Ангел с последствием

Воскрешать ангела для своих пубертатных целей — не самая нормальная и оригинальная затея. Но Руслану было наплевать, а заняться интимом с ангелом ему ужасно хотелось.

Добыв где-то старую книгу с заклинаниями своей прапрабабушки, шатен принялся её изучать. Пролистав несколько страниц, он наткнулся на интересное оглавление: «Воскрешение ангела из мира иного».

«А вот это уже интересно», — подумал Руслан, прикусив нижнюю губу.

«Для воскрешения ангела, — гласили строчки, — вам понадобится несколько свечей, книга с заклинанием, кукла ангела и красная нить».

«И где мне брать куклу ангела?» — подумал шатен, но тут же вспомнил, что его мать раньше занималась шитьём. В одном из шкафов как раз должна была лежать такая куколка.

Быстро поднявшись со своего места, Руслан побежал в другую комнату. Подойдя к старому шкафу, он открыл дверцу. Прямо перед ним лежала светлая куколка с рыжими волосами. Руслан помнил, как мать шила её на заказ какому-то парню, но тот в итоге отказался от неё.

Взяв куклу, Руслан вернулся в комнату. Он также отыскал на кухне свечи и красную нить. Открыв нужную страницу, он расставил всё как положено и произнёс заклинание.

Спустя пару минут перед ним возник ангел.

Он был на голову ниже Руслана, его огромные белые крылья занимали пости полкомнаты. Но, к удивлению шатена, кожа ангела была небесно-голубой, а не белой, как он ожидал. А на теле парня красовалась фиолетово-чёрная толстовка.

— Ёб… — шокированно выдохнул Руслан. — Не думал, что ангелы выглядят вот… так, – он указал пальцем на необычное существо.

Тот лишь окинул его оценивающим взглядом, поправив свои рыжие волосы.

— Твоё представление об ангелах закончилось на белых созданиях с прекрасными крыльями? А, да, ещё и с сияющими глазами. Я прав? — спросил рыжий.

Вдруг его резко прижали к ближайшей стене.

— Мне уже похуй, на чём закончилось моё представление. Единственное, чего я хочу, — это побывать внутри ангела. Интересно, как это будет?

Руки Руслана медленно опустились вниз, нащупав мягкие округлости бёдер. Крепко сжав их, старший наклонился и укусил ангела в шею. Тот вскрикнул и попытался вырваться.

— Пусти… Тебе, смертному, нельзя заниматься похотью с на...

— Сука, заткнись, — резко оборвал его Руслан и, подхватив под бёдра, утащил в более удобную комнату.

***

Захлопнув дверь ногой, он уложил ангела на кровать и сковал его кисти цепью — на запястьях которых оказались наручники с шипами.

— Пусти же… Тебе нел…

— «Нельзя, нельзя», — передразнил его Руслан. — А что мне можно? Может, отсосать тебе можно? Или отправить обратно на небо? Или где вы там обитаете?

Рывком сняв с себя футболку, Руслан упёрся коленями в кровать и начал исследовать тело ангела. Кожа была невероятно мягкой и гладкой.

Когда его рука двинулась вверх, под толстовку, он обнаружил нечто удивительное. Вместо мужской груди под тканью скрывалась вполне женская форма. Задрав одежду, Руслан был приятно удивлён. Грудь была того же небесно-голубого оттенка, но соски оказались тёмно-синими и украшенными пирсингом.

— Не думал, что у вас "там"… — кивнул шатен в сторону потолка, — …разрешены такие вольности.

Рыжий уже собрался что-то ответить, но его слова прервал собственный стон. Руслан взял в рот один из украшенных сосков, а другой ласкал пальцами. Ощущения были неописуемыми.

Руслану это нравилось — металл украшения приятно звенел, цепляясь за зубы.

Наконец, спустя несколько минут, он оставил грудь в покое, отчего ангел облегчённо выдохнул, но Руслан продолжил осмотр.

На ногах у того были чёрные чулки, плотно облегающие кожу. На бёдрах — короткие шорты, которые старший вскоре сбросил.

«Хотя бы на месте члена был член, а не что-то иное,» — с облегчением подумал Руслан.

— Интересная конструкция, — хмыкнул он, проводя пальцем от низа живота к основанию члена. — А это что?

Его взгляд упал на тонкую, почти незаметную щель прямо под мужским органом. Конечно, ясное дело, что здесь на земле – это анус. Руслан прикоснулся, и кожа раздвинулась, обнажив влажное, розовое отверстие.

— Да уж… — выдохнул он, и в его голосе прозвучало нескрываемое удовольствие. — Два в одном. Ангельская универсальность.

Данила резко дёрнулся, пытаясь сомкнуть ноги, но его удерживали наручники и вес Руслана.

