Анестезиолог

О выборе профессии

Почему люди становятся анестезиологами-реаниматологами? А почему становятся продавцами? А бизнесменами? А альпинистами? Наверное, причины примерно одинаковы: желание эмоций, драйва, славы, денег, приключений, решения нестандартных задач и так далее. Анестезиологом может стать любой человек, который хочет этого. Анестезиология не прощает только две вещи: лени и трусости. Потому, если у тебя этих пороков нет, то иди и учись, чтобы на практике было легко. Тем более, что специалисты моего профиля требуются практически в каждой больнице — по дефициту врачей нас обгоняют только участковые педиатры и терапевты.

Тяжело ли работать? Конечно! Одна из самых стрессовых специальностей. Хороший анестезиолог, после наркоза которого больные чувствуют себя как заново родившимися, — на вес золота.

О наркозе

Я открою вам тайну, что происходит под наркозом: всего лишь «операция». Человек просто «спит», и его разбудят только тогда, когда все закончится. Врач, услышавший тайну пациента, даже «выболтанную» под наркозом, поверьте, быстро ее забывает. Потому что физически не до этого — народу через руки проходит очень много. А вообще излюбленный совет-вопрос пациента: «Вы же правильно дозу наркоза посчитайте». Лично я этот вопрос решаю очень просто. Предлагаю ему листок и калькулятор: «Пишите сами». И обещаю четко следовать предписаниям. В ста процентах случаев вопрос снимается.

Это в кино в операционной все чистенько. А мне за смену приходится минимум три халата менять, потому что бывает все: и кровь, и фекалии, и рвота.

Бытует мнение, что введенный наркоз — это минус пять лет жизни. Абсолютно в точку! Только не у вас, а у вашего анестезиолога! Потому что кругом химия и давит ответственность. Кстати, длительность наркоза от пяти минут до шести-семи часов оказывает одинаковое влияние при условии адекватного восполнения жидкости и углеводов.

Мало, кто вспомнит мое имя

«Мы в ответе за тех, кого усыпили!» — перефразируя изречение известного персонажа из «Маленького Принца» — применительно к нашей работе. Я ухаживаю за больными и спасаю жизни, но я не лечу. Будучи анестезиологом, я работаю практически всегда за закрытыми дверьми операционной, позволяя хирургам резать, гастроэнтерологам обследовать, кардиохирургам — шунтировать. Пациенты доверяют мне свою жизнь, но встречаемся мы с ними лишь за пару минут до операции, а когда она заканчивается, мало кто может вспомнить мое имя.

Сутки через сутки — большую часть жизни я провожу в замкнутом пространстве за автоматическими двойными дверями.

О деньгах

Есть неформальная статья дохода врачей — это благодарности больных. Единой таксы нет, кто-сколько даст — три, пять, десять тысяч. Обычно анестезиолог работает на полторы ставки два раза в неделю. Это по 36 часов. Считайте сами. Умножьте на количество операций — их от двух до шести за смену, приличная сумма может набежать, а может и нет.

Общую температуру по больнице пациенты передают из уст в уста, с ней в параллели легенда: «Не заплатишь, плохо заживет». Хотя все это, конечно, глупости. Мы не требуем, но когда дают деньги — не отказываемся. Но — после. Денег с вас заранее никто не возьмет — вдруг случится что...

О дежурствах

Уже отстреляли пушки заутреню, в руке начала остывать паста в ручке, разогретая за ночь врачебными дежурными фразами. Чуть замедлили свой бег часы. Отдаются четкие указания сестрам — короткие и звонкие, как удар хлыста пастуха на утреннем пастбище; ставятся последние запятые в историях; продолжает стучать респиратор в монотонном ритме, как-будто и не устал он за эту ночь; поплыли ароматы дешевого кофе и сигарет, перемешиваясь с запахом закисших памперсов, казенных постелей, вчерашней крови, уставших врачей. Вот захлопали двери отделений, заездили лифты, зашуршали шкафы, впуская в себя переодевающийся персонал, и наконец ожил главный монстр любого отделения — телефон! И больница включилась еще на 24 часа адовой работы!

О буднях

Но все-таки все имеет свой конец, даже операция в нейрохирургии, очередной день завершился, и лист календаря упал в корзину для бумаг. После такого ты — в астрале. Знаете — глаза смотрят, но не видят, ноги совершают шаги, но не ходят, голова не думает, но что-то в ней есть. Мечтаешь поскорее попасть домой и лечь спать.

О страхе

Риск, страх, кровь, боль, анестезия, операция — это слова одного смыслового ряда. Любой пациент боится операции. Боится боли. Смерти. Только дурак ничего не боится. А ему ни за что не догадаться, что я тоже боюсь операции, и даже больше самого больного! Я могу шутить, ходить с умным лицом нобелевского лауреата, болтать с сестрой-анестезистом, заниматься пикировкой с хирургом. Но боюсь накосячить, недооценить, не заметить, опоздать с диагностикой, навредить.

