была направлена на Коу. Она позвала его к себе. Коу послушно подошёл и опустился на одно колено. Она нежно провела пальцами по его волосам, так, как когда-то делала прежде, с теплом и собственничеством. Даже после стольких лет заточения её чувства не угасли.

Она наклонилась к его уху, заглядывая в маленький экран, где изображение показывало ангелов и демонов, и шёпотом, почти певучим голосом дала указание:

— Сейчас ты откроешь портал в реальность и возьмёшь у них из пакета два брелка. Любых, но чтобы они были их двоих.

Коу поднял голову и нахмурился:

— Зачем?

Сатоми хихикнула тихо, облизнув губы, и объяснила:

— Мы используем дорогие их сердцу вещи. Я воссоздам из них особое насекомое. Оно укусит их, впрыснет яд, и тогда они окончательно и бесповоротно влюбятся друг в друга. Ты понял?

Коу молча кивнул. В его глазах мелькнул интерес, но он быстро скрыл его за привычной покорностью. Поднявшись, он открыл портал и шагнул в него.

Его фигура, укрытая чёрным плащом и капюшоном, растворилась в людской толпе торгового центра. Он двигался тихо, будто тень. И вот — они. Ён и Канно. Смеются, разговаривают, рядом с ними их пакет. Коу замедлил шаг, встал неподалёку, словно ищет кого-то, и незаметным движением достал два брелка. Пальцы сомкнулись на мелочи — и в тот же миг он уже спрятал их в карман. Никто не заметил.

Он остался стоять пару минут, притворяясь, будто смотрит по сторонам, и только потом ушёл. И всё это время они, увлечённые друг другом, даже не посмотрели на пакет.

Когда Коу отошёл достаточно далеко, он достал брелки из кармана. И тогда в нём что-то дрогнуло. Воспоминания. Нене, Тэру, школа, смех и свет. Лица, которых он больше не должен помнить. Боль пронзила виски, он схватился за голову, будто стараясь вытолкнуть эти образы прочь. Ведь он точно знал: всю жизнь он служил лишь ей, Сатоми. Только ей.

Он вернулся к своей госпоже, протянул ей брелки. Та взяла их в руки, оценивающе взглянула и ухмыльнулась.

— Скоро.

•••

Тем временем у ребят жизнь продолжалась своим чередом.

Пенни пряталась за стеллажами в магазине электроники. Сердце колотилось — здесь был Мицуба. Он разглядывал фотоаппараты, выбирал, пробовал кнопки. Его глаза светились увлечением. Для Пенни это был шанс — возможно, единственный — поговорить с ним. Но она не решалась. Руки дрожали, и она лишь следила за ним из-за полки.

Ясу, будто чувствуя её колебания, появилась рядом. Она всегда знала, когда Пенни прячет свой взгляд за углом. Пальцем она резко ткнула её в плечо, и та едва не опрокинула телевизор.

Ясу улыбалась — слишком идеально, слишком неестественно.

— Ты опять за ним следишь?

Пенни вспыхнула, уткнула взгляд в пол и кивнула.

Ясу приблизилась, скользнув вперёд, и её голос зазвучал мягко, но с угрозой:

— Ты ведь понимаешь, что всем видно, как тебе нравится твой собственный подопечный, а? Сахарок.

Пенни побелела, заикаясь:

— …Это неправда.

Но ангелы не умеют лгать. Она не смотрела Ясу в глаза, и всё стало очевидным. Ясу закатила глаза, раздражённо толкнула её вперёд.

— Ты меня бесишь своей неуверенностью. Считай, что это единственный раз, когда я проявляю милость. Подойди. Заговори. Все вы ангелы одинаковые.

Была ли это настоящая помощь или попытка избавиться от соперницы — Ясу и сама не знала.

Пенни шмыгнула носом, как маленький ребёнок, которого заставили что-то сделать самостоятельно. Сделала шаг. Потом ещё один. И вот — она стоит перед ним. Мицуба заметил её сразу.

— Девочка, тебе чего-то надо? Или ты консультант? —

Мицуба, как всегда, бросал слова с издёвкой, не делая различий между людьми и их чувствами. Казалось, он никогда не изменится. Но именно эта черта — его холодная, слегка колкая манера общения — почему-то и притягивала Пенни.

Она замялась, опустив взгляд в пол, пальцами теребя край своей юбки. Несколько секунд стояла молча, будто собираясь с силами, и наконец указала на фотоаппарат, который лежал рядом.

— Бери лучше вот эту… Тут объектив больше, и качество фотографий будет выше… — её голос дрожал, но звучал искренне.

Она на мгновение умолкла, наблюдая за его реакцией, а затем почти шёпотом добавила:

— …Я не консультант.

Мицуба слегка вскинул брови, посмотрел на камеру и кивнул:

— Спасибо.

