Анализируя сны

Снился сегодня сон, может, просто реминисценция дневная, а может, и нет. Этот сон отличается от остальных тем, что я от него проснулась в страхе. Помню только примерную сцену. Женщина говорит с ухмылкой: «А разве бог Тот не вымышленный?» Ухмыляется и сдувает на меня блёстки/пыльцу (это должно меня будто бы связать с Тотом?). Ощущение от этой ситуации такое, что я будто бы размышляла над связью с богами, но боялась, потому что вдруг не потяну, плюс не хочу быть обязанной, связанной, не индивидуальной. И эта женщина этой фразой как будто бы успокаивает мой страх, говоря, что боги всё равно вымышлены, так что не беспокойся. С другой стороны, я проснулась в диком страхе сразу после того, как она сдула на меня пыльцу, потому что очень не люблю воздействия на меня извне без моего согласия. А это было из такого разряда немного. Как когда смотришь ленту тиктока и попадается видео, где суют руки в камеру и пытаются снять с тебя негатив/очистить ауру (я такое сразу переключаю, потому что мне не нравится, что кто-то без ведома решил проделать со мной какие-то манипуляции). И поэтому возник страх и разбудил меня. Плюс я не знаю, какого это — быть связанной с этим богом, вдруг это меня правда как-то связало, это страшно.

Стоит сказать, что я начала разбираться в Таро Уэйта сейчас и много раз натыкалась, конечно же, на Тота в связи с колодой Кроули.

Ваш сон мне напомнил эпизод из «Красной книги», когда встреченный им бог Солнца Издубар начал умирать, и Юнг убедил его согласиться с тем, что он — его воображение. И как только он согласился, Юнг сказал: «Ну раз ты моё воображение, я могу уменьшить тебя, поместить в орех и отнести в страну восхода, где ты возродишься».

Очень интересный и познавательный момент. Провозгласив: «Ты моё воображение», — он как бы обрёл власть над этим фрагментом безграничного пространства имагинального, сделав его пространством, где сознание имеет полномочия вмешиваться. Но важный момент — это было возможно только при условии согласия самого Издубара. Потому что как ты их ни назови — боги, комплексы, архетипы, демоны — главное их свойство — это автономия от сознания и субъектность. Считаю я симптом принадлежащим мне или не считаю, я не обладаю властью отменить его силой разума и воли, поэтому честнее признать его автономию, нежели цепляться за иллюзию контроля, уподобляясь в своём психическом пространстве Императору Пу И, который реально ничего не решал, но был убеждён, что он повелитель.

Добившись согласия Издубара на признание того, что он — воображение, Юнг спасает Издубара. Утвердив «воображаемость» Тота, женщина в вашем сне символически связывает вас с ним. Это парадокс. И это классическая семантическая ловушка, которую решает феноменология: как только мы говорим, что «бога нет», феноменолог спросит, какого именно Бога нет, и заметит, что как феномен бог, о котором вы думаете, есть, иначе вы не смогли бы сформулировать для себя его идею в таких деталях.

С другой стороны, сон можно считать чем-то вроде знакомства с тенью. Грубой, обесценивающей, агрессивно материалистичной тенью, которая парадоксальным образом обладает силой связать вас с тем, что отрицает, посредством отрицания указав на отрицаемое. Как тут не вспомнить гетевское: «Я часть той силы...»

Да и вообще она могла быть самим Тотом в женской форме. Тот, Гермес, Меркурий, некто К. — это единственный бог-метаморф, который теоретически способен принять любую форму во сне. Переводя это утверждение на психологический уровень, это означает, что когда во сне мы видим, скажем, конкретного человека из нашего окружения, который делает нам в этом сне гадость, нужна очень большая ясность, осознанность, мастерство и беспристрастность, чтобы понять: сон стоит читать на объектном уровне (и конкретный человек несёт мне зло) или же его следует читать на субъектном уровне (то есть Мистер К. Тот принял его форму, чтобы дать ход ещё одной интересной партии игры).

Я очень люблю Тота.

Это бог-хитрец.

Малоизвестный факт заключается в том, что по мифу, на посмертном суде, когда происходит «взвешивание сердца», в тех случаях, если умерший был его другом, почитал его, жёг ему благовония, уделял внимание его храмам, он аккуратно придерживает одну из чаш весов, чтобы его друг смог пройти в райские сады. Такая вот божественная синекура. Мне кажется, это в характере старины Тота — сказать, что он не существует, а потом оглушить всей мощью своего присутствия и, посмеиваясь, сказать: «Да забей, я всё равно только твоё воображение))))»