Анастасия Малафеева: индигенный дизайн и эргономика
«Гендерный дрейф» и чумработницы
На протяжении последних тридцати лет у изьватас (коми-ижемцев) наблюдается «гендерный дрейф» (переезд женщин из кочевий в населенные пункты), мотивированный экономическими причинами. Производство изделий из оленьего меха — особенно пим — и реализация готовой обуви приносит примерно в три раза больше выручки, чем от продажи сырья для нее (камуса[1]). Произведенная кустарным способом оленья замша уступает как по цене, так и по качеству замше из коровьих шкур, изготовленной индустриальным способом. Для организации же высокотехнологичного индустриального производства замши объемов сырья, которые может дать современное ижемское оленеводство, явно недостаточно. Проблема экспорта шкур также затруднена: затраты СПК «Ижемский оленевод и Ко» на доставку шкур до границы близки к цене их продажи. Тем не менее, даже в этих условиях хозяйство до недавнего времени было заинтересовано в этих продажах, поскольку они снижают затраты на утилизацию отходов.
Пошив меховых изделий достаточно трудоемок, и занимаются им по большей части женщины. При этом количество и, главное, качество продукции возрастает, если женщина занимается шитьем в поселке, где есть электрическое освещение, в жилище больше места и где заботы о тепле и пище не отнимают так много времени, как в чуме. Кроме того, в поселке женщина может шить меховые изделия на заказ и продавать продукцию непосредственно конечным потребителям через систему личных контактов или частные объявления. Такой способ торговли также предполагает длительное пребывание жен оленеводов в поселке или городе[2].
Современные оленеводческие кооперативы (ПСК — производственно-сельскохозяйственные кооперативы) и акционерные общества, развившиеся из системы советских оленеводческих совхозов, при сохранении коллективного труда и бригадности, существовании системы заработных плат, характеризуются приоритетом личных и семейных мотивов: в стадах содержатся и поголовье личных оленей. Именно забота о семейном стаде является основным (а часто и единственным) стимулом идти в оленеводство. Подобная модель получила название «совхоизм»[3] (или «пост-совхозы»). Попыток отделиться от предприятий и организовать независимые хозяйства почти не предпринимается: коми-ижемцы до сих пор не могут получить статус коренных малочисленных народов Севера и, поэтому, не имеют права организовывать общины, ставшие наиболее распространенной формой малого оленеводчества на севере. Организацию же фермерских хозяйств трудно сделать рентабельной из-за высокого пастбищного налога[4]. Отсутствие статуса коренного малочисленного народа — ижемцы являются самой крупной в России оленеводческой общностью, которая подобного статуса не имеет — затрудняет доступ оленеводов к природным ресурсам, усиливает дефицит кадров в оленеводческих хозяйствах. Они не имеют права создавать общины (семейные, группы семей) с преимущественным правом землепользования и значительными льготами для поддержки традиционного жизнеобеспечения, например, отсрочки от воинской службы. В перспективе это может привести ижемское оленеводство к стремительной деградации. Проблема статуса и сопутствующих привилегий воспринимается особенно остро в том контексте, что коми-ижемцы не только соседствуют с саамами, ненцами и хантами, которые имеют названный статус, но часто проживают в одних и тех же поселениях, заняты одной и той же хозяйственной деятельностью, сталкиваются с одинаковыми проблемами. При этом одни получают государственную поддержку, а другие – нет[5]. На региональном уровне проблему правового обеспечения доступа к ресурсам для оленеводов мог бы решить договор между Республикой Коми и Ненецким Автономным Округом о статусе коми-ижемского оленеводства, который уравнивал бы на территории двух субъектов РФ ижемских оленеводов в правах с ненецкими, поскольку до половины оленеводов НАО в настоящее время являются коми-ижемцами.
Пока вопрос о статусе не решается, отсутствие оленеводства как семейного бизнеса является важнейшим фактором, объясняющим интенсивный гендерный дрейф среди изьватас. Ижемские оленеводы являются одной из наиболее пострадавших от гендерного дрейфа оленеводческих групп России[6].