— Не трогай там… Это не для…

— Не для таких смертных, как я? — Руслан перебил его, уже смазывая пальцы собственной слюной. — Знаешь, правила сейчас буду устанавливать я.

Он медленно, с нажимом ввёл один палец внутрь. Проход оказался невероятно тугим и горячим, обжигающе мягким. Данила вскрикнул, закинув голову.

— Тише, — почти ласково проворковал Руслан, начиная неспешные движения. — Такая теснота…

Его голос был низким, насмешливым и хриплым от нарастающего возбуждения.

Сам он уже давно освободился от своей одежды. Вид беспомощного, стонущего существа с крыльями, раскинутыми по простыням, сводил его с ума. Он добавил второй палец, растягивая, готовя.

— Скажи, — Руслан наклонился к самому уху ангела, его дыхание обжигало кожу. — Там, на небесах, у вас хоть раз было так? Или это впервые для такого святого создания?

— Прекрати… — выдохнул Данила, но его протест звучал слабо, прерывисто. Тело, вопреки словам, слегка выгнулось навстречу пальцам.

— Врешь, — усмехнулся Руслан, убирая руку. — Твоё тело говорит обратное.

Он приподнялся, направляя себя к готовому, влажному входу. Головка упёрлась в дырку.

— Посмотрим, — прошептал Руслан, не сводя глаз с затуманенного взгляда ангела, — каково это — «осквернять святыню.»

И одним медленным толчком он вошёл внутрь. Данила взвыл. Звук был сдавленным, полным боли и чего-то ещё. Руслан замер на мгновение, позволив им обоим привыкнуть к невероятной тесноте и жгучей глубине.

— Боже… — хрипло выругался он сам, опираясь руками о матрас по бокам от головы ангела. — Да тут тесно, как в.. Ладно, промолчу.

И он начал двигаться. Сначала медленно, выискивая тот угол, который заставит Данилу забыть обо всем. Вскоре он нашёл его — рыжий резко ахнул, и его крылья дёрнулись.

— Вот так-то лучше, — пробормотал Руслан, ускоряя темп. Его удары становились глубже, жёстче, выбивая из ангела то тихие стоны, то резкие вскрики. — Кричи. Мне нравится, как «святыня» теряет голос из-за такого простого смертного.

Он схватил Данилу за бёдра, меняя угол, вгоняя в него себя ещё глубже. Белые перья трепетали и бились о кровать в такт их яростным движениям. Руслан не сводил глаз с его лица — с полуоткрытого рта, смотревших в потолок невидящих глаз, по которым катились слёзы.

— Плачешь? — он наклонился, слизывая солёную влагу с щеки. — От стыда? Или от того, что тебе это тоже нравится? Что твоё божественное тело горит и просит больше?

Данила не отвечал, лишь хватая ртом воздух. Но его тело сжималось вокруг Руслана ещё сильнее, предательски подтверждая каждое слово.

— Молчи и дальше, если хочешь, — его голос был низким, хриплым от усилия. — Твоё тело всё равно говорит за тебя громче любых слов.

Он ускорился, движения стали глубже, почти яростными.

— Смотри на меня, — приказал Руслан, и его рука грубо взяла ангела за подбородок, заставляя повернуть голову. — Смотри, кто доводит тебя до этого.

Взгляд Данилы был затуманенным, в нём смешалась боль, унижение и неконтролируемое возбуждение. Он попытался отвести глаза, но не смог.

— Вот так, — удовлетворённо пробормотал Руслан. — Ты прекрасен в таком положении.

Он чувствовал, как собственное напряжение нарастает, подступая к кульминации. Одна его рука отпустила подбородок и опустилась между их тел, обхватив член ангела, который был твёрдым и пренебрежимо горячим. Движения его руки стали жёсткими, без изысков, синхронными с яростными толчками бёдер.

— Вместе, — прошипел он, и в его голосе впервые прозвучало что-то кроме наслаждения властью — грубое, животное желание. — Кончай со мной, святоша.

Его собственное дыхание сбилось. Взгляд приковался к лицу под ним — к полуоткрытому рту, дрожащим векам. И когда волна наконец накрыла его, вырывая низкий, сдавленный стон, его рука на члене ангела сжалась в последнем, требовательном движении, заставляя того вздрогнуть всем телом и бессвязно вскрикнуть, задрожав в объятиях Руслана.

Руслан всё ещё был внутри него, опираясь на вытянутые руки, его спина вздымалась от тяжёлого дыхания. Он замер, чувствуя, как последние судорожные сокращения тела под ним постепенно стихают.

Данила лежал под ним, бездвижно. Его крылья распластались по смятой простыне, перья вздымались и опадали в такт его прерывистому, неглубокому дыханию. Глаза были закрыты. На ресницах блестела влага — не слёзы, а что-то иное..

