And the loser has to fall

 От музыки непривычно закладывало уши, но Адам не переставал улыбаться. Смотрел на сослуживцев, которых после пары бокалов понесло танцевать – редкое зрелище, особенно пока рядом старшие по званию. Сейчас и они по-доброму посмеивались над спецназовцами. После всего случившегося все имели право на отдых.

Адам в очередной раз провёл пальцами по медали на груди, уже нагревшейся от этих постоянных прикосновений. Приятным зигзагом проходила «и» на «За героизм». Президент, должно быть, на автомате крепил медали всем отличившимся, но Адам навсегда запомнит этот момент, когда казалось, что сердце лопнет прямо в груди от распирающей гордости.

Звук неприятно перекатился из одного уха в другое. Адам на мгновение прикрыл глаза, и тут же из центра зала послышался новый всплеск хохота. Адам тоже инстинктивно засмеялся, подался вперёд, но в последний момент провёл по затылку. Волосы уже отрастали. Мужчина осунулся, встал ближе к стене, облизав губы.

Полковник незаметно выплыл из-за веселящейся толпы, задержав на них задумчивый взгляд:

– Адам, отойдём в мой кабинет, поговорим?

– Так точно!

Пока шли, Адам расправил плечи, смотря на знакомые стены с высокими окнами. Пару раз ненароком обгонял начальника, но тот не обращал внимания.

Полковник развалился в своём кресле и не глядя указал Адаму на стул перед собой.

– Поздравляю с наградой, Адам, – сухо, как всегда, начал он.

– Благодарю! – получилось громче, чем хотелось. – То есть… служу Петрии, сэр.

– Конечно. Как себя чувствуешь? Голова не болит?

Адам с улыбкой махнул рукой. Полковник несколько секунд изучал лицо спецназовца, словно всё же ждал ответа, а затем сощурился.

– Ладно… – потупил взгляд в пол, постучал по столу пальцами. – Ты хороший человек и оперативник, так что я буду говорить прямо.

Адам кивнул, подвинулся на край стула.

– Не взирая на твоё состояние, факт остаётся фактом: у тебя была черепно-мозговая. Ты понимаешь, что это значит?

И тут в груди что-то бухнуло. Адам сглотнул и выжал из себя непринуждённую улыбку, хотя лицо с трудом поддавалось:

– Я больше не могу здесь работать, верно?

Полковник с тяжестью кивнул, дёрнув густой бровью.

– Пойми, будь моя воля, я бы тебя оставил. Ты предан делу, исполнителен, хотя не стремишься выслужиться. Но у меня – у всех нас – будут большие проблемы, если я так сделаю, а потом кто-то откроет твою медкарту.

– Да, конечно. Да.

– Тебя не увольняют! – полковник отъехал на кресле. – Это пенсия по медицинским показаниям, без денег тебя никто не оставит. И сумма приличная, кстати.

– Как будто дело в этом! – Адам тут же прочистил горло и, прикрыв глаза, развёл руками. – Простите. Простите. Просто… Я должен подписать что-то, да? Обязательно сейчас?

– Не обязательно. Можешь прийти завтра, как раз подготовлю бумаги. Я просто подумал, тебе стоит сообщить заранее.

– Спасибо. Да, – судорожно кивал Адам. – Ну, тогда разрешите идти?

– Иди. До завтра, Адам. И…

Он не дослушал, уже вылетел из кабинета, в последний момент придержав дверь, чтобы не хлопнуть ей. Поднёс руки к голове, пару раз сжал кулаки, глубоко выдохнул. Резко опустил руки и понёсся по длинным коридорам, не видя перед собой ни кремовых стен, ни длинных окон.

Снова зал, снова музыка. Какие-то люди, кто-то протянул бокал – до дна! Ещё один. Кто-то похлопал по плечу, над ухом раздался гаркающий смех. Из-за музыки ничего не слышно, лица размыло туманом. Уже почти ушёл, но кто-то снова потянул за пиджак и всунул широкий стакан. Запрокинув голову, чтобы осушить его, Адам едва не споткнулся о собственную ногу.

Вечерний воздух остудил пылающие щёки. Чуть пошатываясь, Адам искал ключи от машины на пустой, тихой парковке. Мужчина отдёрнул надоедливый борт пиджака и тихо выругался: ключи упали на асфальт с противным звоном. Адам встряхнул руками, кое-как наклонился. На мгновение задержался над ключами, но лишь покачал головой, вздёрнув брови, и судорожно открыл дверцу пикапа.