Пенни едва удержала дыхание. Сердце так громко билось, что ей казалось — слышат все вокруг. Она поспешила уйти, быстрыми шагами направившись прочь. Первое взаимодействие с тем, кто тебе дорог, всегда такое неловкое и неуклюжее. Но для неё это был целый подвиг.

Мицуба, провожая её взглядом, сузил глаза. Когда она уже отвернулась, он достал свой фотоаппарат и, не раздумывая, щёлкнул затвором. Сфотографировал её со спины. Сам не понял, зачем. Просто захотел оставить этот момент. Может, она его заинтересовала? А может, это было лишь мимолётное чувство. Ответа не было.

Ясу всё это время наблюдала за ними издалека. Когда Пенни скрылась за углом, Ясу тихо кивнула себе, словно её маленькая миссия окончена. Она вышла из магазина и заметила Ран, стоящую неподалёку.

В своём готическом наряде Ран напоминала экспонат выставки. Люди подходили, делали комплименты, школьницы просили сфотографироваться рядом. Ясу вышла к ней, и вместе они смотрелись как единое целое: два готических силуэта с красными деталями, будто сошедшие с иллюстрации. Казалось, что они пришли сюда специально, чтобы поразить толпу своим видом. Они взялись под руки и пошли по магазинам, как старые подружки.

Неформальных лавок здесь, в Японии, почти на каждом углу. Поэтому они решили спустить все накопленные деньги на что-то подобное. Ангелы и демоны, как ни странно, тоже могут зарабатывать. У каждого мира своя валюта, но при превращении всё это приобретает человеческий вид, и сейчас их деньги выглядели как самые обычные иены.

Рета в это время сидел один-одинёшенек возле эскалатора, погружённый в чтение новой книги. Ради любопытства, ради того, чтобы проверить чувства человеческой оболочки, он нарочно порезал палец об страницу. Когда кровь тонкой струйкой скатилась вниз, он нахмурился. Боль была настоящая, острая.

Он не заметил, как к нему подошла Мидори с двумя пакетами — из аптеки и магазина одежды. Её ангельская натура не позволила пройти мимо одинокого демона. Она присела рядом, и хотя он сразу отодвинулся, показывая отчуждённость, она попыталась заговорить:

— Ну… как ты? Чем занимаешься?

Рета молча показал книгу и палец.

— …Читаю.

Мидори сразу заметила каплю крови, блестевшую на его руке.

— Ой! Где это ты успел?

Она быстро достала из сумки ватку и перекись, бережно взяла его руку и прижала ватку к порезу. Рета моргнул, не понимая, зачем она это делает. Но Мидори мягко уложила его вторую ладонь поверх первой:

— Придержи ватку этой рукой. Так кровь быстрее остановится.

Он пару раз моргнул, удивлённый её заботой, но послушался. Несколько секунд он сидел, словно оценивая её поступок. И наконец, почти шёпотом, произнёс:

— …Спасибо. Но не стоило.

Она тепло улыбнулась:

— Стоило. Ты мог занести заразу. Так что не благодари.

И вот они уже сидели рядом — ближе, чем ангел и демон должны быть по правилам. Может, это не было союзом или дружбой. Но уже точно — не враждой.

Тем временем Юки и Найфу бродили вместе по торговому центру. В один момент Найфу заметила магазин с японскими сладостями и, не раздумывая, предложила заглянуть.

Внутри пахло сахаром, фруктами и свежим тестом. Девушки обошли весь магазин, рассматривая витрины. В конце концов Найфу решилась купить десерт — яркий стаканчик с фруктовым льдом «Какигори», популярным летом в Японии.Выйдя из магазина, она тут же поспешила попробовать и, едва зачерпнув ложкой, схватилась за голову:

— Ой, мозги замерзают! Бр-р!

Она зажмурилась и рассмеялась, морщась от холода.

Юки же посмотрела на неё и чуть грустно улыбнулась. Для неё это было недосягаемо. Её тело всегда оставалось одинаковым по температуре. Ни жары, ни холода, ни этого смешного ощущения «замороженных мозгов» она никогда не почувствует. И потому даже такой простой десерт стал для неё символом того, что она навсегда потеряла, став собой.Найфу заметила, как у её подруги Юки резко изменилось настроение. Буквально секунду назад она улыбалась, а теперь взгляд её стал печальным и задумчивым. Найфу знала, что у Юки бывают такие моменты, когда что-то простое напоминает ей о том, чего она лишена. И тут у неё в голове, будто в мультфильме, зажглась лампочка. Она быстро придумала, чем можно развеять грусть.

– Подержи пока моё мороженое, – сказала Найфу, протягивая стаканчик.

Юки послушно взяла его в руки, а сама Найфу стала рыться в своей сумке. Несколько секунд она копалась там, шурша обёртками и пакетиками, и наконец извлекла что-то яркое – большой леденец на палочке, словно специально приготовленный для такого случая. Она улыбнулась и протянула его подруге, забрав обратно своё какигори.