Результатом гендерного дрейфа стало появление отдельной специализации чумработниц, их профессионализации и подготовки в системе профильного среднего специального образования. Например, в Щельяюре в Ижемском политехническом техникуме подготовка чумработниц осуществлялась в рамках программы «оленевод-механизатор». До утверждения профессии чумработницы в 2018 году они официально оформлялись как оленеводы третьего разряда. Идентичной специальности обучают и в Ловозеро, где проживают кольские изьватас, в Северном национальном колледже (филиал Оленегорского горнопромышленного колледжа).
Тем не менее, в настоящий момент привлекательность труда чумработниц снижается из-за тяжести условий труда: все чаще их функции начинают выполнять мужчины-чумработники.
Индигенный дизайн и эргономика
Можно выделить несколько типологических свойств, характерных как для индигенного арктического дизайна и эргономики, так и дизайна тех групп коми, которые не проживают в арктической зоне[7]:
Трансформность и полифункциональность вещей: приоритет отдается тем материальным объектам, которые воплощают в себе множество функций. Например, один и тот же набор вещей при изменении их раскладки превращает чум в «спальню», «столовую» и «мастерскую». Манипуляция разного рода «веревками» — от аркана до подвязок — позволяет контролировать стадо, «сматывать и разматывать» кочевье: набором «веревок» пастух, как сетью, охватывает и обуздывает пространство с его ресурсами. Нож используется в ремесле и во время еды, на промысле и при разделке добычи, в качестве средства защиты и нападения, символа достоинства и статуса. Топор годен для работ по дереву, для заготовки дров и льда. Хорей для управления оленей в определенных случаях становится удочкой. Подобным же образом койбедь — охотничий посох коми — является универсальным предметом и используется в качестве: лыжной палки; при стрельбе как сошка; для выкапывания из снега; для подбора застреленной белки; для установки капкана; для подталкивания нарты; для маскировки снегом; для пробивания льда и т.д.
Минимум вещей компенсирует максимум умений их применять. Закрепляются те предметы, которые можно по-новому использовать в новых контекстах. Вещи соизмеримы телу человека, оленя или иного животного, форме других вещей, они сочетаются друг с другом, позволяют избегать сопротивления среды при перемещении.
Модульность — она обеспечивает легкую взаимозаменяемость вышедших из строя или утрачиваемых элементов предметов. Взаимозаменяемость компонентов и связанная с ней практика накопления субститутов (заменителей) — важная стратегия в условиях дефицита вещей. Модульный принцип характерен для многих предметов: чум и нарта являются своего рода конструктором, состоящим из однотипных элементов, которые могут быть заменены в случае необходимости. Нарта из-за проблематичности поиска древесины состоит из отдельных элементов, которые соединены между собой и сохраняют подвижность относительно друг друга. Таймырские оленеводы, например, делают корпус печи из металлических тазов, которые покупают в местных магазинах[8].
Сам метод построения аргишей (караванов грузовых нарт) основан на принципе конструктора и состоит из нарт, предназначенных для перевозки разных типов вещей: ваньдей — нарта для перевозки хорошей одежды, мягких выделанных шкур; ящик дадь — для перевозки деревянных ларей; лар додь — нарта из-под ящика для продуктов; баба дадь — женская нарта с бортами с трех сторон; сябуча — нарта для перевозки разных предметов: досок для пола в чуме, настила под постель, нюков, железной печки и трубы, мешков из-под женской обуви; чом утiча — нарта для перевозки шестов, стоек чума. Аргиши также, в свою очередь, соединяются в цепочку. В качестве примера модульного дизайна южных групп коми можно привести стул, собранный для музейной коллекции Ууно Таави Сирелиусом в 1907 году в Выльгорте — табурет, ножки которого формируются из двадцати одинаковых соединенных под прямым углом г-образно согнутых ветвей ивы (Национальный музей Финляндии, идентификационный номер: SU4816:263).
Минимализм — важный принцип в процессах производства и модификации материальных объектов, он дает возможность осваивать максимум ресурсов минимумом инструментов. Критерием определения ценности предмета часто оказывается его компактность. Самым виртуозным примером реализации принципа минимализма являются ситуации, где предметы могут не использоваться вовсе: например, слаженные действия людей и собак, использование определенного ландшафта иногда позволяют проводить зоотехнические работы без применения кораля — специальных построек для ограничения движений животных[9].