Дорога до дома смазалась, как лица тех, с кем час назад он так резво выпивал. Его остановили за превышение скорости? Или за пересечение двойной сплошной. Он во что-то врезался? Мог, пока заезжал в захолустный бар пропустить ещё по стакану, если заезжал… Адам вылез из машины и с силой хлопнул дверью. Провернулся вокруг себя, нахмурился, выпустил воздух сквозь губы, но лишь махнул рукой.

Взлетел по лестничному пролёту и едва успел остановиться у двери, покрытой чёрной кожей. Облезающей. Пока искал ключи теперь уже от квартиры, Адам уткнулся лбом в эту самую дверь.

– Давай, с-сука!..

Глухой стук – дверь наконец поддалась. Ключи полетели на тумбу у входа, пока Адам буквально стряхивал с себя пиджак. Рука застряла в рукаве, пришлось дёргать снова и снова, и в итоге пиджак оказался скомканным на полу.

Тихий лязг. Адам всё ещё тяжело дышал и, поджав губы, повернулся на звук. Колебался, но всё же поднял, расправил пиджак. Грёбанная медаль. Сердце забилось где-то в глотке, пальцы свело от желания стиснуть, сломать этот кусок металла, и руки дрожали, пока Адам пытался отцепить застёжку. Пришлось полностью развернуться, взять пиджак в обе руки, вытянуть шею. Наконец, медаль отправилась в небольшое блюдце на входной тумбе – к ключам, ложке для обуви и жвачке, – а пиджак снова упал на пол. Адам убрал выбившиеся пряди со лба, глубоко вздохнул и опёрся руками на тумбу. Держал глаза закрытыми, пока пульс не перестал отдаваться в висках, потом снова выдохнул и поднял взгляд куда-то сквозь отражение.

– Блять… – раздалось в тишине квартиры, совсем несмело, на выдохе.

Адам оттолкнулся от тумбы и на автомате дошёл до холодильника, достал бутылку пива, откупорил – открывашка соскользнула с покатого верха холодильника, отскочила от тумбы и скрылась в темноте.

– Да пошла ты…

Потирая лицо, Адам уже отпил из бутылки. Плюхнулся на диван, сначала откинулся на спинку, но тут же поднялся, опёрся локтями на колени, зарылся рукой в волосы. Только тиканье часов и обрывистое дыхание. Крохотная квартирка была залита синеватым маревом, с улицы мигал свет фонаря.

Звонок в дверь. Адам вздрогнул, отчего пиво вспенилось и выплеснулось из бутылки. Со вздохом мужчина поставил бутылку на кофейный столик и, встряхнув липкими руками, направился к двери. Открыл её так резко, что стоявшая по ту сторону пожилая соседка испуганно отскочила в сторону.

Адам сжал челюсти:

– Добрый вечер, миссис Пратт. Что-то случилось?

– Нет, ничего… Просто у тебя такой шум был, я подумала… Всё хорошо?

– Угу, да, – Адам собрался закрыть дверь.

– Нарядный такой. Ходил куда?

– Что-то вроде того. Простите за шум, больше не повторится, – уже начал закрывать.

– Точно всё в порядке?

– Да, – сказал Адам из-за захлопнувшейся двери. Повернулся к ней спиной, прислонился затылком. Вздохнул.

Пронзительный визг будильника. Попасть по кнопке получилось с третьего раза. Долгий, протяжный вздох.

Адам утёр лицо рукой, кое-как пригладил волосы и разлепил глаза. Комнатка уже наполнялась полуденными бесцветными лучами. Адам рухнул головой обратно на подушку и накрылся с головой. Через секунду резко скинул одеяло, уставился в потолок, закусил губы. Набрав в грудь воздуха, одним рывком встал с кровати. Простыня за ночь чуть смялась.

– … Да… да, простите, что так… Точно? Ладно, тогда до завтра. Да, да, на этот раз я приду, извините.

Адам повесил трубку и упёрся рукой о стенку таксофона, другой почесав затылок. Отстучал по стенке простую мелодию и вышел из будки, толкнув носком ботинка камушек под ногами. Заложил руки в карманы джинсов, задумчиво пошёл через дорогу. Не сразу заметил приближающуюся машину, но, когда заметил, сначала остановился, потом махнул притормозившему водителю и ускорил шаг. На той стороне уже виднелся из-за угла выцветший крест аптеки, а между домов сползало за горизонт крупное солнце.