Андрей Санников, поэт

Необходимые стихи № 16

Необходимые стихи

Константин Михайлович СИМОНОВ (1915-1979 гг.)

Константин Симонов для меня - эталон русского советского поэта. Он соединил русскую «дворянскую», «офицерскую» поэзию, наполненную традициями долга и чести, с советской составляющей. «Советскость» его несомненна, она наполнена ощущением мессианского подвига . Ощущением того, что русское и советское в нашей истории –неразделимы.

На самом деле Константина Симонова звали Кирилл. Звук «р» он выговаривать не мог, и, для удобства, стал себя называть Константином. А потом к новому имени привыкли и окружающие, и он сам. Под этим именем и вошёл со своими каноническими текстами текстами в русскую литературу. 

Он родился в дворянской семье. Мать – из княжеского рода Оболенских. Отец в Первую Мировую погиб на фронте, отчим воевал в Японскую и в Первую Мировую, потом преподавал тактику в советских военных училищах. Поэт вспоминает – «дисциплина в семье была строгая, чисто военная, всякая, даже самая маленькая ложь презиралась».

Симонов работает токарем на авиазаводе, затем заканчивает Литинститут, затем поступает в престижнейший ИФЛИ (Институт философии, литературы и истории). В 1939 году Симонов направлен в Монголию. Здесь, в боях на Халхин-Голе, он начал писать первоклассные стихи.

ТАНК

Вот здесь он шел. Окопов три ряда.

Цепь волчьих ям с дубовою щетиной.

Вот след, где он попятился, когда

Ему взорвали гусеницы миной.

Но под рукою не было врача,

И он привстал, от хромоты страдая,

Разбитое железо волоча,

На раненую ногу припадая.

Вот здесь он, все ломая, как таран,

Кругами полз по собственному следу

И рухнул, обессилевший от ран,

Купив пехоте трудную победу.

Уже к рассвету, в копоти, в пыли,

Пришли еще дымящиеся танки

И сообща решили в глубь земли

Зарыть его железные останки.

Он словно не закапывать просил,

Еще сквозь сон он видел бой вчерашний,

Он упирался, он что было сил

Еще грозил своей разбитой башней.

Чтоб видно было далеко окрест,

Мы холм над ним насыпали могильный,

Прибив звезду фанерную на шест -

Над полем боя памятник посильный.

Когда бы монумент велели мне

Воздвигнуть всем погибшим здесь, в пустыне,

Я б на гранитной тесаной стене

Поставил танк с глазницами пустыми;

Я выкопал его бы, как он есть,

В пробоинах, в листах железа рваных,-

Невянущая воинская честь

Есть в этих шрамах, в обгорелых ранах.

На постамент взобравшись высоко,

Пусть как свидетель подтвердит по праву:

Да, нам далась победа нелегко.

Да, враг был храбр.

Тем больше наша слава.

​​​​​1939 г.

Безусловно, самым знаменитым стихотворением Константина Симонова и одним из важнейших текстов русской поэзии является «Жди меня». Оно написано в июле 1941 и свидетельствует о неких важнейших изменениях, произошедших в мировоззренииСимонова. Если прежде поэт был этаким советским «преторианцем», неколебимо бесстрашным – то теперь маска элегантного бесстрашия исчезла. Теперь в стихах Симонова – подлинная правда чувства.

***

Жди меня, и я вернусь.

Только очень жди,

Жди, когда наводят грусть

Желтые дожди,

Жди, когда снега метут,

Жди, когда жара,

Жди, когда других не ждут,

Позабыв вчера.

Жди, когда из дальних мест

Писем не придет,

Жди, когда уж надоест

Всем, кто вместе ждет.

Жди меня, и я вернусь,

Не желай добра

Всем, кто знает наизусть,

Что забыть пора.

Пусть поверят сын и мать

В то, что нет меня,

Пусть друзья устанут ждать,

Сядут у огня,

Выпьют горькое вино

На помин души…

Жди. И с ними заодно

Выпить не спеши.

Жди меня, и я вернусь,

Всем смертям назло.

Кто не ждал меня, тот пусть

Скажет: — Повезло.

Не понять, не ждавшим им,

Как среди огня

Ожиданием своим

Ты спасла меня.

Как я выжил, будем знать

Только мы с тобой, —

Просто ты умела ждать,

Как никто другой.

1941 г.

Главное для меня симоновское стихотворение – «Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины…» Гениальный, трагический, святой текст. Текст, к которому у меня глубоко личное отношение. Ведь там, под Миловидами на Смоленщине, лежит мой дед. Пулемётчик 332 Ивановской имени Фрунзе дивизии.

***

Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,

Как шли бесконечные, злые дожди,

Как кринки несли нам усталые женщины,

Прижав, как детей, от дождя их к груди,

Как слезы они вытирали украдкою,

Как вслед нам шептали: — Господь вас спаси! —

И снова себя называли солдатками,

Как встарь повелось на великой Руси.

Слезами измеренный чаще, чем верстами,

Шел тракт, на пригорках скрываясь из глаз:

Деревни, деревни, деревни с погостами,

Как будто на них вся Россия сошлась,

Как будто за каждою русской околицей,

Крестом своих рук ограждая живых,

Всем миром сойдясь, наши прадеды молятся

За в бога не верящих внуков своих.

Ты знаешь, наверное, все-таки Родина —

Не дом городской, где я празднично жил,

А эти проселки, что дедами пройдены,

С простыми крестами их русских могил.

Не знаю, как ты, а меня с деревенскою

Дорожной тоской от села до села,

Со вдовьей слезою и с песнею женскою

Впервые война на проселках свела.

Ты помнишь, Алеша: изба под Борисовом,

По мертвому плачущий девичий крик,

Седая старуха в салопчике плисовом,

Весь в белом, как на смерть одетый, старик.

Ну что им сказать, чем утешить могли мы их?

Но, горе поняв своим бабьим чутьем,

Ты помнишь, старуха сказала: — Родимые,

Покуда идите, мы вас подождем.

«Мы вас подождем!» — говорили нам пажити.

«Мы вас подождем!» — говорили леса.

Ты знаешь, Алеша, ночами мне кажется,

Что следом за мной их идут голоса.

По русским обычаям, только пожарища

На русской земле раскидав позади,

На наших глазах умирали товарищи,

По-русски рубаху рванув на груди.

Нас пули с тобою пока еще милуют.

Но, трижды поверив, что жизнь уже вся,

Я все-таки горд был за самую милую,

За горькую землю, где я родился,

За то, что на ней умереть мне завещано,

Что русская мать нас на свет родила,

Что, в бой провожая нас, русская женщина

По-русски три раза меня обняла.

1941 г.