Исследование и анализ данных
В жилище все работы выполняет чумработница — она разводит очаг, чистит шкуры, кроит, шьет, сушит одежду, носит воду и колет дрова, следит за детьми и собаками, готовит пищу, накрывает и убирает стол, расстилает и складывает постель.
Работа Анастасии Малафеевой предлагает взаимодействие с опытом Татьяны Каневой, выполнявшей функционал чумработницы на протяжении более 30 лет. На первом этапе проекта было проведено исследование предметного мира чумработницы: какие задачи она вынуждена решать ежедневно, с какими предметами она чаще всего взаимодействует, какие операции и процедуры она чаще всего совершает, а также какие именно экстремальные условия ставят новые вызовы: воздействие влажности, слякоти и воды; гнуса, оводов и комаров; замерзания и пр. Так как Татьяна является пишущим автором, в базу данных вошло и ее эссе, в котором она описывает одно утро чумработницы.
Арктический дизайн можно охарактеризовать как ситуативный и дизайн в экстремальных условиях. Татьяна рассказала несколько историй, связанных с изобретением недоступных вещей. Например, при переходе через реку намокла мука: ее необходимо было просеять, но сита не оказалось под рукой. Супруг Татьяны — Митрофан — изготовил сито из подручных материалов — листового железа и гвоздя. В другой ситуации, сын Татьяны — Семен — будучи ребенком придумал способ, как растолочь картошку, используя и соединяя доступные природные материалы в условиях отсутствия толкушки. Креативность на Севере — это способность придумывать и создавать материальные объекты в условиях дефицита и ограниченного количества ресурсов. Она предполагает максимальное использование уже имеющихся материальных объектов и инфраструктуры.
Татьяна Канева и многие другие оленеводы часто вспоминают казус советского времени, связанный с попыткой введения быстроразборных юрт, предложенных советскими дизайнерами. Эти юрты, состоявшие из алюминиевых направляющих и войлока, были крайне непрактичны и неутилитарны: быстро намокающий войлок было неудобно сушить. Если алюминиевые трубки пошли на корали, то войлочные части юрт долгое время загрязняли ландшафт тундры.
Решение: Киберстойбище
В настоящий момент среди оленеводов получили распространение снегоходы, трэколы, квадроциклы, электрогенераторы, телевизоры, ноутбуки, мобильные телефоны, навигаторы и даже стиральные машины. Пастухи выработали собственные практики использования мобильных телефонов: от регулярного выхода или выезда на технике на точку, где есть постоянная связь, до употребления нескольких телефонов. Существуют случаи брачных знакомств через интернет через специальные дейтинговые сервисы[10]. К сожалению, из-за GPS навигаторов пастухи теряют навыки самостоятельного ориентирования в тундре и контроля над пространством.
Разработка Анастасии Малафеевой в области прикладной футурологии предполагает решение в быстро меняющихся условиях тунды и стремительной дигитализации. В качестве уже существующих примеров прогностики можно привести предположение А. И Головнева о том, что дроны-беспилотники могут пополнить арсенал оленеводства, особенно в критических его эпизодах — осеннего сбора стад после летнего вольного отпуска, поиска оленей после тумана и др[11]. Часть представителей индигенных сообществ — носителей опыта — именно под таким углом зрения наблюдали за работой съемочных дронов, отмечая их способность «пасти» оленей и расспрашивая о ресурсах батарей и дальности управляемого полета. Судя по всему, использование беспилотников в оленеводстве — почти реальность.
Проект художницы предполагает гипотетическую ситуацию возможности использования 3D принтера в условиях тундры. Его стоимость по текущим меркам некритична для оленеводов, как и вес, вполне подъемный для перевозок. Так, по сообщению оленевода Алексея Хозяинова, для обеспечения бесперебойной работы электрогенераторов, питающих электроприборы, оленеводы перевозят с собой до одной тонны бензины. Общая емкость перевозок при кочевании вполне может вместить в себя вес 3D-принтера. Анастасия изготавливает несколько шаблонных модулей из морозостойкого пластика, вдохновленных уже существующими формами индигенного дизайна.