Внезапная, резкая неловкость сковала Руслана. Он медленно, стараясь не делать резких движений, вышел из него. Простое действие показалось невероятно громким в этой тишине.

Он остался стоять на коленях между его бёдер, глядя вниз на это голубое, размягчённое тело. Его взгляд упал на ногу Данилы. Чёрный чулок всё ещё обтягивал её идеально.

Руслан осторожно наклонился. Его пальцы коснулись края чулка у колена, затем попытались аккуратно спустить его вниз. Получилось неловко. Вместо этого он просто обхватил ладонью голень поверх тонкой ткани, чувствуя под ней тепло. Потом опустил голову и прижал губы к тому месту, где чулок заканчивался.

Поцелуй был почти детским в своей неловкости.

Данила вздрогнул, словно от лёгкого удара током. Его веки дрогнули и медленно поднялись. Взгляд нашёл лицо Руслана. В нём не было ни гнева, ни отвращения. Было что-то спокойное.

— Ты даже не знаешь, что сделал, — прошептал ангел. Его голос звучал тихо, но ясно. — Это не просто удовлетворение твоих потребностей. Это… смешение того,что нельзя смешивать. Но ты этого даже не понимаешь.

Руслан замер, его губы всё ещё касались кожи. Он чувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он поднял глаза, встретившись с этим спокойным, всевидящим взглядом.

— Я… — начал он и понял, что не знает, что сказать. «Прости»? Это звучало бы как насмешка. Вместо этого он, всё так же неуклюже, потянулся выше. Его рука коснулась щеки Данилы, отводя с лица рыжую прядь. Пальцы дрожали. Потом он наклонился снова и прикоснулся губами не к губам — это было бы слишком, — а к уголку его рта.

Это был не поцелуй. Это было простое прикосновение.

Данила закрыл глаза. Длинные, влажные ресницы легли на голубоватую кожу.

— Теперь ты привязан, — выдохнул он почти беззвучно, и в его голосе впервые прозвучало что-то вроде усталой жалости. — Тонкой нитью, которую не разорвать. Ты вкусил. И голод по этому яду будет преследовать тебя до конца твоих коротких дней. Это и есть твоё наказание. И моё проклятие.

Руслан отстранился, будто обжёгшись об эти слова. Он всё ещё стоял на коленях, теперь ощущая липкий холод пота на спине и странную, ноющую пустоту внутри.

— Что… что это значит? — вырвалось у него, и голос прозвучал хрипло, сдавленно. Он даже не ожидал ответа.

Данила открыл глаза.

— Это значит, что я стал для тебя зависимостью, Руслан. Не как человек или тело. Как… кислород для того, кто никогда не дышал. Ты вдохнул небесную плоть, и теперь твоя смертная природа будет требовать её снова и снова. Не для удовольствия. Для… заполнения пустоты, которую ты сам в себе открыл.

Руслан резко покачал головой, отгоняя слова.

— Бред. Я просто… мне просто захотелось. Один раз. Всё.

— Один раз? — Ангел слабо усмехнулся. — Сейчас ты отстраняешься. Но завтра ты проснёшься и почувствушь запах моей кожи на своих простынях. Послезавтра — вспомнишь звук, который я издал, когда ты вошёл. Это не уйдёт. Это въелось в тебя. И вечность, однажды проникнув в смертное, начинает его растворять изнутри, требуя всё больше себя.

Он говорил странными, но достаточно понятными для шатена словами. Руслан почувствовал, как по его рукам пробежала мелкая дрожь. Желание отрицать, рассмеяться, нагрубить — всё разбивалось об это спокойствие.

— И… что будет? — спросил он, уже почти шепотом.

Данила откинул голову, глядя на потолок, его голубоватое горло вытянулось уязвимой линией.

— Ты будешь искать меня. Даже если я уйду. Ты будешь искать этот вкус, это ощущение… чистоты, смешанной с твоей грязью. А я… — он перевёл на Руслана тяжёлый взгляд, — я буду чувствовать тебя. Как пятно, въевшиеся на что-либо. Мы теперь связаны. Твоим грехом и его последствием.

Не думая ни о чем, Руслан снова потянулся к нему. Но не грубо. Его рука коснулась виска Данилы, провела по линии скулы. Потом он наклонился и прижал губы к его веку, к тонкой, почти прозрачной коже, под которой пульсировала жизнь.

— Замолчи, — прошептал он в это прикосновение. — Просто… замолчи.

В этом жесте была мольба со стороны старшего.

Признание поражения.

Начало той самой зависимости, о которой только что говорил ангел. Данила не ответил. Он позволил этому поцелую случиться.

Далее, мы узнаем, что ангел был навсегда привязан к Руслану. Да тот был и не особо против. Потом оно постепенно привыкли друг к другу и пошла совершенно другая история.