– Это… мне? – осторожно спросила Юки, недоверчиво глядя то на леденец, то на Найфу.

Та лишь одобрительно кивнула.

Глаза Юки засияли, как у маленького ребёнка, которому впервые подарили сладость. Она быстро развернула обёртку, откусила кусочек и, почувствовав вкус, невольно улыбнулась. Это было простое, но очень тёплое счастье. В благодарность она протянула Найфу мороженое: ведь знала, как та обожает сладости. Так между ними и произошёл милый, почти детский обмен, от которого у обеих настроение заметно улучшилось.

Тем временем Мэй всё ещё ходила одна. Ей не удалось присоединиться ни к одной из групп, как бы она ни старалась. Девочка пыталась найти повод помочь кому-то, быть полезной, но в итоге просто заблудилась среди коридоров торгового центра. Пришлось несколько раз спрашивать дорогу у прохожих, и только так она добралась до нужного магазина. Это оказался туристический отдел, где продавали всякие безделушки и сувениры. Мэй не удержалась и накупила всего: от милых брелоков до полезных мелочей. Причём она подумала не только о себе – даже для ангелов набрала подарков, с заботой о каждом.

---

А в другой части гипермаркета Санно катала перед собой тележку. Она хотела закупить много еды для себя и друзей – человеческой еды, которую они все могли попробовать. Но, как всегда, проверяла каждую упаковку: состав, срок годности, качество. Санно очень переживала за своё здоровье, даже несмотря на то, что ангелы в своём истинном облике не могут умереть. Тревога жила в ней с детства – с двенадцати ангельских лет она ощущала в себе что-то странное и болезненное. Это её тайная травма, о которой знали лишь самые близкие, и среди них – только Буру.

И вот пока Санно изучала очередную этикетку, в тележку что-то тяжёлое с грохотом приземлилось. Она опустила взгляд – и увидела там… саму себя. Ну, то есть точную копию. Буру уже удобно устроилась прямо в тележке, довольно улыбаясь.

– Ну что ты тут делаешь, сан-чан? – нарочито игриво протянула она.

Санно тяжело вздохнула. Прозвище «сан-чан» её ужасно раздражало, и Буру прекрасно это знала. Делала специально, чтобы вывести её из равновесия.

– Не называй меня так, – сухо ответила Санно, стараясь сдержать эмоции.

Она снова начала толкать тележку, но теперь это стало вдвое труднее: ведь тащить «ещё одну себя» оказалось непросто. К тому же Буру явно не собиралась сидеть смирно – по пути она хватала с полок всё подряд и скидывала в тележку. В итоге, когда они добрались до кассы, оказалось, что у них два огромных пакета покупок. Санно была в шоке, но, увидев длинную очередь за ними, поняла: отменять всё будет мучительно неловко. Пришлось оплатить всё это.

Конечно, Буру даже не подозревала, что именно ей придётся тащить все пакеты. Санно строго настояла на этом. И вот теперь Буру, согнувшись под тяжестью, плелась за ней, жалуясь и бурча. А Санно, в отместку за её выходки, специально повела её по неработающему эскалатору, заставив тащить покупки ещё дольше и мучительнее.

Прогулка каждого из них постепенно подошла к концу. Все встретились у заранее выбранной кафешки. Там они уселись за столики, долго болтали, делились впечатлениями о дне, показывали друг другу покупки. В их беседе царило то самое чувство – будто у них уже маленькая семья.

•••

Но в стороне от этого шумного веселья по ту сторону сидела Сатоми. Она наблюдала за ними всё время – за каждым движением, каждым смехом. Рядом с ней был Коу, её верный спутник. В руках девушки поблескивали брелоки. Сжав их в ладонях, она ощутила, как между пальцами пробивается яркий белый свет, слепящий глаза. И у неё, и у Коу.

Когда сияние исчезло, в её ладонях оказался маленький чёрный паук. Сатоми улыбнулась: он был создан с особой целью – укусить Канно и Ёна. Паук рождён из вещей, напрямую связанных с их чувствами, с их любовью. Его яд должен был не разрушить её, а наоборот – навечно закрепить и раскалить до предела.

Погладив крошечного паучка по головке, Сатоми аккуратно положила его в маленькую коробочку. После чего повернулась к Ко.

– Хочешь свою награду? – её голос стал тихим, почти ласковым. – Наклонись ко мне.

Коу кивнул, послушно наклонился, и она резко притянула его за шиворот ближе. Лёгкий поцелуй в щёку – и она отпустила. Парень улыбнулся, словно довольный пёс, и даже потер ладонью то место, куда коснулся её поцелуй.

– Завтра тебя ждёт новое задание, – спокойно произнесла Сатоми. – А пока ты свободен.

Их игра только начиналась.