Коллеги говорят, человек ко всему привыкает, но я не соглашаюсь с ними. Ведь как только ты «привык» — ты выгорел. Исчезает чувство опасности, а плата за равнодушие в нашей профессии — это смерть пациента.

О врачебных шалостях

Это мировой тренд! Забиваете в поисковике «Танцующий нейрохируг», «Поющая смена в реанимации», «Танцующая операционная» — и вам вываливаются сотни забавных видео. А что, я и сам использую различные приемы психологической разгрузки, особенно для детей: перчатки разного цвета, маски с веселыми рисунками, игрушки, наклейки, мультики в операционной. Можно порисовать на себе зеленкой или кожным маркером. Да и проснуться с каким-нибудь рисунком на теле гораздо веселее, чем с лейкопластырями и повязками. На самом деле это — увод сознания пациента в положительные эмоции, ведь с древности известно: раны победителей заживают быстрее. А это как раз наша задача.

В нашей операционной официально разрешили слушать музыку во время операций. Первым, кто воспользовался нововведением, стал молодой анестезиолог, который по совместительству является любителем шансона. Включал «Владимирский централ», Бутырку, Славу Медяника, Толика Полотно и других уважаемых артистов. Поют о жизни. Нам нравится.

Реальные случаи из практики

«А пирожка нет?»

Девушка-подросток на столе после неудачного катания на лыжах. Выполнена спинальная анестезия. Операция завершается, идет гипсование, время будить пациентку. Бужу ее. Просыпается, смотрит на обстановку и говорит: «Доктор, я так выспалась! А пирожка или чебурека у вас нет?» Говорю: «Нет!» — «Тогда верните мне маску с вашим воздухом, а то я есть жутко хочу!» Пришлось оторваться от стула и кормить ее бутербродами прямо в операционной.

«На кладбище побыстрее надо»

Привозят трехлетнюю девочку с тяжелой черепно-мозговой травмой. Вопрос к маме ребенка: «Как случилась травма?» Ответ: «Папа на мотоцикл усадил на заднее сиденье, и при выезде из ворот ребенок улетел в створку ворот».
Диалог с папой: «Вы же взрослый человек, а додумались трехлетнего ребенка на заднее сиденье мотоцикла усадить и поехать с виражами. Ну, куда же вы так спешили то, голубчик?» Ответ: «На кладбище, нам побыстрее надо было...» Врач: «Ну, слава Богу, что не успели. В гости к Богу не бывает опозданий. Промежуточная станция — больница». Занавес.
С девочкой все хорошо было. Выздоровела на удивление быстро.

«Грибочков не желаете?»

Девушка-подросток поступает с отравлением грибами. Первая врачебная мысль: случайность или криминал. Ну, думай — не думай, а лечить надо! Наркоз — катетеризация магистральной вены — анализы — диализ, и иди, доктор, работай — сколько яда из организма вывести успеешь — весь твой, но надо чтобы печень с почками не отказали — иначе... А об этом «иначе» и вспоминать не хочется.
А тут и бабушка — божий одуванчик — нарисовалась. Плачет, рыдает. Оказывается, на полустанке обходчицей работает. И выдает фразу, все на одном дыхании, без пауз театральных: «Я, доктор, как узнала — сразу к вам поехала, это дед мой, хрыч старый, маразматик, сколько раз ему говорила, чтобы не собирал грибы вдоль железной дороги, а ему 50 метров до лесочка пройти лень. А у меня дома ещё пять баллонов с грибами, я вам, кстати, доктор привезу их — это хорошие грибочки из лесочка». Вся смена медперсонала в один голос: «Спасибо, не надо, бабушка, вам же тяжело будет ехать!»
К счастью, молодой организм вместе с лечением с отравлением справился.

«Вы седьмые в списке»

Стандартная операция на 30 минут. Пациент из разряда «Мечта анестезиолога». Все должно быть просто отлично. Вход в наркоз. Интраоперационный период. Выход из наркоза. Операция проходная, среднестатистическая. Ничего не предвещает бед и неприятностей... Система оповещения о грядущих кризисах молчит. В операционной зеленый свет. И вдруг, как гром среди ясного неба, раздается вопрос от мамы ребенка: «Доктор, а скажите, правда ли, что каждый десятый ребенок умирает во время наркоза?» Хорошо, что анестезиолог — не робот, и, кроме логической системы, в него встроена эвристическая система выводов, сопряженная с юмором и цинизмом. «Милочка, а где вы прочитали столь правдивую информацию о современной анестезиологии на сегодняшний день?» — «Где-то» — неопределенно мотнула головой, рассыпая пережженные перекисью волосы по плечам, новоявленная блондинка. «Не волнуйтесь, вы сегодня седьмые в списке», — ответил молодой доктор, обезоруживающе широко улыбаясь.

Подписывайтесь на канал "Взгляд изнутри" и делитесь статьей с друзьями