Итоговые четыре модуля масштабируемы (могут быть распечатаны в кастомизированном размере) и имеют следующее обозначение:
1. Джек – основание. Может быть использована отдельно в зависимости от масштаба, например, как подставка, стул, тарелка.
2. Тув — пустой цилиндр или трубка. Может быть использован как прихватка, скалка, форма для выпекания, наперсток, основа для котшкана (колокольчика для оленя) или протез для скрепления сломанного хорея (деревянной палки для погони оленей в стаде). Хореи часто ломаются, но в условиях тундры их невозможно изготовить из-за отсутствия подходящих деревьев, поэтому оленеводы запасаются большим количество хореев и стараются чинить их в случае поломки.
3. Кольча — звено цепи. Для изготовления цепи для рукомойника или тасмы, ручек, основы для вешал для вдевания в распорные палки чума.
4. Янгерч — полукруг. Название отсылает к самодельному устройству изьватас в виде деревянного бруска вогнутой формы с короткой ручкой для сбивания или выколачивания снега с поверхности чума, с постелей, одежды, нюков (полотнищ, сшитых из оленьих шкур, которыми накрывают чум). Из элемента можно изготавливать подвижные ножки (для люльки или емкостей), разрыхления снега или использовать непосредственно как янгерч.
Чумработница может распечатывать модули и компоновать из них необходимые бытовые приборы, в которых она испытывает дефицит или которые пришли в негодность в результате поломки или утраты. Хотя в проекте продуманы многие варианты компановки, итоговая инсталляция демонстрирует один из вариантов соединения элементов по принципу конструктора.
В проекте предусмотрена и профилактика экологических рисков потенциальной возможности засорения тундры пластиком: модель предполагает закрытый цикл производства в рамках концепции «От колыбели до колыбели» (Cradle-to-Cradle), основанной на идее безотходных систем производства, не наносящих вреда окружающей среде.
Проект Анастасии Малафеевой — это размышление о том, как современные технологии могут облегчить жизнь оленеводам и чумработницам и способствовать популяризации профессии в условиях гендерного дрейфа.
[1] Камус — шкура с голени животного.
[2] Истомин К.В. Кочевая мобильность коми-ижемских оленеводов: снегоходная революция и рыночная реставрация // Уральский исторический вестник. - 2015. - № 2 (47).
[3] Konstantinov Y., Vladimirova V. The Performative Machine: Transfer of Ownership in a NW Russian Reindeer Herding Community (Kola Peninsula) // Nomadic Peoples. New Series. № 10 (2). 2006.
[4] Истомин К.В., Попов А.А., Ким Х.Ч. Снегоходная революция и рыночная реставрация: изменение в образе жизни и кочевой мобильности коми-ижемских оленеводов севера Республики Коми в первом десятилетии XXI века и их влияние на связь группы с окружающим социумом и природной средой // Эволюция культурной среды в субарктической зоне Европейского Севера и Западной Сибири: культурные традиции, система жизнеобеспечения, социальные связи. Труды Института языка, литературы и истории Коми НЦ УрО РАН. Выпуск 76. Сыктывкар, 2018.
[5] Ким Х.Ч., Шабаев Ю.П., Истомин К.В. Локальная группа в поиске идентичности (коми-ижемцы: динамика культурных трансформаций) // Социологические исследования. - 2015. - № 8.
[6] Максимов А.А., Истомин К.В. Социальные аспекты развития северного оленеводства // Управление социально-экономическими, общественно-политическими и социокультурными процессами в северном регионе. Сборник статей. Сыктывкар, 2020.
[7] Головнев А.В. Арктический этнодизайн // Уральский исторический вестник. - 2017. - № 2 (55).
[8] Давыдов В. Н., Давыдова Е. А., Гончаров Н. С. Энергия Арктики: этнографическое измерение. СПб: МАЭ РАН, 2022.
[9] Давыдов В.Н. Исследование мобильности в Арктике: от теории к действию // Этнография. - 2023. - № 1 (19).
[10] Кочевники Арктики: текстово-визуальные миниатюры / А. В. Головнёв, Е. В. Перевалова, И. В. Абрамов, Д. А. Куканов, А. С. Рогова, С. Г Усенюк. Екатеринбург, 2015.
[11] Головнев А.В. Кочевники Арктики: искусство движения // Этнография. - 2018. - №2.